Пряные яблоки

_͝__̍_̾__͒_͝___̃_̒_͝_͑__͝_͊__̄_̓_͛_̃__͜_͑_͂_̈__͑_͝__ͅ__͝___̚__̉_͑__͒_͌__̿_͠___̇___̿____̕_́_̌_́_̋_̀___ͅ___͒__́___̓_̅

Маленький мальчик, оступаясь, шёл по тропе. Я смотрел, будто от третьего лица. Невидимой сущностью, сверху, ему в спину, мальчик меня не видел. Но я его видел. Короткими ножками он протаптывал себе дорогу. Была видна лишь она, усыпана кровью, вокруг давящая темнота с еле заметными дымками красного тумана. Эхом душераздирающие крики пронзали слух, они то отдалялись, то заставали врасплох, окружая вплотную. Мы оба увидели детскую площадку. С неба оглушительно падал ливень, что плотнее стены, тяжелый и чёрный. Качели протяжно скрипели, маленькая круговая карусель то и дело крутилась и крутилась. Словно её кто-то толкал.

А он, я… схватился за голову, ощутив боль. Вскрылась его рана на голове, болела, рычала и кусалась. Он чесал её, терпя усилившуюся боль и слушая, как кусочки подсохшей крови и отмершей кожи соскребались, скапливаясь под ногтями. Он слышал, как его звали. Звали моим именем, и я обернулся вместе с ним. Много кто звал, голоса не вырвать из общего оглушающего шума, он перестал узнавать их. Лишь слушал и желал заткнуть.

Вдруг из тёмных далей, рассекая туман, выбежала большая собака. Злая, такая же чёрная, галопом неслась в сторону мальчика. Ревела, скалясь, бешеные чёрные-чёрные, бездонные глаза пронзали, словно длинный острый меч, мальчик начал задыхаться. Зверь оттолкнулся массивными лапами от поверхности и полетел высоким прыжком, раскрывая огромную пасть. Завиднелся лишь бесконечный ряд острых зубов, окровавленные десны, чувствовался смердящий запах смерти. Была видна бездна в глотке, и от её взора не шевельнуться.

Челюсти сжались с мерзким чавканьем, глотая нас обоих.

_͝__̍_̾__͒_͝___̃_̒_͝_͑__͝_͊__̄_̓_͛_̃__͜_͑_͂_̈__͑_͝__ͅ__͝___̚__̉_͑__͒_͌__̿_͠___̇___̿____̕_́_̌_́_̋_̀___ͅ___͒__́___̓_̅

