Руки

– Мирабель, прошу, подожди! — бессильно кричала Джульетта, убегая за дочерью в неизвестном направлении. Народ, собравшийся совсем недавно, тут же начал перешёптываться между собой, некоторые не скрывая недовольств возмущались вслух, а Альма, что стояла на самом возвышенном месте, только тяжело вздыхала, стараясь успокоить себя и гостей в том числе. Мирабель Мадригаль стала первым человеком, не получившим свой дар. Тысяча глаз устремились к этой жизнерадостной и до жути милой малышке, что с нетерпением двигалась в сторону своей двери. Казалось бы, они проходили это уже так много раз; Альма искренне верила в то, что ничто не сможет испортить этот вечер. Но вот, Мирабель доходит, с улыбкой тянется к ручке двери, стараясь её открыть. Дверь исчезает. Испаряется прямо перед её носом, от чего девочка сильно переволновалась. Её растерянный взгляд тут же падает на не менее удивлённую бабушку. В огромном зале в один миг воцарилась гробовая тишина, что давила на уши. – У неё нет дара! — внезапно доносится чей-то детский голос в толпе. Мирабель чувствует, как пелена слёз заполняет глаза, размывает картинку, а внутри так больно-больно, что даже пирожок матери не сможет заглушить неприятные чувства. Она вновь оглядывается по сторонам, не чувствуя поддержки. Неужели с ней... Что-то не так? Девочка отходит от холодной стены, на которой некогда была её дверь и, в последний раз бросив взгляд надежды на бабушку, убегает прочь. Она спускается по лестницам так быстро, часто спотыкается об свои же ноги, но бежит дальше. Очки запотевают из-за слёз и рваного дыхания, но Мирабель только ускоряет шаг, стоило услышать бегущую за ней фигуру. Брюнетка прячется в первом попавшемся шкафу и закрывает дверцы, решая дождаться, когда Джульетта, пытающаяся найти её, сдастся. – Мирабель, что ты здесь делаешь? — внезапно слышится тихий голос сзади, от чего девочка вскрикивает, с испугом глядя на высокий силуэт, что возвысился над ней. — Милая... — слышится вздох. — не пугайся. Видишь? Дядя Бруно. — мужчина выходит в свет и мягко улыбается, так и пытаясь сказать, что причин бояться нет. Мирабель склоняет голову набок и видит за спиной дяди... Огромную дыру, ведущую в полную неизвестность. Странно, ведь она не видела её до этого момента. Потайной ход? В любом случае, выхода нет. Она толкает старшего в эту дыру и бросается в неё сама, тут же падая на пыльное подобие деревянного пола. Бруно, явно не ожидавший подобного, только помогает Мирабель встать, после чего осматривает её с ног до головы. – Мирабель, что стряслось? Почему ты убежала?.. Должно быть, тебя ищут родители. Я позову их..— – Нет! Не зови! Не зови их! — тут же перебивает мужчину девочка, глядя на него заплаканными глазками. — Они... Они будут злы на меня. — Мира снимает очки и вытирает их тканью белого платья, стараясь успокоиться. – Почему ты так думаешь? — Бруно прикрывает ход в шкаф и зажигает свечку, дабы как-то освещать помещение. Мужчина садится рядом с племянницей на корточки, дабы быть с ней одного роста. Он где-то вычитал, что это помогает создать доверие с ребенком.. – П-потому, что я бесполезная. – Бесполезная? – Да! Дядя Бруно... Сегодня был такой хороший день! И я... Всех подвела. Мне так хотелось получить свой дар, но... Он так и не появился, дядя! — Мирабель говорит с трудом, часто переходит на крик, от чего жалость к этой девочке повышалась с каждым словом. — Я - позор семейства Мадригаль. Бруно слушал, не перебивая. И ведь он даже не может сказать ей что-то в ответ - такого случая не было в истории всего семейства никогда. Каждый ребенок, рожденный здесь, рано или поздно обретал свой дар, но с Мирабель эта цепочка прекратилась, словно какая-то злая, затянувшаяся шутка. Мужчина с сочувствием смотрит на девочку некоторое время, после чего осторожно поднимает её на руки, вставая со своего места. – Mi amor... Хочешь, расскажу тебе одну историю? — он кладет голову племянницы себе на плечо, заботливо прижимая маленькое тельце к себе. – Какую? — она обнимает дядюшку за шею, шмыгая носиком. – Интересную. Я расскажу тебе историю о том, каким был я в твоём возрасте. Хочешь послушать? – Хочу. – Значит слушай. — Бруно решает