Сборник всякого по БС

– Я могу дать тебе всё, что захочешь, – жаркий шёпот, крепкая хватка поперек живота и туго натянутый галстук, мешающий глубоко вздохнуть. Малкольм не помнит момента, как отец оказался за его спиной. Как сумел застать его врасплох и воспользовался беспомощностью. Как снова стал для него страшным. – Отпусти! – попытки освободиться кажутся до нельзя смешными. Мартин каждым новым движением тянет кусок шелковой ткани сильнее. И зачем только Малкольм носит это орудие убийства на собственной шее? – Не то, что? – голос мурчащий. Его это определенно забавляет. Чувствовать, как Малкольм судорожно делает вдох. И выдох. С каждой секунды всё чаще и чаще. – Не то я умру, – Малкольм дёргается, но лишь сильнее затягивает петлю. Рука отца сжимает его руки, которые неловко покоятся у собственного воротника. Он больше не пытался высвободиться. Потные ладони почти полностью умещаются в одной Мартина. И это прибавляет страху вдвое. Отец превосходит его во всём. – Я не позволю, сынок, – теплые губы, контрастирующие с бородой, касаются длинной шеи, чуть выше красного галстука. Поцелуй вызывает мурашки по коже, а мокрый язык - дрожь во всём теле. Он монстр. – Пожалуйста, – моляще. То ли о прекращении извращённого действа, то ли о его продолжении. Что выходит за все рамки морали Малкольма. – Я не знаю, о чём ты просишь меня, – игнорирует жалость в голосе сына. Смеётся чуть слышно и продолжает тянуть галстук. – Я убью тебя, – вдруг вырывается хрипло изо рта Малкольма. Мартин моментально прекращает свою сладкую пытку, отпускает руки сына и медленно, так, что Малкольму кажется, что прошла целая вечность, всучает ему нож в раскрытую мокрую ладонь. – Давай, – голос отца какой-то торжествующий. Малкольм не видит его лица, да и не хочет. Он всё ещё спиной к хищнику. Мартин больше не держит его в собственных объятиях. – Трусишь? – усмешка. Мартина всё это забавляет, а Малкольм чувствует, как с него льётся вода от напряжения. Он держит нож, сверкающий своей чистотой. И парень без понятия, сколько на нём было кровавых разводов. – Давай я тебе помогу, – Мартин берёт его за руку с ножом и медленно разворачивает лицом к себе, будто движением из танца. Малкольму хочется зажмуриться лишь бы не встречаться глазами с отцом. Но он подавляет в себе это желание. И тут же жалеет. Боже, как он на него смотрел... Малкольма обдаёт жаром. И снова бросает в дрожь. – Я верю в тебя, – Мартин тянет нож к своей шее, смотрит только в глаза сына и отпускает. Малкольм тут же отводит руку в сторону, словно ошпаренный. Лицо Мартина озаряет улыбка веселья. Сын все так же бросается словами и ничего более. – Ну же, исполняй свою угрозу, милый, – Малкольм отходит на шаг, но отец притягивает обратно. – Не смей! – рычит он. – Ты больше никогда не будешь врать о своих намерениях, – Мартин направляет руку сына к своей шее. Сжимает так сильно, что Малкольму больно. Как и больно в груди. Он не сможет. – Ты готов пожертвовать собой ради этого? – Малкольм чувствует, что на глаза наворачиваются слезы. То ли от хватки отца, то ли от того, что он собирался сделать. – Готов убить себя, свободного человека, лишь бы знать, что это сделал я? – Ты всегда все схватываешь на лету, сынок, – Мартин не выглядит испуганным или сочувствующим. Скорее как реальный псих, что улыбается от одного лишь слова "смерть". – Весь в тебя, – обречено выдает Малкольм. Сам тянет нож ближе к артерии на шее отца и заодно наклоняется вперёд, к его губам, оставляя невесомый поцелуй. Мартин отпускает руку сына, хочет прижать к себе. Но Малкольму именно это и нужно было. – Ты и я - одно целое, да? – Мартин легко кивает, впутывая пальцы в мягкие волосы Малкольма. – А значит, неважно, кто из нас умрёт. Малкольм проводит лезвием по шее отца, словно языком по разгорячённой коже. Красная кровь и вправду кажется красками. А значит, убийцы - художники? – Что ты имеешь в виду? – Мартин вдруг становится серьезным. – Я убью тебя в себе, – Малкольм улыбается широко, по-детски и быстрым точным ударом вспарывает собственный живот. Больно. Невыносимо больно. Крики и руки отца, пытающиеся исправить ситуацию, только лишь веселят. Малкольм смеётся. Но получается лишь бульканье изо рта, наполненного кровью. Он ведь сделал правильно?