17 лет назад

— Я тебе серьёзно говорю, этот мужик — барканьер! Или как их называют?.. — Обычный человек? — Юнги-я, нет! Я сам видел, как он расстреливал бродячих собак! Почему, ты думаешь, их стало меньше? Из-за этого барканьера! — Санво, не выдумывай. Их, скорее всего, просто развезли по приютам. К тому же, я думаю, люди бы слышали выстрелы. — Я не выдумываю! У него тихий пистолет, страшный плащ и дурацкая шляпа! Двое мальчиков, альфа и омега, выходят из небольшого дома. Тихий район, пятиэтажные дома, знакомые люди. Сегодня погода прекрасная, впервые за долгое время лето не встречает жителей города постоянными дождями. Правда вчера было лучше, ведь сейчас в небе видны постепенно скапливающиеся тучи. Скоро таки будет дождь. Мин Юнги, держа младшего брата за руку, надеется, что они успеют сходить в магазин, ведь зонта с собой нет. Маленький альфочка на самом деле любил дождь, но не в таких больших количествах, как, например, прошлым летом. Он чётко помнит, как ему пришлось все летние каникулы сидеть дома, развлекаться с братом, но он не сильно расстроился. Друзей не было, он в принципе не был общительным ребёнком, поэтому если и выходил на улицу, то бродил в одиночестве, либо качался на качелях около дома. То ли дело его младший брат Ли Санво. Омежка радостный, дружелюбный и инициативный, о чём не забывают напоминать родители. От этого Юнги обидно. Он же тоже их сын, почему к Санво так много любви? Зато Юнги отличник, в отличие от троечника-братца. Хотя, как он успел понять, чтобы к тебе хорошо относились и любили, недостаточно приносить каждый день хорошие оценки и выполнять домашнюю работу идеально. Юнги ещё может понять нелюбовь от отца, ведь Юнги ему не родной, хоть он его и растил с самых пелёнок, но холод со стороны матери он не поймёт. Может, она думает, что он так же, как и его биологический отец, просто исчезнет… Но за что злиться? Когда люди исчезают из твоей жизни, обычно грустят. Может, мама заранее злится, чтобы потом не грустить? Звучит ещё обиднее, словно она уверена, что старший сын её бросит. Юнги любит свою маму, поэтому терпит, что младшего лелеют больше. Санво, что идёт с обиженным лицом, вдруг одёргивает руку и, высвобождаясь, отходит от брата. — Ну и ладно! Сам иди в магазин! Я гулять, — канючит омежка и показывает язык. — С друзьями! Они всё равно весь день играют на площадке, ждут меня. — Да пожалуйста! — злобно отвечает Юнги, не оборачиваясь. Он привык к тому, что Санво часто драматизирует, чтобы вызвать чувство вины. Однако, как только он действительно слышит отдаляющийся бег, всё же оборачивается. Его братик и правда бежит в сторону площадки. — Эй, осторожнее только! Как только я выйду из магазина, сразу заберу тебя, и мы пойдём домой! Санво не виноват в том, что родители любят его больше, чем Юнги. Да и Юнги на самом деле не обижается на брата, скорее, это обида на маму и папу выливается в пренебрежительное отношение к нему. Юнги любит братика и беспокоится за него. И его ранящие фразы про друзей пропускает мимо ушей. Санво не виноват, что он не похож на Юнги. Но Юнги почему-то виноват, что он не такой, как Санво. Хотя мальчик иногда задумывался, как бы относились к младшему мама с папой, если бы он был таким же по характеру. Мальчик шагает по тротуару, греясь под лучами солнца и смотря себе в ноги. Из-за влажного воздуха его волосы уже немного кудрявятся, что раздражает. Юнги вдруг видит, как к его ноге катится яблоко. Красивое и наливное, которое хочется тут же поднять и откусить. Но с пола еду нельзя есть, особенно на улице, поэтому он поднимает голову и видит, как за ним катятся и другие братья-яблочки. Тут же замечает тётю-соседку, что замерла с дырявым пакетов в руках. Юнги начинает собирать фрукты с асфальта и распихивать по карманам своего комбинезончика, не влезшие держит в руках. Справляется быстро, постепенно подходя к женщине. — Вот, госпожа Вон! Пожалуйста, будьте аккуратнее! — громко говорит он, протягивая яблоки. — Спасибо, Юнги-я… — отвечает женщина, быстро доставая из своей сумки новый пакет. Альфа помогает ей переложить фрукты, однако госпожа Вон вдруг оставляет два красивых яблока, протирает их подолом своего платья и складывает в карманы потрепанных шорт-комбинезона мальчика. Одежда Юнги довольно старая и изношенная, ему редко покупали новинки. Зато Санво часто хвастается перед старшим братом очередной футболкой с мультяшными персонажами или прочными непромокаемыми кроссовками. Юнги лишь смотрит и завидует. Ему тоже хочется выглядеть чистым и опрятным. Он думает, что именно из-за этого никто не хочет с ним дружить. Мин Юнги прекрасно знает, что Санво любят больше, потому что он постоянно улыбается. Поэтому он тоже пытается это делать. Но слышит лишь недоумение, мол, чего это он «лыбится», отчего тут же расслабляет уголки губ. Улыбаешься — не нравится. Не улыбаешься — не нравится. Юнги это сводит с ума, он чувствует обиду. И поэтому в какой-то момент практически перестал подавать вообще какие-либо эмоции. Толку-то, в любом случае не понравится… Однако, когда он пересекался с госпожой Вон, улыбаться хотелось всегда. Видимо, кому-то всё же это нравится. — Возьми. Угоститесь с братиком. — Спасибо большое! — говорит Юнги, нацепляя улыбку, и в знак благодарности делает поклон. Женщина смеётся. — Куда держишь путь? — Санво убежал играть с друзьями, а я иду в магазин. Мама с папой доверили нам купить продукты сегодня на ужин. — Какие хорошие