Танцы со злом

Когда раздался первый крик, Солнце не столько проснулся, сколько очнулся от неясных видений, в которых продолжал бродить с ветрами. Еще не понимая, где находится, он резко сел, озираясь и гадая, как это он задремал на лавке – Эшинит увидит и опять ругаться будет, ибо не подобает принцу спать, где попало. После краткого изучения обстановки оказалось, что лавкой и не пахло: солнце империи изволило задремать в уютном переплетении пары узловатых ветвей вековых кленов, склонившихся над расщелиной. Внизу чернела вода, а где-то на далеких склонах безысходно рыдал не то ребенок, не то демон. Встревоженное эхо разносило горестный вой по изломам гор, оттого этот «тихий» плач был слышен даже в нескольких часах пешего пути. Солнце сел, сладко потягиваясь и ощущая как горячая кровь согревает тело. Свесив ноги над расщелиной, он взглянул вниз, подобно хищной птице, высматривая цель с высоты. Темный заклинатель уже вынырнул из ледяных струй фонтана и теперь сидел на краю каменной ступени, покачивая босой ногой и прислушиваясь к стенаниям. Мгновение и он змеей скользнул в темную воду. В лунном свете кожа плеч сияла белизной, из-за чего озеро казалось еще чернее, будто под тонкой пеленой пританцовывающих волн притаилась тьма, готовая в любой момент заглотить тонкий плывущий силуэт. Повинуясь приказу, золотой меч скользнул в расщелину, плавно снижаясь и отражаясь в воде как в зеркале. Заметив врага, Вечер сохранил невозмутимость. Доплыв до берега, он положил руки на край каменной плиты – не то причал, не то остатки обрушенного моста, и оглянулся. Стены расщелины поднимались вверх, оставляя от неба узкую полосу, редкие блики света медленно скользили по черным волнам. Тишина и тьма ощущались почти физически. Спешившись на островке с березами, принц равнодушно посмотрел на аккуратно сложенные лохмотья и срезанные волосы. Перевел взгляд на их хозяина, не спешащего выходить из воды. – Как там плачущий призрак? – невозмутимо поинтересовался Вечер. – Плачет, – ответил Солнце, глядя на врага, более не скрытого бинтами и лохмотьями. Он даже сделал несколько шагов и сел на корточки, до неприличия пристально рассматривая слишком тонкие запястья и бледное лицо. Из-за худобы черные глаза казались огромными, а коротко срезанные растрепанные волосы придавали ребяческий и несерьезный вид, вот только во взгляде этого «ребенка» таилось что-то, что роднило его с бездонными водами и торжественно-мрачной, погребальной тишиной древних гор. – Наверное, ему очень одиноко, – намекнул злодей о неуместной близости, но не отстранился, так же прямо заглядывая в теплые янтарные глаза, будто озаренные изнутри солнечным светом. Так близко, что можно коснуться волос – более не скрытые шалью, они струились мягкими волнами, посеребренными лунным светом. – Возможно, ему будет не так грустно, если Ваше Высочество составит ему компанию, или хотя бы взглянет в его сторону. Солнце приподнял светлые брови. Перевел взгляд на оставленные на берегу вещи, а после снова посмотрел на Вечера. Отчего-то тому не понравился этот холодный, оценивающий взгляд. Мгновение принц еще колебался. И без того странная ситуация накалилась еще больше, когда он потянулся к своему ремню и молча расстегнул его. Принц аккуратно положил пояс с креплениями на траву и потянулся к невидимым застежкам лепестков… начал медленно и осторожно расстегивать сверху вниз. И все это в полной тишине, не сводя оценивающего взгляда с обнаженного плеча и линии ключиц, будто сияющих в лунном свете. С растрепанных волос медленно падали капли хрустально-чистой и звонкой воды. Черные глаза, казалось, стали еще больше, губы дрогнули в язвительной улыбке, а тонкие бледные пальцы, лежащие на обветшалой каменной плите, сжались. Вечер