Мой - не мой...
2 октября 2022 г., 10:55
— Ты знаешь, черт возьми, этого не должно было случиться… — Малкольм в панике. Он настолько сильно боится, что его рука дрожит словно кто-то невидимый упорно за нее дёргает.
— Малкольм, тише, сынок, — Мартин подходит медленно, чтобы не спугнуть зверька, коим является Малкольм сейчас. — Все хорошо. Все закончилось. Ты в безопасности.
Малкольм смотрит на него с сомнением.
Словно не он собой управляет, медленно подходит к Мартину, садится рядом, вглядывается в его лицо, а затем закрывает глаза, словно ему невыносимо видеть то, что он видит.
Его руки дрожат, он сжимает кулаки и ещё крепче зажмуривает глаза.
Пахнет кровью.
Пахнет страхом.
Пахнет смертью.
И это запах Малкольма.
Он дрожит, как и его руки.
Вздрагивает, когда Мартин касается его волос, поглаживает их, проводит рукой по его лицу.
А после он поднимает голову, и, встретившись с Мартином взглядом, отводит глаза.
Он не хочет смотреть на отца.
Ему страшно.
Страшно видеть его.
Но зачем же он тогда подошёл к нему?
Пристроился рядом, словно изголодавшийся по ласке пёс.
— Ты не должен бояться меня, — говорит Мартин, все не переставая гладить сына. По спине, плечам, рукам.
Малкольм зачем-то подчиняется.
Хотя необходимо бежать прочь от зверя-отца.
Но он не может.
Потому что он — сын Мартина.
И, может быть, поэтому он никогда не сможет убежать.
— Ты ведь знаешь, что я не монстр, Малкольм, — шепчет Мартин. — Я люблю тебя, сынок. Я всегда любил тебя.
Малкольму так страшно.
Ему хочется кричать и плакать.
Он не понимает, почему отец снова говорит о любви.
Ведь он все еще чудовище.
Но Малкольма уже не спасти.
На его руках тоже кровь.
Сын своего отца?
Такое же чудовище?
Но ведь чудовищ не существует.
Значит они просто люди.
И Мартин это знает.
Малкольм чувствует, как его сердце сжимается от боли.
Почему он не может поверить в то, что отец его любит?
Он ведь действительно его любит.
А Малкольм все продолжает и продолжает ненавидеть.
Ненавидеть своего отца.
И в этот раз ему уже никто не поможет.
Никто не спасет его.
Его никто уже не спасет.
Потому что Малкольм сам себя погубил.
Сам. Сам. Сам…
Ведь он мог просто поверить.
Но он не поверил.
Не поверил своему отцу.
Так почему он должен ему верить теперь?
Теперь… после всего, что он сделал.
После того, как сделал его таким.
Таким ужасным.
Таким жестоким.
Жестокий…
Его отец жестокий.
Это правда.
Он всегда был таким.
Всегда.
И маленький мальчик, который любил своего отца больше всего на свете, этого не замечал.
Не видел.
Не предотвратил.
— Ты врёшь. Зачем ты врёшь? — Малкольм вдруг замечает, что на его руках кровь. Чужая.
Монстр.
Он убийца.
— Люблю, — Мартин сгребает сына в охапку.
Тот не вырывается. Вдруг чувствует, что из глаз льются слезы.
А плачет он бесшумно.
Так что отец не замечает.
И все продолжает говорить о том, как нуждается в сыне.
— Тебе нужен сын. А мне нужен отец, — хриплым голосом говорит Малкольм, хватая окровавленной рукой воротник куртки Мартина. — Или тебе нужен убийца? Твоя копия?
— Нет, — говорит Мартин. — Мне нужен ты. Такой, какой ты есть. Не стоит притворяться тем, кем ты не являешься, Малкольм.
Эти слова из уст Мартина звучат слишком неправильно.
Почему убийца говорит такое?
Разве не должен он склонять на свою сторону так же, как пытался делать это раньше.
И ведь получилось.
Но он не доволен, да?
Малкольм не оправдал надежд?
— Чего ты добиваешься? — шепчет Малкольм, склонив голову на плечо отцу.
Он устал. Так устал от всего этого.
— Тебя, — коротко отвечает Мартин. Обнимает сына, гладит по спине и берет его ладонь в свою. Та с красными разводами, которые впитались в кожу ни разу не убивающего ради того, чтобы убить.
Малкольм не его копия.
Но он его мальчик.
И Мартин хочет в первую очередь, его.
Своего мальчика назад.
Под родное крыло.
Теперь навсегда.