мальчики, помогаете! — Госпожа Вон вдруг гладит Юнги по голове, от чего тот сильнее выпрямляется. — Справишься? — Справлюсь! Мне ведь уже десять лет, госпожа Вон. — Да ты и правда взрослый. За омегами, наверное, уже ухаживаешь? Или хочешь дождаться совершеннолетия, чтобы найти истинного? Юнги краснеет. Он уже заглядывался на омег-одноклассников. Они красивые и добрые, думает альфа. А Юнги угрюмый и недружелюбный. Он не надеется, что к нему кто-нибудь подойдёт познакомиться из омег. Так что мечтать об истинном Юнги даже и не смеет. Хотя сам факт того, что где-то ходит его вторая половинка, радует и даёт надежду. Юнги думает, что истинность — это здорово. Он будет защищать и сильно-сильно любить своего омегу, когда найдёт его. — У нас ведь в доме живёт один омежка, младше тебя на три года. Тэхён-и, прямо напротив вашей квартиры! Весёлый мальчишка, правда озорной до ужаса, — воркует госпожа-омега. — Кто знает, вдруг он твой соул, Юнги-я? Всякое может быть. — Уверен, я ему буду неинтересен. Юнги неинтересен даже собственным родителям, что уж говорить о других, чужих людях. Но госпожу Вон он любит. Она часто угощает чем-нибудь, спрашивает, как у него дела. Почему она не его мама?.. Юнги чувствует недостающее материнское тепло и питается сполна ласками доброй соседки. Он всё же прощается с госпожой Вон и продолжает свой путь в продуктовый магазин. Когда до него остаётся совсем немного, Мин смотрит в небо. Туч всё больше, альфа прикидывает, что ему ещё нужно будет идти на площадку за братом, и вздыхает. До первых капель точно не успеет, поэтому надеется, что Санво не сглупит и будет ждать его на крыльце дома, под крышей. От раздумий его вдруг отвлекает чей-то всхлип. Он осматривается и видит, что прямо на ступеньках, ведущих ко входу в магазин, сжавшись в комочек, сидит ребёнок и плачет. Юнги ускоряет шаг. Вдруг он потерялся? Не знает, куда идти и что делать, поэтому от страха и рыдает. Рядом с мальчиком лежит разноцветный зонтик, словно молчаливый друг. Альфочка подбегает к маленькому незнакомцу и тут же спрашивает: — Ты потерялся? Мальчик поднимает заплаканное лицо на Юнги и щурится красными глазками. Юнги замирает. Какой красивый… Пухлые щёчки, по которым стекали слёзки, глазки тёмные, но добрые, аккуратный носик. Альфий нос улавливает слабенький запах мальчика и чувствует… яблоки. Мальчик-потеряшка пахнет яблоками. Юнги удивляется, ведь его запах чувствуется сильнее, чем у других детей его возраста. Малыш шмыгает носом и отвечает: — Меня оставили. — В смысле оставили? — Юнги подходит ближе на шаг. — Моя мама в магазине. Сказала, что я опять буду просить много вредной еды, поэтому оставила меня тут ждать, — мальчик вновь роняет слезу, маленькое сердце Юнги сжимается. — А я хотел в этот раз попросить фруктов, чтобы обрадовать мамочку… Альфочка машинально тянется в карманы за яблоками, совершенно забывая, что они для него и младшего брата. Протягивает оба и смотрит неотрывно. — Держи. Только не плачь, пожалуйста! Мне их дала моя соседка, госпожа Вон. Они у неё всегда вкусные очень, — говорит он, слегка запинаясь. Яблочный человечек смотрит, прекратив хныкать, то на руки с фруктами, то в глаза доброму мальчику. Затем аккуратно берёт одно и смотрит на него, как на сокровище, улыбается, вновь шмыгая. Альфа кладёт второе обратно в карман. — Меня зовут Юнги. — Я Чимин, — говорит он и кусает яблоко. Глазки вдруг сияют, мальчик довольно жуёт вкусный фрукт. — Какое сладкое… Спасибо, Юнги! — Чимин принюхивается к альфочке, от чего тот слегка дёргается. — Ты вкусно пахнешь. Люблю пряности. Моя бабушка готовила вкусные печенья с пряностями, поэтому я знаю этот запах. Чимин снова улыбается, уже глядя на нового друга. Юнги чувствует, как его уголки губ неосознанно поднимаются. Глазки мальчика превращаются в милые крохотные полумесяцы. Эмоция ему непривычная, особенно к незнакомым, но тут… что-то внутри заставляет улыбаться в ответ. — Ты где-то тут живёшь? — спрашивает Юнги. — Да, в том доме, — Чимин показывает в другую сторону на небольшой дом. — Мы позавчера приехали. А ты где живёшь? — Вон там! — Мин так же показывает в сторону своего дома. — А почему вы переехали? — Папа бил маму. И меня тоже бил. Они всегда драться начинали, когда пили. Сейчас мама всё ещё пьёт, но не дерётся, так что это хорошо, я думаю, — Чимин откусывает яблоко и хмурится. Открывает рот, обнажая маленькие зубки, и тычет в один центральный, что был слегка сколотым. — Однажды папа так сильно меня ударил, что зуб сломал, и после этого мы от него уехали. — Пусть катится к чёрту, раз так ужасно поступал, — злится Юнги. Как можно поднять руку на собственного ребенка? Особенно на такого милого и доброго, как Чимин? — Я тоже так думаю, — соглашается он. — А что ты делаешь тут, если живёшь там? — Меня родители отправили в магазин, — мнётся Юнги. Ему бы поторопиться. Родители будут ругаться, да и дождь вот-вот начнётся. Но хочется ещё побыть с Чимином здесь. И увидеться после. Играть вместе, разговаривать. Угостить мороженным или шоколадкой. Юнги впервые чувствует такое. Замкнутость отходит на второй план, он хочет подружиться с Чимином. — Хочешь, куплю тебе что-нибудь? Мне много денег дали. Чимин вдруг радостно смотрит на Юнги и поднимается, хватая зонтик, положительно кивает. — Булочку с корицей! Люблю корицу. — Хорошо! — восклицает Юнги и вдруг протягивает новому другу кулачок. — Дождись меня, Чимин-а. — Дождусь! — отвечают ему, стукая кулачком в ответ.