начать свой путь, одной рукой придерживая Мирабель, а в другой держа свечу. Эти проходы в стенах он заметил ещё давно, после чего начал передвигаться именно по ним, запоминая каждый путь. — Когда мне было пять лет, мы с твоей мамой и тётушкой Пепой получили свои дары. Ох, Мирабель, все вокруг были в полном шоке! И каждый хотел посмотреть на нас и наши способности. Дети очень любили с нами играть, они гуляли с нами почти каждый день! Однажды, помню, кто-то попросил меня взглянуть в будущее, одним мельком. Тогда я ещё не особо развивал свой дар, и выходило у меня это не очень хорошо. Я увидел плохие события: у мальчика, который попросил меня, должна была сильно заболеть бабушка. Он мне не поверил и сильно разозлился... Ещё некоторое время он и его друзья издевались надо мной, когда я выходил на улицу. – Но почему?! Ты ведь не виноват в этом! — возмутилась Мирабель, слабо приподнимая голову. – Не виноват. Но он посчитал, что я специально подстроил своё виденье - шутки ради. – Но это же не так! Почему они не могли поверить тебе? – Люди разные, Мирабель. И мнения у них тоже разные. Эти дети были слишком малы, чтобы принять правду, для них более лёгким способом было начать травить меня за то, что я даже не выбирал. – Люди странные... – Что же я хотел сказать этим? Я хотел сказать, что ты, Мирабель, не виновата в том, что случилось. – Но дядя... Я подвела свою семью. У меня... У меня нет дара! А у тебя есть! — девочка окончательно поднимает голову к лицу мужчины, смотря на него так жалобно, что самому хотелось разрыдаться. – Но ведь мне самому от этого дара не так хорошо, как остальным. Мы с тобой в чём-то даже похожи. В своё время я тоже чувствовал себя "позором" семьи, считал, что мой дар бесполезен и я подвожу маму... Твою бабушку, точнее. Но с возрастом пришло осознание, что моей вины ни в чём нет. – Мне обидно, дядя Бруно... У всех есть свой дар. Почему я не получила его? Неужели свеча... Не любит меня? Может, я сделала что-то не так? — её объятия невольно становятся крепче, а глаза вновь начинают слезиться. Бруно во время разговора не терял время даром; проходя через узкие, полуразваленные деревянные дорожки, он дошёл до комнаты, предназначеной для "долгих" гостей. Она не отличалась чем-то особенным: кровать, тумбочка, рабочий столик, табуретка, шкаф. Другого решения Мадригаль не нашёл; войдя в комнату через очередную потайную дверцу, он оглядывается по сторонам: подозрительно стихло... С этим они разберутся позже. Дядя укладывает свою племянницу на мягкую кровать, а сам забирает табуретку, садясь рядом. – Сегодня выдался странный день, mi vida. – Очень... — девочка тяжело вздыхает, грустно уставившись на потолок. – И всё же... Послушай меня. Ты чудесна, Мирабель Мадригаль. И даже факт того, что ты не получила свой дар не делает тебя плохой. – Ты правда так думаешь?.. — она поворачивает голову в сторону мужчины. – Правда, — Бруно осторожно снимает с неё небольшие очки, ставя их на тумбочку рядом. — Дар - это как маленькое дополнение, но не больше. Может кто-то и будет недоволен тобой, но этого не избежать. Как бы ты не пыталась, всем людям угодить не получится.. кто-то всегда будет недоволен, и плевать, с даром ты, или нет. – Я скажу снова: люди такие странные! Я... Я боюсь, что надо мной будут смеяться... И что бабушка будет ругаться. – Твои родственники любят тебя, не смотря ни на что. Они всегда поддержат и не станут оставлять одну, если кто-то будет обижать. — рука старшего Мадригаля проходится по детским кучеряшкам, тем самым пытаясь успокоить девочку. Она же на такой жест только тихо зевает, расслабленно прикрыв глаза. — И я... Всегда буду рядом с тобой. Что бы ни случилось. – Обещаешь? – Обещаю, Мирабель. Ты - лучшее, что только могло быть. Брюнетка улыбается, смотрит на дядю с искренней любовью и благодарностью. Хоть кто-то в этот чёртов вечер смог успокоить её. Она устала. Крепко обнимает белоснежную подушку и засыпает, так быстро, будто ждала этого весь вечер. Бруно в ответ только улыбается, укрывая спящую племянницу тонким одеялом. Бруно не позволит им сломать его племянницу. Не позволит издеваться над ней так, как издевались когда-то над ним. Он обещает.