За пять минут до полуночи

      Звонкая телефонная трель разлилась по комнате, разрывая сладкий сонный плен. Роман неохотно открыл глаза и тут же зажмурился: солнце, отражаясь от светлых стен, казалось невыносимо ярким. Рождественская вечеринка в кампусе закончилась лишь под утро, и теперь голова раскалывалась, словно хотела разорваться на части. Он протянул руку к прикроватной тумбе и нащупал телефон. Имя кузины угрожающе светилось на экране.       — Проклятье… — тихо выругался Роман и ответил на звонок.       — Какого чёрта ты ещё не здесь?! — раздался недовольный женский голос на том конце. — Живо тащи сюда свою ленивую задницу! Уже почти три!       — Да, да, только не злись.       — Поторопись! — гневно сказала Лита и повесила трубку.       Роман сел, устало потирая лицо ладонями. Он обещал приехать к обеду, но как всегда опоздал. Возвращаться в Хемлок Гроув не было никакого желания по одной простой причине — Оливия. Даже здесь, на расстоянии в несколько сотен миль Роман не мог полностью избавиться от её попыток контролировать всё в его жизни. С другой стороны, там его ждали Шелли и Лита.       — Может, не поедешь? Ну что ты там забыл, правда? — спросила Кэти, прижимаясь обнажённой грудью к его спине.       Роман лишь пожал плечами в ответ, задумчиво потирая пальцами небольшой серебряный кулон, висевший у него на шее. Девушка нахмурилась и надула губы, недовольно вздохнув.       — Оставайся. Отметишь Рождество с нами, родители будут не против.       — Мы это уже обсуждали, — ответил Роман, освобождаясь от объятий подружки и поднимаясь с кровати. Он чувствовал себя слишком паршиво, чтобы играть роль заботливого любовника, которая, впрочем, и в ином состоянии ему не особо удавалась.       — Ну зайка, — Кэти, игриво улыбаясь, потянула Романа к себе, ухватившись за цепочку. Хрупкая серебряная нить врезалась в бледную кожу, угрожая порваться в любой момент. Он слегка наклонился, поддаваясь давлению, и схватил девушку за запястье. Она растерянно посмотрела на него, надеясь увидеть в ответ шутливую улыбку, но взгляд Романа был холоден и серьёзен.       — Отпусти, — спокойно, но настойчиво сказал он, сжимая пальцы всё сильнее.       — Больно, идиот! — закричала Кэти и отпустила цепочку, растерянно уставившись на парня. — Да что ты так носишься с этой безделушкой?! Давно пора избавиться от этого старья!       Роман осторожно проверил, цела ли цепочка, взял полотенце, висевшее на спинке стула, и молча вышел из комнаты.       — Больной ублюдок, — тихо сказала девушка ему вслед, потирая покрасневшее запястье.       Когда он вернулся, Кэти уже не было, а на постели лежал мятый клочок бумаги с лаконичным посланием: «С меня хватит». Роман не удивился, финал был предсказуем и ожидаем, ведь всякий раз, когда очередная пассия требовала избавиться от цепочки, отношения неизбежно шли к концу, а Кэти в последнее время становилась всё настойчивее. Никто, независимо от пола и возраста, так и не смог одержать победу над незримым соперником, о котором напоминала лишь старая дешёвая подвеска. Глупая подростковая влюблённость, отношения, которые даже не успели начаться, пустили корни так глубоко, что, казалось, Роман мог избавиться от этих чувств только вместе с собственной жизнью. Он сам посадил себя на цепь, добровольно сковал себя сладкими и болезненными воспоминаниями, отчего постоянно причинял боль другим. «Порвать с прошлым» всегда значилось под номером один в его списке Новогодних обещаний и никогда не выполнялось. Однажды, сильно напившись, он сорвал подвеску с шеи и выбросил ко всем чертям. А потом больше часа слонялся по склону холма, заливаясь слезами и стараясь отыскать проклятую безделушку. И нашёл. Украшение было бережно отмыто, починено в самом дорогом ювелирном салоне и больше никогда не снималось. Цепочка со временем почернела, но не серебряный диск, который Роман постоянно потирал пальцами, сам того не замечая. Тогда он был глупым ребёнком. С тех пор ничего не изменилось.       