***

Чимин не дождался. Юнги стоит с пакетом продуктов в одной руке и бумажной упаковкой с булочкой в другой. На крыльце никого нет, лишь брошенное недоеденное яблоко лежит на ступеньке. Мальчик осматривается поникшим взглядом и вдруг понимает, что мама Чимина вполне могла выйти раньше и увести его. Альфа бросает взгляд на дом, что показывал ему омега, и уже хотел было пойти туда, чтобы поспрашивать у жителей про красивого яблочного мальчика, однако вдруг чувствует, как на его нос падает капля. Дождь начинается. Юнги смотрит вверх, и правда. Небо серое, тучи единой тёмной дымкой засасывают солнце и голубые просторы. А ведь ещё идти за Санво… Мин Юнги обещает себе, что завтра же прибежит, чтобы найти Чимина, купит новую большую и вкусную булочку с корицей. Подарит, как и обещал, и они пойдут гулять. А пока он быстрым шагом идёт в обратном направлении в сторону детской площадки. Не успевает и завернуть, как вдруг в него врезаются двое мальчиков, что бежали, сломя голову. Юнги отлетает, падая на твёрдый асфальт. Наполненный пакет падает следом, часть продуктов вываливается и разлетается рядом. — Эй! Аккуратнее, мелочь! — говорит альфа, но, увидев напуганные красные лица, вдруг встаёт и беспокойно смотрит на них. — Что такое? Вы чего? — Юнги-хён, Юнги-хён! — кричит один и тянется руками, обнимая. — Мы играли на площадке, и к нам подошли две собаки! Мы хотели их погладить, но вдруг появился страшный дядя! В огромном плаще! Я не выдумываю. У него тихий пистолет, страшный плащ и дурацкая шляпа! — И с пистолетом! Он поранит собак! Санво дурак, остался там, а мы побежали за тобой, хён! — Что?! — пугается Юнги и смотрит в сторону детской площадки. Аккуратно отстраняет от себя ребёнка и подзывает второго. — Идите в наш дом и позовите взрослых. Я за Санво! Альфа галопом бросается к площадке, прерывисто дыша. Дождь постепенно усиливается, капли сильнее падают, настукивая тревожный ритм об асфальт и фасадные уголки окон. Юнги игнорирует появившееся чувство холода и начинающийся ливень. Дороги быстро намокли, уже появляются первые лужи, кроссовки мальчика промокают и хлюпают. Мин уже успел проклясть себя за то, что не поверил Санво. Хотя что взять с него, он часто фантазирует, но Юнги не считает это оправданием и хмурит лицо, ускоряясь. Ноги пропадают в лужах, альфа забегает на территорию детской площадки, дождь бьёт мощной стеной, мешая видеть, больно ударяя каплями по лицу. Юнги вдруг поскальзывается на мокрой земле, но, удержав равновесие, продолжает бежать. Протирает лицо от противных капель и видит в дождевой завесе огромную тень. Большой плащ, из которого вдруг вылезает рука, держащая длинный пистолет. На руке что-то светится красным, словно какая-то полоса. Трещит и растёт, страшно искрит. Злая собака гавкает, отвлекаясь на убитого хвостатого друга, что лежит под дождём, истекая кровью. Багровый ручеёк из головы смешивается с грязью и водой. Юнги видит, что рядом с трупом собаки сидит его брат и плачет. — Санво! — кричит мальчик, бросаясь к брату, но вновь скользит по грязи и падает, ударяясь головой. — Не трогайте собачку! — вопит маленький омежка, вдруг подбегая к животному. Пёс, испугавшись, начинает утробно рычать и внезапно с яростным лаем бросается на ребёнка, впившись острыми зубами в маленькую детскую руку. Юнги слышит, как Санво кричит от боли и страха, и пытается подняться, держась за голову. — Чёртова тварь! — цедит силуэт, направляя пистолет на собаку. — А ну пошла прочь! Юнги делает шаг. Неизвестный спускает курок. Юнги слышит тихий выстрел и замирает. Время словно останавливается, пока с мира стекают цвета, оставляя грязные серые оттенки. Пока гаснет солнце, прячась за тучами, подальше от этого кошмара. Маленькое тельце в миг расслабляется и безжизненно падает на мокрую землю, пока собака продолжает теребить детскую руку, сжимая и разжимая челюсти, что хлюпают от крови, хлынувшей новым потоком. Юнги падает на колени, глотая дождевую воду, и вдруг начинает задыхаться от рвотных позывов. Сжимает в кулаки ручки, вцепившись в холодную мокрую землю. Поднимается и, скользя по земле, падает перед братиком. Дождь шумит, лишая слуха, из-за воды ничего не видно. Альфочка хватает Санво за свободную руку и кричит, отгоняя страшную собаку. Слышит хлюпы и ужасные звуки рвущейся плоти. Плачет и не знает, что делать. Санво не шевелится.

_͝__̍_̾__͒_͝___̃_̒_͝_͑__͝_͊__̄_̓_͛_̃__͜_͑_͂_̈__͑_͝__ͅ__͝___̚__̉_͑__͒_͌__̿_͠___̇___̿____̕_́_̌_́_̋_̀___ͅ___͒__́___̓_̅