чуть наклонил голову, отчего одна из прядей упала на лицо, и без того полускрытое тенью, из которой холодно смотрела насторожившаяся бездна. Расстегнув лепестки, Солнце аккуратно положил их на траву, после чего вытянул подол рубахи, под которой оказалась сорочка из тонкой серебристой ткани. Стянув обе кофты через голову, он остался в узкой безрукавке, приникшей к телу как вторая кожа. Слабый свет новорожденной луны скользил по плавным изгибам, вырисовывая очертания мышц. Перехватив взгляд окаменевшего заклинателя, принц вопросительно приподнял бровь. – Уж лучше смерть, – тихим угрожающим голосом ответил Вечер, холодно и зло глядя исподлобья. Его внешность всегда привлекала слишком много ненужного внимания, но сейчас… но солнце империи… он не понимал, какие чувства бушевали в нем, но на мгновение одно единственное благородное и честное лицо сменилось сотнями отвратительных лиц, искаженных похотью и вседозволенностью… – Хочешь сказать, они сильно чище? – Солнце кивнул на берег. – Они… что? – не понял злодей, переводя взгляд, куда указывал кивок – на сложенные перед купанием черные одежды. – Чище чего? – Моей рубахи! – ответил принц, протягивая врагу сорочку из тонкой серебристой ткани. Белая как лунный свет кожа вспыхнула. Темный заклинатель вздрогнул, отдернул руки с края плиты и камнем ушел под воду. Озадаченный принц остался стоять на берегу с одеждой в протянутой руке. Потребовалось некоторое время, чтобы до него дошло произошедшее. Резко отшагнув от края берега, Солнце едва не оступился на ровном месте, а потом во все глаза уставился на черную гладь воды. Для него ситуация была куда проще: даже в скудном свете новорожденной луны было заметно плачевное состояние оставленных на берегу лохмотьев. Что же до пристального взгляда на обнаженную плоть – понимая, что темный заклинатель не позволит прикоснуться к себе, Солнце империи пыталось хотя бы на вид определить, насколько враг восстановился, можно отправляться в путь или потребуется несколько дней на восстановление? В возникшем недоразумении принц мог винить лишь себя самого. Не зная, что сказать или сделать, он смотрел на угасающие волны, а ход мыслей медленно менял направление. Уж лучше… смерть? Солнце моргнул, пытаясь погасить ощущение тепла в глазах, и отвел взгляд. Он аккуратно повесил серебристую сорочку на ветвь березы, собрал свои вещи и направился к дальнему берегу островка. Он не обернулся ни когда раздался тихий плеск, ни когда к нему подошли сзади, с тихим шорохом ступая по траве босыми ногами. К возвращению путников плачущий призрак смолк. В окнах помещений для прислуги горели редкие свечи, гости же крепко спали после веселья и вин. Безмолвно подивившись людскому спокойствию, путники вернулись в сиреневый павильон. Темный заклинатель, которого ради плачущего призрака оторвали от ревизии лохмотьев, опустился в кресло и закутался в складки темно-синего плаща, ожидая пока более ответственное солнце империи изучит обстановку. Принц проверил сад и все помещения выделенных им покоев, но не нашел ничего подозрительного. Вернувшись в комнату, он положил шаль на не прибранный стол, на котором лежали остатки ужина и сияла пустотой тарелка из-под пирога – прислуга так и не решилась войти в проклятый дом ночью. Пригревшийся в кресле Вечер зевнул. Одарив спутника сонным взглядом, он загадочно хмыкнул. – Походка изменилась. – М-м? – принц обернулся, перестав истязать пустую тарелку цепким взглядом. – Раньше у тебя были тяжелые шаги. Даже когда ты старался ступать тихо, они все равно были тяжелые… – из пол плаща показалась узкая белая лодыжка и несколько раз наступила на пол, вторя отпечатавшимся в памяти шагам, тяжелым и безрадостным. – А теперь легкие, какие-то… ветреные что ли… – стопа