Роман смял записку и выбросил её в урну. К счастью, в этот раз всё прошло тихо и без скандала. Он надел чистое бельё и носки, быстро натянул потёртые джинсы, футболку и чёрный пуловер с v-образным вырезом. Тщательно натёр кожаные ботинки кремом, накинул пальто цвета хаки и надел солнцезащитные очки, чтобы скрыть синяки под глазами и спастись от нестерпимо яркого солнца Филадельфии. Когда он вышел из общежития, уже доходило четыре. Роман свернул на Сансом стрит и зашёл за кофе в «Federal Donuts». С плоского экрана телевизора обаятельная брюнетка уверяла, что на севере штата ожидается сильный снегопад. Здесь, в залитом солнцем мегаполисе, в это совершенно не верилось, и всё же стоило поторопиться: перспектива застрять на заваленной снегом трассе совсем не прельщала. Роман расплатился за кофе и вернулся на 36-ю улицу к своей машине. Первым делом он открыл багажник, чтобы убедиться, что ничего не забыл: синяя спортивная сумка с одеждой, ноутбук, рождественские подарки для Литы и Шелли были аккуратно разложены внутри ещё прошлым вечером. Он сел за руль, написал Лите, что выезжает, прикурил сигарету и завёл мотор. Машина неспешно выехала на Маркет стрит и повернула у моста на 76-ю магистраль, направляясь на север. Через сорок минут пробок Роман обогнул Коншохокен и поехал дальше по 476-й трассе. За окном проносились празднично украшенные пригородные дома, чередуясь с полями и лесом; дикторы на радио увлечённо болтали о надвигающемся Рождестве и старательно подбирали треки, чтобы создать подходящее настроение. Когда он сделал остановку в Аллентауне, чтобы заправиться и взять ещё кофе, окончательно стемнело. На улице похолодало и запахло снегом. Роман присел на капот, закурил и посмотрел вверх на затянутое облаками небо, готовое рассыпаться белыми хлопьями с минуты на минуту. Лёгкое ощущение тоски, какой-то странной меланхолии, растекалось внутри вместе с горячим горьким кофе, заполняя каждую клеточку тела. Роман вдруг ощутил это волнительное чувство, как в детстве, когда ещё веришь в чудеса и с нетерпением ждёшь праздника. Оно поселилось где-то в животе и росло, извиваясь. Казалось, что вот-вот произойдёт что-то важное, значимое, то самое маленькое рождественское чудо, которого так не хватает каждому из нас хотя бы раз в жизни. А может желудок просто сводило от голода. Из размышлений Романа вырвал очередной телефонный звонок.       — Ты скоро? — спросила Лита с надеждой.       — Буду в городе где-то через час, — ответил он, зажимая сигарету в зубах.       — Ясно, — вздохнула девушка, — тогда ждём тебя в баре. Сейчас скину адрес.       — Договорились.       Роман затушил сигарету в густых остатках кофе, выбросил пластиковый стаканчик в ближайшую урну и снова сел за руль. Около семи вечера он въехал в родной город под меланхоличные звуки «Last Christmas». Предпраздничная суматоха и обещанный снег превратили город в одну большую пробку, отчего вереница машин в центре двигалась невыносимо медленно. Кто бы мог подумать, что в Хемлоке может быть так многолюдно. Казалось, что время внутри машины остановилось, и продолжало течь лишь снаружи, где весело сновали люди, охваченные хлопотами и заботами перед Рождеством. Роман с трудом поборол в себе желание повернуть в сторону дома и впасть там в зимнюю спячку. Когда он наконец добрался до нужного бара, пришлось обогнуть квартал несколько раз, чтобы найти свободное парковочное место. Настроение ухудшалось с каждой минутой.       В баре царил мягкий полумрак, и только сцена в глубине зала была ярко освещена. Роман отряхнулся от снега, повесил пальто у входа и поспешил найти Шелли и Литу. Они сидели за столиком почти в самом центре.       — Ну наконец-то! — воскликнула Лита, заметив приближающегося Романа. Шелли тут же подскочила со своего места и бросилась обнимать брата. Он заботливо погладил сестрёнку по голове, радуясь, что всё-таки приехал. Они не виделись с лета, и только сейчас он понял, как скучал по своим принцессам.       — Я всё ещё злюсь, засранец, — сказала Лита с наигранной суровостью, когда поднялась, чтобы обнять его.       — Да, да, — улыбнулся он в ответ. — Гуляем за мой счёт.       — Само собой, — ответила она, усаживаясь за стол.       — Ты как раз вовремя, — раздался электронный голос из телефона Шелли. Она перестала разговаривать после самоубийства отца. Врачи говорили, что немота вызвана тяжёлой психологической травмой и что голос может вернуться, но прошло уже больше пятнадцати лет, а Шелли продолжала молчать.       — Вовремя? — удивлённо спросил Роман и быстро бросил оперативно подошедшей официантке, — колу со льдом.       — Сейчас будет выступать бойфренд Литы.       — Он не мой бойфренд! — поспешила объясниться девушка. — Мы просто друзья.       — Да ну? — Роман испытывающе посмотрел на кузину.       — Ну да! Мы познакомились в автомастерской, он чинил мою машину.       — Ммм, захватывающая история. Прямо леди и бродяга.       — Перестань, Роман. Это просто друг, так что веди себя прилично.       Роман скрестил руки на груди, откинулся на спинку стула и продолжил хмуро смотреть на Литу. Он всегда с недоверием относился ко всем ухажёрам, которые вились вокруг его девочек. Лита и Шелли были единственными, о ком он по-настоящему беспокоился, так что любой потенциальный парень подвергался жёсткой критике.       — Скажи ему, Шел.       — Он хороший, правда, — раздался электронный голос. — Не доставай его, пожалуйста.       — Посмотрим, — недовольно отозвался Роман.       За столиком повисла тишина, но продлилась она недолго: со сцены донеслись звуки гитары, а после проигрыша по залу разлился голос, звонкий и скрипучий. Роман почувствовал, как земля уходит из-под ног: не сиди он сейчас, точно бы упал. По спине побежали мурашки, а сердце, замерев на мгновение, заколотилось, как сумасшедшее. Он знал этот голос, знал слишком хорошо, ведь даже спустя столько лет тот продолжал болезненно звучать в голове. Роман бессознательно дотронулся до серебряного диска, скрытого под тонкой тканью пуловера, и посмотрел на сцену. Ошибки быть не могло. Да, волосы стали длиннее, появилась щетина, но несомненно это был он — Питер чёртов Руманчек. В висках пульсировало всё сильнее, во рту пересохло, а мир вокруг стал расплываться, превращаясь в скопление разноцветных пятен.       — Ваша кола со льдом, что-нибудь ещё? — дружелюбно спросила официантка, ставя бокал на стол.       Но Роман не слышал её. В ушах звенели слова песни и звуки гитары, слившиеся в один сплошной гул: так звучало прошлое, которое он никак не мог забыть. Роман резко поднялся, едва не уронив стул, и пошёл прочь.       — Ты куда? — остановила его Лита, схватив за руку.       — Туалет, — с трудом выдавил он и быстрым шагом направился в противоположный от сцены конец зала.       Он забежал в кабинку, и его тут же стошнило. Желудок был совершенно пуст, и внутренности болезненно сводило. Роман опустил крышку унитаза и сел, закрывая лицо руками. Ему было всего шестнадцать, когда они познакомились. Тогда он и подумать не мог, чем обернётся их случайная встреча.       Тем летом Оливия решила избавиться от любимого сына и отправила его на полтора месяца в летнюю бизнес-школу Пенсильванского университета. «Ты же будущий генеральный директор Годфри Индастрис, пора готовиться к должности», — самодовольно заявила мать, сообщив о своей затее. Идея Роману чертовски не нравилась, впрочем, как и всё, к чему бы Оливия не приложила руку, поэтому он заранее всем сердцем возненавидел то место. Но всё оказалось ещё хуже, чем он ожидал: учеников не выпускали за пределы университета и постоянно следили, словно за детьми, а Роману, по просьбе его заботливой матери, уделялось особое внимание. Когда в один из первых дней всех студентов отвезли в парк Ридли Крик, чтобы устроить на свежем воздухе мероприятие по сближению и сплочению коллектива, Роман, уловив удобный момент, ускользнул с площадки перед особняком, и, найдя поблизости какие-то развалины, спрятался там ото всех. Июльское солнце нещадно палило, и даже в тени деревьев воздух был раскалён до предела. Роман наклонился спиной на прохладную каменную кладку и достал изрядно помятую пачку сигарет из кармана. Едва он успел закурить, как услышал шум и голоса. Представив, что ему будет за курение (сначала здесь, а потом ещё и от матери, которой обязательно доложат), он тихо выругался и прижался к стене, надеясь остаться незамеченным. Через секунду в обрушенный проём, когда-то бывший окном, запрыгнул парень. Он быстро сел, прижимаясь спиной к камням, словно от кого-то прятался, и только потом заметил, что не один. Они замерли, растерянно уставившись друг на друга. Голоса за стеной стали громче, и незнакомец поднёс указательный палец к губам, призывая молчать. Роман, поняв, что пришли вовсе не за ним, уверенно высунулся в проём, поставив на него ногу. У самого окна уже стояли два других незнакомых парня. От неожиданности они отшатнулись.       — Чёрт! — выругался один из ребят. — А ты ещё кто?       — Эй, ты здесь мелкого гада не видел? — спросил второй, облизывая разбитую губу.       — Мелкого гада? — задумчиво спросил Роман, выдыхая струйку дыма. — Видел. Даже двоих. Сейчас на них смотрю.       — Ах ты!.. — рванул к нему один из парней, но другой его остановил.       — Забей, у нас есть дела поважнее.       — Увижу тебя снова — ты труп, — недовольно рыкнул незнакомец на прощание.       — Ага, буду ждать с нетерпением, — крикнул Роман им вслед и дружелюбно помахал рукой.       Он проводил их взглядом и, когда они скрылись за деревьями, залез обратно. Незнакомец всё ещё сидел на земле, вжимаясь в стену. Его растрёпанные русые волосы торчали во все стороны, рукав светлой клетчатой рубашки был порван, а на белой футболке темнели мелкие капли крови.       — Эй, — позвал Роман, стараясь звучать как можно строже и серьёзнее. Парень поднял голову и уставился на него большими голубыми глазами. — Здесь вообще-то частная вечеринка. Проваливай.       — П-прости, — отозвался незнакомец, удивлённо моргая. Некоторое время они молча смотрели друг на друга, пока Роман не рассмеялся, протягивая руку.       — Да расслабься ты, шучу. Роман.       — Питер, — ответил парень, неуверенно пожимая протянутую ладонь.       — Куришь? — спросил Роман, предлагая сигарету.       — Да, спасибо, — растерянно кивнул Питер.       — Ну?       — Ну?       — Что ты им сделал?       — Родился.       — Чё-о-орт, — протянул Роман.       — Чё-о-орт, — согласился Питер.       Дальше разговор не клеился. Докурив, Питер поблагодарил за помощь и ушёл. Казалось, что у этого случайного знакомства не будет продолжения, но уже через пару дней они встретились снова при весьма схожих обстоятельствах, когда группу Романа отвезли на ярмарку в Гошен. Тогда они весь вечер слонялись вместе по парку и болтали о всякой ерунде, а в конце обменялись телефонами. Питер стал приезжать к университету почти каждый вечер, чтобы провести время с новым знакомым, показать город и вляпаться в очередные неприятности. У Романа никогда не было друзей, он всегда плохо сходился с людьми, но с Питером всё было иначе. Странный цыган так отличался ото всех, кого доводилось встречать золотому избалованному мальчику, что всё в нём, даже самая банальная мелочь, вызывало в Романе почти детское любопытство. Сначала он принял свои чувства к Питеру за обычную дружбу, но постепенно отрицать очевидное стало невозможно. От любого случайного прикосновения внутри всё переворачивалось, по спине бежали мурашки, а внизу живота начинало тянуть. Стоило закрыть глаза, как тут же в памяти всплывал образ цыгана в мельчайших деталях: как он зачёсывал назад растрёпанные волосы своими длинными пальцами, как блестели капли пота на разгорячённой от жары загорелой коже, как он приподнимал брови, когда улыбался, его звонкий смех, запах, голос. Даже сейчас Роман помнил всё это слишком отчётливо, а сердце норовило выпрыгнуть из груди при каждой мысли о чёртовом цыгане. Все чувства, что хранились в нём эти годы, навалились с ужасающей силой: невыносимо хотелось убежать, спрятаться, залезть под одеяло или запереться в шкафу и никогда больше не выходить. Но Роман не мог сбежать, трусливо поджав хвост, когда случилось то, на что он не смел надеяться даже в самых смелых фантазиях. Если Питер не помнит его, если второго шанса не будет, это всё равно возможность покончить с прошлым раз и навсегда, поставить уже точку в этой затянувшейся истории. Нужно было собраться с мыслями и взять себя в руки. Роман достал пачку и с трудом прикурил: пальцы дрожали и не слушались. Дым тут же взвился вверх к бело-красной табличке с перечёркнутой сигаретой. Спустя неопределённое количество времени и три выкуренных сигареты, Роман нашёл в себе силы, чтобы подняться. Он умылся холодной водой, похлопал себя по щекам и вернулся в зал. Питер всё ещё был на сцене, а его голос, казалось, заполнил собой всё пространство. Дыхание на секунду перехватило, а в висках застучало с новой силой. Роман стиснул зубы и направился к бару, где заказал стопку текилы, которую выпил там же, и только после этого вернулся за свой столик.       — Ты в порядке? — спросила Шелли, обеспокоенно смотря на брата.       — Да, всё нормально, принцесса, — улыбнулся Роман, сжимая её руку.       — Думаю, пора что-нибудь поесть, — вдруг предложила Лита.       