Настоящее

Юнги резко распахивает глаза, приподнимаясь на кровати. Холодный пот выступил на лбу, и он вытирает капли одеялом. Осматривается. Родные стены с полосатыми обоями отдают лёгкой болью в груди. Темнота, полупрозрачная занавеска слегка качается из-за открытого окна. Юнги оборачивается, чтобы вновь уснуть в объятиях мужа, что тихо спит рядом. Однако омега тут же оборачивается и кладёт руку на щёку своему альфе, целуя в взмокший лоб. — Всё хорошо? — спрашивает. Юнги улыбается, перехватывает руку мужа с красивой фразой на запястье, целует прямо в неё под лёгкий смех Чимина. В этом мире каждый человек имеет свою вторую половинку. Достаточно дождаться совершеннолетия и увидеть на запястье появившуюся фразу, которую тебе скажет первой твой человек, уготованный судьбой. Некоторые живут, так и не встретив своего соулмейта, встретившие живут счастливее, а потерявшие обречены на вечные страдания. Дар или проклятье, сложно сказать. Однако Юнги явно за первый вариант. Они с его мужем, Чимином, познакомились и сказали судьбоносные фразы друг другу, ещё будучи маленькими детьми. И, казалось бы, как понять, что это твой человек? Но Юнги ещё тогда почувствовал что-то странное. Яблочный запах его омеги слышался отчётливее, чем от других детей. Маленький альфочка сначала не понял, почему рядом с Чимином такой сладкий и вкусный запах. Не в яблоках, что ему дала госпожа Вон тогда, дело ведь. Они покоились в его кармашках и молчали… — Да, просто… кошмар. Который не снился уже давно, — тихо говорит Юнги и вдруг приподнимается, легонько целуя Чимина в висок. — Попью воды. Тебе принести? — Да-а, у меня тоже в горле пересохло. И спустя долгое время разлуки он вновь узнал этот запах, расслышал среди остальных. Они встретились вновь, став взрослее, но ещё не дошли до отправной точки. Встретились в школе-интернате, куда оба попали по разным причинам. Сразу друг друга узнали, как только встретились глазами. Долго друг на друга смотрели, вспоминая то время. Чимин хотел расплакаться от счастья, а Юнги — от тупой боли в груди. Встреча с Чимином у магазина запряталась за ужасным происшествием, погрязла в скорби и лишь сейчас начала раскрываться, подавляя негатив. Поэтому боль тут же отступила, а на смену ей пришла любовь и радость. Чимин спас Юнги тогда. Они влюбились друг в друга с первого взгляда, прятались от воспитателей, чтобы провести время как пара, пока их друг стоял на стрёме. Всегда ходили вместе и держались до самого конца учёбы. Юнги защищал омегу от задир, что вечно бросались словами про вес Чимина. — Они никто, Чимин-и… Ты красивый и вовсе не толстый. Самый лучший, — говорил каждый раз Юнги. И как же ему было больно, когда Чимин лишь кивал, ведь верил именно обидчикам. Со временем Юнги таки удалось помочь своему любимому избавиться от комплексов, и Чимин даже стал нормально питаться, чему его альфа был только рад. А с момента, как у них, наконец, получилось зачать ребёнка, так и вообще кушал практически за двоих. Лишь бы его Чимин-и был цел, счастлив и здоров. Мин Юнги поднимается с кровати, медленным шагом направляясь во вторую комнату их небольшой квартиры. Комнату, что совмещает в себе кухню и гостиный уголок с диваном и телевизором. Наливает в один большой стакан воду из кувшина, выпивает половину. Томно вздыхает, вспоминая приснившийся кошмар. Злая собака, темнота, тропа из крови… Юнги действительно давно не видел этот сон. Он снился ему лишь в детстве, после того, как… Юнги оборачивается на небольшой книжный шкаф. Он помнит, что там таится. За шкафом есть ещё одна комната. Бывшая детская. Комната, что теперь навсегда забыта и отрезана от мира. Он никогда не откроет её снова. Не посмеет. Альфа вдруг трясёт головой, возвращаясь в реальный мир и разворачивается, несёт с собой наполовину полный стакан воды в спальню, для Чимина. Пересекает порог спальной комнаты, с улыбкой подходит к кровати. Омега с благодарной улыбкой принимает воду, выпивая залпом, ставит на прикроватную тумбочку и тянет Юнги за руку к себе. Альфа не сопротивляется, лишь осторожно перелезает через него на своё место, обнимает за талию, прислоняясь щекой к мягкому округлому животику и оставляя трепетный поцелуй. — Юнги… — шепчет Чимин. — Как думаешь, наш сын будет альфа или омега? — Ммм… — Юнги принюхивается к своему омеге, ощущая целую смесь запахов. Пряности его самого, сладкие яблоки Чимина и еле-еле ощутимые нотки цитрусов. Мягких. — Наверное, омега. Думаю, альфа бы выдавал цитрусы более кисло… — Юнги вдруг слышит урчание омежьего желудка и грустно смотрит снизу вверх на омегу. — Чимин-и… ты голодный? — Нет, — удивленно отвечает Чимин. Юнги привстаёт и смотрит в глаза пристально, не убирая руку с живота. — Юнги, правда, я не голоден… — У тебя живот урчит… — Юнги-я… Юнги за всё время, проведённое с Чимином, слышал эту фразу огромное количество раз. Даже когда Чимин в полуобморочном состоянии еле плелся из прихожей до дивана. Эта фраза острым кинжалом врезалась в грудную клетку, в самое сердце. Юнги до сих пор не знает, как на неё реагировать. Уже не понимает, говорит ли его муж правду или же лжёт, потому что снова что-то надумал о себе и своём весе. Альфа целует Чимина, а тот его по шее гладит. — Ты говоришь правду? — спрашивает Юнги. Чимин с лёгкой обидой смотрит на мужа, чувствует, что тот не уймётся. — Может, хоть что-нибудь?.. — Настырный, — хихикает омега и улыбается. — Живот может урчать не только от голода, но хорошо, я понимаю твоё беспокойство… Я недавно покупал клубнику, можем доесть её и лечь спать дальше. Чимин не злится за излишнюю опеку, не останавливает Юнги. Он ему сердечно благодарен за всё, что он сделал для него. И Чимин наоборот пытается всеми силами отблагодарить его, принимая любую помощь и заботу. Даже подарил ему ребёнка, что сейчас покоится под сердцем омеги. Чимин любит своего сына и ни за что бы не стал снова как-то ограничивать себя в еде, пока беременный. Омега улыбается и тихо смеётся, когда Юнги, забавно кряхтя, снова поднимается с кровати. — Так и быть, захвати еще йогурт, который со злаками. Хочу злаки! — наигранно говорит омега. Воображает себя капризным беременный омегой. — Ничто не переплюнет твое желание погрызть кирпич месяц назад, — смеётся его альфа в ответ. — Не напоминай мне это! — Чимин улыбается и вдруг глубоко вздыхает. Его муж приходит в кровать со всем необходимым. Ставит на простынь тарелку с мытыми ягодами и бутылку злакового йогурта. Перекус перед сном, что может быть лучше? — Юнги-я? — Да, моё яблочко? — тянется он к омеге за поцелуем. — Я люблю тебя…

_͝__̍_̾__͒_͝___̃_̒_͝_͑__͝_͊__̄_̓_͛_̃__͜_͑_͂_̈__͑_͝__ͅ__͝___̚__̉_͑__͒_͌__̿_͠___̇___̿____̕_́_̌_́_̋_̀___ͅ___͒__́___̓_̅