плавно поднялась на носочек и воспарила, скрывшись в складках темно-синих тканей. Солнце с подозрением покосился на свои ноги, но те не посчитали нужным как-либо отстоять поруганную честь. Вечер хмыкнул, поднимаясь из кресла. – Я не буду спрашивать. – Из струящих тканей снова на миг показались узкие белые лодыжки и исчезли. Мастер превосходил своего ученика в росте, оттого стоило Вечеру снять сапоги с каблуками, как полы плаща полностью скрыли его ноги. Одарив стол еще одним цепким взглядом, принц последовал за врагом в небольшую боковую комнатку, скрытую за раздвижными панелями. Вечер скользнул под одеяла единственной кровати и затих, умиротворенный темнотой и прохладой свежих простыней. Сброшенный плащ лежал на прикроватном столике, а окружающий ложе полупрозрачный муслин затихал от движения. Принц огляделся. Перетаскивать мебель из другой комнаты было глупо, спать на полу, когда темный заклинатель занял единственную кровать неподобающе, а ночевать в другой спальне недопустимо - Солнце сам выставил это условие и нарушать его в первую же ночь не собирался. Кто знает, чем займется темный заклинатель, если его хоть на миг выпустить из виду? Обдумав ситуацию, принц плотно закрыл панели и проверил окна, после чего передвинул кресло так, чтобы видеть врага. Устроившись, он посмотрел на недвижимое тело в кровати. Несмотря на ровное дыхание Вечера, Солнце не сомневался, что тот не спит и прислушивается к происходящему… Позднее, когда принц задремал, Вечер бесшумно сел и некоторое время смотрел на заклинателя. Колебался. Лег обратно и еще долго смотрел в пустоту глазами, черными как сердце бездны. Проснувшись, он долго не мог понять, где и когда находится. Смешанные обрывки воспоминаний погребли под собой ночь в ущелье, и он все никак не мог понять, что было сном. Тело Солнца, прижимающее его к земле и золотые кудри, так красиво сверкающие в солнечном свете и затмевающие поле брани… или странное и болезненное существование в отказывающем теле, пробужденном в столь черную ночь, что даже луна облачилась в темные одеяния новолуния. Словно царица в трауре она скорбела в небе, не даря ни лучика света. Или сном было изможденное тело ребенка, которому сквозь прутья протягивала куски мяса женщина с черными глазами. От ее тихого голоса леденело нутро, а от слова, что бесконечно повторялось во тьме, челюсти невольно сжимались так, что зубы скрипели… ешь… ешь… ешь… а губы сводило улыбкой, потому что если показать хоть тень страха, то будет хуже, гораздо хуже… Или же сном была другая женщина, медленно расчесывающая его волосы и напевающая что-то. Ее руки пахнут глиной, красками и росой, а на кухне звенит посуда и двое мужчин, тихо посмеиваясь, готовят завтрак на шестерых… Или же сном был человек в синих одеяниях, всегда куда-то бредущий с сумкой, полной лекарственных трав и зелий. Подняв из складок сиреневых покрывал левую руку, Вечер взглянул на ровную бледную кожу, лишенную малейшего изъяна – ни шрама, ни пятнышка. Кисть едва выглядывала из просторного рукава. Тонкая серебристая ткань все еще сохраняла запах хозяина, пробуждая все новые и новые воспоминания. Торжественная тишина древней расщелины и дремлющая в ней тьма, черная гладь воды и человек с волосами цвета золота, ждущий его на берегу. Темный заклинатель усмехнулся, припомнив свою растерянность, когда золотой демон начал снимать лепестки. Надо ж было такое подумать! Да еще о ком! О, Иррит, нашел, кого подозревать! Беззвучно рассмеявшись, он положил ладони на лицо, холодя вновь запылавшую кожу. А еще – не то татуировка, не то магическая печать, охватывающая правое плечо геометрическими узорами, напоминающими пылающее солнце. Часть рисунка уходила под ткань безрукавки, видимо охватывая и грудь и