Наш собственный праздник

      С прихожей стали доноситься частые робкие шажочки. Источник звука оставил там свой плащ и направился в сторону кухни с двумя увесистыми пакетами. Посторонние шумы в его квартире почти сразу же разбудили Рампо, но он не стал подавать виду, решив сначала исподтишка понаблюдать за ситуацией. Единственный, кому Эдогава доверил запасные ключи, был Эдгар, поэтому сомнений насчет личности столь позднего посетителя не возникло. Обычно они, конечно, не использовались, так как их обладатель предпочитал им дверной звонок, но сегодня явно был особый случай — новогодняя ночь как-никак, наверное, он догадывался, что Рампо спит или его нет дома.       Увидев, как ему показалось, мирно уснувшего детектива на диване, По отыскал в комнате клетчатый плед, которым впоследствии бережно был укрыт Рампо. Он наклонился к расслабленному лицу и, немного приподняв торчащую во все стороны челку ласковым движением ладони, поцеловал брюнета в лоб; на что Эдогава лишь очаровательно поморщился от щекочущего ощущения вьющихся прядей на коже.       Через мгновение гость уже оказался на кухне, разбирал покупки и поставил чайник. Праздники — весьма богатое на всяческие приторные гостинцы время, чем и воспользовался Эдгар, зная, как сильно их любит детектив, но он даже не подозревал, что его любят куда больше. Принесенные продукты оказались очень даже кстати. Такой вывод По сделал, заглянув в практически пустой холодильник. Пока тот вовсю хлопотал, готовясь к пробуждению Эдогавы, он внезапно почувствовал цепкие руки на своей талии, а пара любопытных сонных глаз сейчас выглядывала из-за его плеча, внимательно следя за каждым действием. — Рампо?! — вздрогнул он. — Привет, — тот теперь просто стоял рядом. — А, прошу, — спохватился По, — присаживайся!       Он отодвинул стул, позволяя следователю сесть, после чего аккуратно придвинул его ближе к столу. Рампо нравилось, когда о нем заботились, нравились манеры Эдгара. Этикетом угрюмый автор романов обладал на высшем уровне, что говорило многое о его финансовом положении и происхождении. Ему были свойственны такт и вежливость. В отличие от Рампо, который злоупотреблял игнорированием любых социальных норм, принятых в обществе. Он также мог быть резок, что другие нередко воспринимали как грубость. По поспешил зажечь свечи. — А ты у нас романтик, как я посмотрю, — дразня, довольно произнес брюнет, но тут же резко переменился в настроении и даже как-то мило надулся. — К слову, я все еще на тебя в обиде. — Прости-прости, — поглаживая затылок, стал оправдываться По, — Карлу не здоровилось.       Вдруг за окном послышались короткие хлопки, а квартира на миг полностью озарилась ярким, ослепляющим светом. По отражению в окнах разлетелись пестрые огоньки. Детектив негромко ахнул в изумлении. — Фейерверки!       Никого не дожидаясь, Рампо незамедлительно метнулся в другую комнату. Он выбежал на балкон. А Эдгару ничего не оставалось, кроме как последовать за ним, предусмотрительно захватив с собой плед. — Рампо! Простудишься ведь! — крикнул писатель ему вслед, но, кажется, его уже совсем не слушали.       По ступил за порог и долго не мог отвести взгляд. Эдогава стоял точно завороженный, крепко вцепившись пальцами в перила. Взор его был устремлен вверх, на ночное небо, по которому сейчас рассыпалось бесчисленное количество озорных искорок: зеленых и красных, золотых и серебряных… В его глазах читался неподдельный восторг, а их малахитовый оттенок красиво переливался и подсвечивался. Беспощадные порывы ветра еще больше распушили угольные волосы, на щеках и остром носу проступил румянец.       Тут Аллан опомнился. Он сразу же укутал в толстый плед себя и Рампо, прижимая его еще ближе, согревая теплом собственного тела. Ласково чмокнув детектива в макушку, в ответ получил еле слышное хихиканье в знак одобрения. Как бы сильно этого не хотелось Эдогаве, салют стал постепенно угасать, до тех пор пока и не закончился вовсе.       Остаток ночи они провели переместившись в гостиную. Смотрели новогодние комедии, уже давно ставшие классикой, без которых сложно представить зимние праздники, и ели много вкусностей. Эдгар продолжал чувствовать себя немного неловко и всячески пытался загладить вину, ну а Рампо просто не мог долго на него злиться. Уснули они только под утро. В обнимку ютились на тесном диване, явно для двоих не предназначенном, и даже первые лучи солнца не смогли разбудить и стать помехой для синхронно сопящей парочки.