Юнги лениво открывает глаза, ощупывая руками вторую сторону кровати, ищет Чимина, чтобы крепко обнять. Однако чувствует лишь пустоту и оборачивается. Чимин уже встал? Альфа садится в кровати и зевает, чешет голову, осматривается. За окном уже светло. Осторожно вылезает из кровати, прислушиваясь. Как-то тихо. Надевает на себя домашние штаны и кофту, осторожно выглядывает из-за спальни и не обнаруживает в комнате Чимина. Удивлённо оборачивается к закрытой двери в уборную. Свет не горит, но он всё равно решает проверить. Ванна комната встречает его лишь пустотой и тьмой. Чимина нет ни здесь, ни за столом, ни на диване. Его нигде нет. Куда он делся? — Чимин? — спрашивает Юнги. Юнги вдруг срывается в прихожую. Обувь на месте, верхняя одежда тоже. Что за чёрт? Даже письмо на тумбе на месте. Письмо, которое Чимин написал три дня назад, так как хотел уйти, пожить какое-то время у своей мамы. Но Юнги догнал его, когда тот уже почти ушёл, и они поговорили. Альфа извинялся, падал к коленям своего омеги. Понимал, что проблемы были, что они отдалились. Но к «матери» он его отпустить не мог. Только не к ней. Мама Чимина злоупотребляла и до сих пор злоупотребляет алкоголем. Именно из-за этого Чимин и попал в интернат, где Мин его встретил. Наверное, Юнги даже благодарен за такие обстоятельства, хотя, раз уж судьба склонна сводить тебя с истинным, то могла бы придумать другой способ. Другой, не ранящий детскую психику бедному ребёнку. Отпускать Чимина, особенно в его положении, к больной алкоголичке он точно не собирается. — Куда ты делся, Чимин-и? — шепчет он в тишине квартиры. Неосознанно снова вчитывается в письмо, написанное красивым ровным почерком омеги и вдруг жмурится. Голова заболела до искр в глазах, Юнги мнёт и комкает письмо, роняя на пол. Хватается за лоб и теребит, придавливая ладонью. Больно и невыносимо, однако не ново. Вспышки головных болей — частые гости в его жизни. Их ужас в том, что они нестерпимы по ощущениям, однако, как быстро и неожиданно настигают, так же и проходят, стоит Юнги вспомнить хоровую песню, которую пел его муж, будучи учеником. Странный способ, но работает, и это главное. Слушая ангельское пение Чимина в голове, Юнги успокаивается, голову больше никто не грызёт. Пение его омеги навсегда осталось в памяти, он запомнил это раз и навсегда, даже когда Чимин краснеет и просит не упоминать этот период его жизни, ведь сейчас он так красиво спеть не сможет. Из сосредоточенности и воспоминаний Юнги выбивает резкий поток стуков в дверь. Громких и агрессивных настолько, что головная боль возвращается, принося с собой и раздражение. Альфа подходит к входной двери и резко открывает с лёгким рычанием. Перед ним стоит она. Женщина, к которой чуть не ушёл его муж. Противное лицо, которое при виде бутылки соджу или виски превращается в послушную собачью морду. Однако сейчас эта собачка озлобленно скалится, проходит через порог и закрывает за собой дверь. — Где мой сын? — сухо спрашивает она, хотя сама явно не просыхала. — Он не твой сын уже с десяток лет, — отвечает Юнги, держась одной рукой за неугомонную голову, второй опираясь о дверной проём. — Отвечай на мой вопрос, подкидыш! И не смей ко мне так обращаться! — кричит она, тыкая своим мерзким пальцем в альфу. — Он должен был ещё три дня назад ко мне прийти. Где он? Юнги злится. Ничего он тебе не должен. Особенно после того, что ты натворила, мерзкая тварь. Альфа лишь смотрит на кривой длинный палец женщины со сломанным ногтем, которым она всё дёргает, маяча перед глазами. — Он к тебе не придёт. Поезд давно ушёл. Поэтому пошла прочь отсюда, залей в себя ещё алкашки, как ты любишь делать! — Юнги разворачивается, однако ненормальная хватает его за плечо, обратно направляя к себе лицом. Злость охватывает сильнее. — Ты что себе позволяешь, мелкий ублюдок? Как ты смеешь со мной так разговаривать?! Со своими родителями ты так же общаешься? А Юнги таращится на шею женщины. Горящая, словно гром среди тёмного неба, молния, что обращает на себя внимание, раздражает. Её нужно срочно убрать, проносится в его голове. Прорезать, вырезать. Юнги напрягается. Он часто видел такие знаки на людях, особенно в детстве и в школьные времена. Видел и знал, что это монстры носят на себе кожу обычный людей. Видел такую молнию на человеке в плаще, что в прошлом расстреливал бездомных собак в его городе. Они всегда располагались на разных частях тела. Лишь дважды эти существа нанесли ему серьёзный ущерб. Тогда и в школе, когда он был в выпускном классе. Но даже тогда он не хотел причинить существам вред. Никогда не хотел. До этого момента. Ни разу ещё альфа так сильно не ощущал желание расстегнуть эту оболочку и обнажить истинное обличье монстра. Потому что чувствует, что этот действительно опасен. Как говорится, съешь или будешь съеденным. Так ему говорил его отец. Разумеется, это не настоящая мама Чимина. Она бы ни за что не пришла за ним. Он ей не сын, она это подтвердила ещё давно, когда её лишили родительских прав. Она, скорее, побежит за выпивкой за пять минут до закрытия магазина. Юнги сглатывает остатки неуверенности и страха. — Отвечай! — кричит она и вдруг толкает Юнги, отчего тот ударяется о дверной проём, пока непрошеная гостья проходит вглубь квартиры. — Чимин, где ты? Давай, пойдём. Юнги запирает дверь. Следит за чудищем в овечьей шкуре пронзительным