Руки

Иногда Бруно задумывается о том, что решение вернуться в семью было действительно очень неправильным. Он не привык ходить по узким коридорам при свете дня, не привык к тому, что имеет возможность свободно разговаривать с членами семьи и местными жителями, при этом не получая никакого... Негатива? Можно и так сказать. Конечно, люди не одинаковы: в бочке мёда всегда будет ложка дёгтя. Порой Бруно могли окинуть презрительным взглядом или того хуже, бросить в него несколько достаточно обидных и неприятных фраз. «Лично я не хотел, чтобы Бруно возвращался», «Почему этот чудак всё ещё с нами?», «не нравится мне то, что этот человек разговаривает с моими детьми» — подобное Бруно слышит часто, от чего мотивация вновь вливаться в общество угасает, словно свеча на последнем издыхании. И хоть в семье он любим и окружён заботой, изредка можно было заметить недовольный взгляд Альмы, который она всеми силами старалась скрыть за маской дружелюбия и доброты. Да, она старается не походить на жестокого диктатора, однако иногда прошлые привычки вылезают наружу. Мадригаль считал, что за всю свою жизнь он окончательно испортил свою репутацию в Энканто и нет ещё такого случая, который пробил бы дно. Как оказалось, есть. И этот самый случай — Мирабель Мадригаль. По правде говоря, Мирабель сама не поняла, в какой момент их отношения дяди и племянницы внезапно переросли в нечто большее, в нечто, откуда веет страстью и пылким жаром. У неё были «неправильные» мысли насчёт своего дядюшки, однако не было никакой надежды на то, что всё это окажется правдой. Девушка обещала самой себе, рыдала навзрыд и клялась, что никогда не раскроет запретные чувства. Ведь это... Бруно, чёрт возьми. Такой зашуганный, чудаковатый Бруно. Её близкий родственник, которого она любила и любит всем своим сердцем. Их отношения начались четырнадцатого февраля, совсем спонтанно, неожиданно. Сидя под огромной пальмой, казалось бы, простые глупые разговоры про крыс внезапно перешли на более личные вещи, такие как отношения, страхи, чувства, любовь... Бруно боялся не меньше племянницы. Как же это так выходит?.. В голове почти сразу вырисовывается картинка: Грозное лицо Абуэллы, шокированная Джульетта, надвигающийся шторм от Пеппы, плачущая Луиза, Изабелла, что от неожиданности пустила кактус... И главный вопрос, режущий уши: «А что же скажут другие?». Они решили держать отношения в тайне. И у них даже получалось. Конечно, бывали слишком опасные и рискованные моменты: держаться за руки под столом во время семейного ужина, мило чмокать дядюшку в щёку перед всеми, сидеть в обнимку на диване, укрывшись пледом, когда на улице гремел ливень. Всё это было настолько невинно, настолько привычно, что никто и не обращал внимание. И это к лучшему. * * * – Мира, а если нас заметят? Я не хочу этого... Знаешь, что будет, если... – Знаю, знаю! Бабушка будет злиться, мама упадёт в обморок, рыбки подохнут - довольно. — недовольно пролепетала Мирабель, снимая с себя очки и осторожно ставя их на деревянную тумбу. Идея провести ночь вместе со своим новоиспеченным парнем пришла к ней ещё пару дней назад, однако не смотря на то, что сам "парень" согласился, его чрезмерное волнение порой бесило. — Не стоит волноваться попросту. – Ты сама знаешь, почему я волнуюсь. — Бруно, тяжело вздыхая, обнимает колени руками, утыкаясь в них лицом. Девушка от такого зрелища только умилилась, с усталой улыбкой обнимая возлюбленного за плечи. – Дядя Бруно... – Не называй меня так! — мужчина в миг поднимает голову, с недовольством глядя на брюнетку. – Ладно, ладно.. Бруно, — улыбка стала чуть шире и бодрее. — мы запрём дверь и нас ни~икто не заме~тит. — она протягивает слоги словно маленькому ребенку, дабы тот понял сказанное. – А если стена обрушится?! И... И нас все увидят! И будет кошмар! Ужас! — старший Мадригаль разводит руками по сторонам, от чего Мирабель только звонко смеётся. – Если хочешь - можешь провести свои «ритуалы». – Правда могу? – Правда. Глаза Бруно загорелись мимолётным счастьем и невероятно большим облегчением. Мужчина подрывается с места, мигом подходя к деревянному столику. Произнося уже привычное «тук-тук по дереву», он быстро стучит по столу, так и пытаясь унести всё плохое, чтобы оно не касалось их с Мирабель. «Такой чудной и такой любимый» — невольно проносится в голове девушки, пока она, вставая с кровати, приближается к Бруно и по привычке целует его в щетинистую щёку. — Идём спать, mi amor. Я люблю тебя. – Я... Я тоже тебя люблю. – Сильно? – Угу. И никто не сможет помешать. Кроме Долорес, что находилась за стенкой.