Обсуждение еды помогло Роману отвлечься и немного расслабиться. Пока они ждали пиццу, Шелли и Лита принялись увлеченно рассказывать, как протекала жизнь в городе в отсутствие Романа. Не обошлось без упоминания всего семейства Годфри: Оливия продолжала бесить своим существованием всех окружающих, Норман всё так же препирался с доктором Прайсом, а Мари неожиданно нашла себя в благотворительности. Наконец, принесли еду, и, почувствовав запах горячего теста и плавленого сыра, Роман ощутил, насколько он голоден. Тем временем гитару незаметно сменило пианино, и на сцене появилась красивая темнокожая девушка в блестящем синем платье. Она выпрямила микрофон и душевно запела что-то джазовое.       — А вот и он! — радостно воскликнула Лита, махая кому-то рукой. Роман повернулся в ту сторону, куда смотрела девушка, и увидел Питера. Он оказался у их столика в считанные секунды.       — Смотрю, у вас вечер в самом разгаре, — смущённо улыбнулся парень, заметив полупустую бутылку белого вина и одинокий кусок пиццы.       — Отличное выступление, — похвалила Шелли, набрав сообщение.       — Питер, это Роман. Роман, это Питер, — Лита быстро представила их друг другу, с опаской поглядывая на кузена, который славился своим дурным нравом.       — Приятно познакомиться, — дружелюбно сказал цыган, протягивая руку.       Роман пристально уставился на старого знакомого, пытаясь убедиться, что не ошибся, и молча пожал протянутую ладонь. От прикосновения внутри всё перевернулось, словно его ударило током. К счастью или сожалению, он унаследовал умение матери смотреть на всех отрешённо и свысока даже в самых волнительных ситуациях, поэтому сейчас его каменное лицо и пристальный взгляд совершенно не отражали ту бурю эмоций, что бушевала внутри.       — Не отказывай себе ни в чём, Роман платит за всех, — подмигнула Лита, протягивая Питеру меню. Он растерянно посмотрел на спонсора банкета.       — Ага, не стесняйся, — махнул рукой Роман.       — Это кола? — вскинув бровь, спросил Питер.       — Я за рулём, — коротко объяснил Роман.       — Чё-о-орт, — протянул цыган.       — Чё-о-орт, — повторил Годфри.       Оставшийся вечер прошёл для Романа как в тумане. Он почти всё время молчал, откровенно рассматривая Питера. Лита компенсировала молчание кузена почти непрерывной болтовнёй, припоминая весёлые случаи из их детства, от которых ему порой хотелось провалиться под землю. Питер непринуждённо поддерживал беседу, травил увлекательные цыганские байки, которые безумно нравились Шелли, и никак не показывал, что встречал Романа раньше, отчего вся эта нелепая ситуация становилась совершенно невыносимой. Возможно, Кэти была права: стоило остаться и провести Рождество с её родителями в их загородном доме. Хотя менять что-то сейчас было уже слишком поздно. Столь долгожданная встреча оказалась мучительной пыткой, и, когда все решили, что пора по домам, Роман облегчённо выдохнул. Ему чертовски хотелось оказаться в одиночестве, упасть на мягкую подушку и, проснувшись утром, обнаружить, что этот вечер был лишь дурным сном. Не дожидаясь остальных, Роман быстро расплатился за барной стойкой, схватил пальто и вышел на улицу. Снег продолжал падать большими мягкими хлопьями, превратив уже опустевшие улицы в картинку с рождественской открытки. Он закурил, надеясь, что никотин поможет хоть немного успокоить нервы. За спиной скрипнула дверь и послышались шаги.       — Угостишь сигареткой? — раздался голос Питера.       — А Шелли и Лита? — спросил Роман, протягивая открытую пачку.       — Отошли в дамскую комнату, — ответил цыган, прикуривая. Он затянулся, потом с интересом посмотрел на сигарету и хмыкнул.       — Слишком крепкие?       — Нет, просто… забавно, столько лет прошло, а сигареты ты куришь всё те же.       Слова цыгана прозвучали как гром среди ясного неба. Роман ошарашенно посмотрел на Питера и хотел было что-то сказать, но в этот момент дверь скрипнула снова: из бара вышли Шелли и Лита. Пока они прощались с Питером, который предпочёл прогуляться до дома пешком, Роман продолжал удивлённо смотреть на цыгана, не в состоянии сказать ни слова. Мыслей в голове было так много, что они перебивали одна другую, не позволяя сформулировать ни одной членораздельной фразы. Несмотря на усталость, этой ночью он так и не заснул: воспоминания, ожившие с новой силой, терзали его до самого утра.