взглядом. Ждёт подходящего момента. Он никогда не сражался с монстрами, лишь представлял, как убивает страшных чудищ в детстве, играя с братиком. Альфа подрывается следом за «мамой» Чимина, что уже входит в их спальню, осматриваясь по сторонам. Ловко хватает со стола вилку и подкрадывается к ней, тихо и медленно. Затаивает дыхание. — Куда ты его дел? Говори, иначе я вызову полицию! — кричит женщина. Смотрит бешеными глазами на альфу, чуть ли не рычит, однако сжимается от страха тут же. Видит, как альфа подходит ближе, теребя вилку. — Ты чего удумал? Юнги не медлит, хватает тварь за подбородок, от чего челюсть сводит, замахивается и вонзает вилку прямо ей в глаз. Истошный крик чудища пронзает слух, ноги Юнги подкашиваются, но он вдруг выпрямляется, хватаясь за длинные волосы, собранные в пучок. Не жалеет и не грустит от душераздирающих криков, словно уже не слышит в них ничего людского. Людского и нет, верит Юнги. Может, всё дело в том, что он стал взрослее, сильнее. Теперь он не маленький мальчик, а взрослый мужчина. Швыряет женщину в кровать, пока она хватается за вилку, то и дёло одергивая руку от очередного приступа боли. Сорванный голос не утихает, Юнги прикрывает уши и подходит ближе. Видит, как молния на шее увеличивается. — Мерзкий ублюдок! Тебе не жить, мразь, засранец! — кричит, пуская слюни, она. Юнги хватает ручку вилки и, словно зачерпнув, тянет на себя. — Прекрати! Вилка вынимается с трудом, не выпуская глаз зубцами, Юнги видит, как глазное яблоко покидает орбиту и, прижав его к глазнице, таки освобождает зубцы вилки из плена. Загнанно дышит, скалясь. — Думала, обманешь меня, чудовище?! — спрашивает он и вновь вонзает вилку уже в шею, подцепляя красную молнию под новые порции криков. — Давай, покажи мне свою истинную форму! Вилкой подцепляет, ведёт дальше, разрывая красную линию, обнажает облик. Чувствует страх увидеть, что скрывается за и так неприятной личностью. Человеческая кожа рвётся, наружу высвобождаются бурые полусгнившие мышцы, местами совсем синие и раздавленные, словно их сплющивали долгое время. Монстру явно тесно в теле такой маленькой женщины. Багровые пятна полусгнившей крови пятнами заполоняют кровать, где Юнги и Чимин долго спали в мире и покое. Окропляется их тихий островок. Юнги рычит и вдруг накрывает голову монстра подушкой, придавливая всем весом. Чудище беспорядочно теребит конечностями, кричит, но он держит крепко. Держит, пока тело под ним постепенно слабеет. — Моя очередь задавать вопросы, — цедит он, отбрасывая своё мягкое орудие и хватая существо за подбородок, сжимая пальцами челюсть. Видит красные глаза, красное лицо, кровоточащие десны и покусанный язык. — Где мой муж? — Вновь хватает за вилку и уже на автомате безжалостно втыкает прямо в рот, пронзая зубцами язык. Скулящие крики повышаются на несколько октав. — Ты точно знаешь, где он! Разыграла передо мной этот чёртов спектакль и думаешь, я поверю? Если ты или твои дружки что-то сделали с моим Чимином… — Юнги тянет за вилку со всей силы одним рывком, слушая разрывы тканей. Язык поддаётся, постепенно вылезая из глотки. Юнги читал когда-то, что палец человек способен откусить, словно морковь, а язык, если постараться, можно вытащить, как будто вытягиваешь какой-нибудь огромный кусок мусора или спутавшихся волос из трубы, устраняя засор. — Он вынашивает моего ребёнка! Если вы позволите себе лишнего… Юнги замечает, как полумёртвые глаза то и дело косятся на входную дверь спальни, и он следует взгляду. Смотрит на свой диван, оглядывает напоследок ослабевшее тело и пихая язык с вилкой обратно в глотку, отстраняется от монстра и уверенным шагом направляется узнать, почему взор существа устремляется именно туда. Однако резко столбенеет, слыша стук в дверь. Кого ещё сюда занесло? Юнги резко закрывает дверь в спальню, осматривает себя в зеркале, снимает испачканную кофту в крови, оставшись лишь в футболке, вытирает лицо полотенцем, что он слегка смачивает в раковине. Вновь проверяет себя и, глубоко вздохнув, подходит к входной двери. Прислушивается. Стучат вновь, альфа тянется к ключу в кармане и открывает дверь. Перед дверью никого, лишь небольшая коробочка. Альфа оглядывает площадку, не замечая никого. Пусто и тихо, как полагается подъезду ночью. Хватает коробку и вновь запирается. Оседает на пол, сползая по двери, пытается успокоиться, восстанавливая дыхание, и вертит оставленное у двери в руках. Обычная маленькая картонная коробка, обклеенная скотчем службы доставки. Разрывает, отдирая липкую ленту, неаккуратно вскрывает и осматривает внутренности. Две записки и ключ. Одну, более толстую, Юнги убирает в карман штанов. Затем разворачивает помятый листок бумаги. Всматривается, начиная читать. «Их возвели во благо. Юнги, если ты это читаешь, значит, меня уже нет в живых. Они добрались до меня. Но мне нужна твоя помощь. Ещё три года назад, когда я показывал тебе моё спасение, я не знал, что всё так закончится. Они… они везде. Они могут оказаться кем угодно, Юнги. Прошу тебя, храни это, как зеницу ока. Храни моё спасение. Один из входов находится прямо под твоей квартирой в подвале. Воспользуйся этим… Это поможет выйти на них. Они не знают, что я пришлю это тебе, но, прошу, будь осторожен. Может, они уже знают, точно сказать не могу. Они в любой момент могут начать на тебя охоту. На тебя и Чимина. Будьте осторожны.

Твой друг, Пак До Хён»

Юнги действительно знает Пак До Хёна. Единственный из ребят в интернате, который не задирал его и Чимина и с которым они поддерживали хорошие отношения. Человек, ставший самым близким, лучшим другом… Который вдруг перестал выходить на связь примерно три года назад. Кажется, вот и ответ, почему… Хороший друг и верный товарищ. Юнги настолько ему доверился, что даже посвятил о своих видениях с красными молниями на телах людей. Да что там, они плечом к плечу оказались перед этим существом. «Они добрались до меня». Юнги сжимает в руке записку и злобно выпускает утробный рык. Неужели?.. До Хён говорит про монстров. Они добрались до него? Альфа хватается за голову, накатывает ошеломительное чувство вины. Доверил тайну и обрёк этим До Хёна на смерть. Погубил друга. А тот верно, до последнего вздоха, старался, чтобы эта посылка дошла до них. Посылка с предостережением. — До Хён… Юнги поднимается на ноги с осознанием в голове, бредёт вон из прихожей. С переданным сообщением. Чимина здесь нет, и теперь Юнги знает, где он. Его утащили существа с красными молниями. Утащили в свою нору. Но где эта нора? Где покои монстров? Кто они и как их искать? Альфа озирается, словно надеясь отыскать подсказки на стенах собственной квартиры, однако он лишь падает на колени и зарывается руками в обесцвеченные волосы. Упирается в напольный шкаф, где хранятся кастрюли и прочие кухонные принадлежности. Еле сдерживает слёзы, таки поддаваясь страху. Одного монстра завалить труда не составит, а вот сразу несколько… Юнги вдруг ощущает пощёчину. Хватается за щёку и поднимает глаза. Мимо слабо, но уверенно проползает изуродованное существо, за которым тащатся ошмётки человеческой кожи. Нечто тёмное и жилистое выползает, но всё пытается держать на себе маскировку. Клыки прорезаются по всему лицу, чудище волочит почти вырванный язык, стуча по полу вилкой, смотря перед собой в никуда. Что-то бормочет, издавая полурыки. Юнги вскрикивает и резво поднимается на ноги. Не сдохла, тварь. Влага на глазах мгновенно высыхает от нарастающего огня злости. Юнги не боится. Нечего бояться тех, кто прячется среди людей, дабы убивать. Таких нужно изничтожать… Он хватает нож со стола и, подхватив сильной хваткой омерзительное существо, роняет спиной на пол, восседая сверху. Злобно прожигает взглядом, поднимая нож двумя руками над головой. — Отправляйся в Ад! — кричит и молниеносным движением вонзает нож прямо в оголенную грудь. — Тварь! — вынимает и вновь втыкает с противным хлюпом. Два. — Умри! — Три. Четыре. Рычит, выпучивает глаза, налившиеся кровью. — Я найду своего Чимин-и! — цедит. Пятый удар. Кровь брызжет из ран, нож тащит за собой струйки, окропляя альфе лицо. — Что бы с ним не случилось! — Шестой удар. — Пропадите! — Седьмой. — ПРОПАДОМ! Восемь. Девять. Десять. Существо уже не двигается, лишь дёргается от каждого удара ножом. Юнги пронзает, поворачивает внутри лезвие, прорезает, кромсает внутри. Словно пробирается внутрь чудища, пытаясь докопаться до истины. Словно внутри находится его любимый муж, который сейчас просит помощи и боится. Зовёт его. Юнги его слышит, но не из груди существа, а откуда-то снизу. Внизу он зовёт его, эхом расползаясь по полу. Одиннадцать. Двенадцать. Тринадцатый удар наносит точно в солнечное сплетение, слышит, как трещат кости от удара, словно он разделывает целую курицу или индейку. Хрустит под давлением, мышцы стискивают лезвие. С мерзким звуком он вынимает нож и откидывает в сторону, поднимая свою голову вверх, делает глубокий вдох. — И как тебя успокоить? — спрашивает он, опускаясь, разводя руки по сторонам перед лицом чудища, что замерло в мерзкой гримасе боли. — Как?.. Безголовая женщина, которая готова потратить все деньги на выпивку, а не на тёплую одежду для своего ребёнка. Надетая кожа оставляет привычки бывшего владельца. — И как тебя довести до выпивки, а? — продолжает спрашивать Юнги. Вдруг оборачивается к брошенной записке, что осталась около вскрытой коробки. Зарывается рукой в карман и достаёт от туда ключ. Смотрит, перебирая в руках. «Храни моё спасение. Один из входов находится прямо под твоей квартирой. Воспользуйся этим…» Юнги улыбается, мысленно благодаря друга ещё раз.

«Это поможет выйти на них»

_͝__̍_̾__͒_͝___̃_̒_͝_͑__͝_͊__̄_̓_͛_̃__͜_͑_͂_̈__͑_͝__ͅ__͝___̚__̉_͑__͒_͌__̿_͠___̇___̿____̕_́_̌_́_̋_̀___ͅ___͒__́___̓_̅