ключицы. Так интригующе. Вот бы рассмотреть печать получше… – Вечер призадумался, пытаясь выстроить в уме недостающую часть рисунка, но обнаружил, что по какой-то причине практически не запомнил узора. Похоже, солнце империи оказалось слишком ослепительным для того, чтобы темный заклинатель смог запомнить детали. Усмехнувшись, Вечер чуть наклонил ладонь, рассматривая непривычно тонкие белые пальцы и серебристые ткани. Чуть помедлив, он сделал плавное движение, словно приобнимая кого-то на прощание. Он даже закрыл глаза, складка меж бровей разгладилась, а осунувшееся лицо озарилось улыбкой. Но на смену приятным воспоминаниям, пришла печаль. Снова нахмурившись, Вечер распахнул глаза, тревожно глядя куда-то сквозь пространство. На поле боя он внимательно следил за Солнцем. Он видел, как заклинатель прорывается сквозь ряды сражающихся, неумолимо приближаясь и бросая яростные взгляды, от которых кожу то жгло, то холодило. Вечер улыбался, ожидая его и не позволяя себе умереть от ран, нанесенных стрелами и заклинаниями. Если уж умирать, так от его руки, пусть это станет прощальным подарком! Если уж в этом мире есть место лишь для одного из них, то пусть это будет Солнце. Мастер не смог защитить свой народ, так пусть у него останется хотя бы надежда. Надежда на то, что однажды все будет иначе. В тот день Вечер знал, что видит Солнце в последний раз и потому внимательно наблюдал за каждым движением врага, похожего на поле боя на яростное божество: ничто не могло остановить его – мечи, стрелы, копья, все разлеталось в щепки от взмахов его меча с изображением небесного светила! Вот уж и вправду, бог на земле, золотоглазый великан, что повел за собой армию и одержал ослепительную победу, забрав желанные трофеи! Восхитительный и сияющий, будто не принадлежащий порокам этого мира, само воплощение чистоты и силы! Да, Вечер внимательно следил за героем до самого последнего момента – когда золотое лезвие со звоном пробило все защитные чары и вошло в сердце, опрокинув на землю. Вслед за мечом упал и Солнце, окатив врага волной запахов и жаром тела. Нащупав рукой стык лепестков цвета охры, Вечер посмотреть в небо, отсчитывая последние удары пронзенного сердца. Боли не было. И страха не было. Потому что смерть всегда благосклонна к тем, кто жил и умер достойно. Но это касалось лишь его, израненного и уставшего, на Солнце же не было серьезных ран. Вечер уверен в этом, ведь глаз с него не сводил. Так почему принц умер в той битве? Что-то произошло после? Или до? Если бы он получил серьезную рану до боя, то разве мог так сражаться? А если после – то почему он упал вслед за мечом на врага и так и не поднялся? Загадка… Вечер глубоко вдохнул, стараясь абстрагироваться от болезненных воспоминаний, и решил заняться чем-то полезным. Он закрыл глаза и методично проверил тело на отклонения: допустимое физическое истощение, медленно восстанавливающаяся печень, и неприятный сюрприз – духовная энергия продолжала пребывать на низком уровне, практически не накапливаясь. Тщательно изучив поврежденный источник, Вечер приуныл. В одиночку с этим увечьем не справиться, да и знаний у него в этой области мало. Как-то не планировал он дожить до того возраста, когда у заклинателей начинаются проблемы с источником силы. Существующие альтернативные способы пополнения резерва не слишком обнадеживали: Помимо прямого заимствования энергии у людей и животных (что было законно, но не слишком для них полезно) существовали совместные практики с заклинателями (то есть заимствование у человека, способного оценить ущерб и восстановиться самостоятельно). Так же можно было извлечь энергию, вложенную в артефакты и заклинания или воспользоваться природными источниками (заимствование из неодушевленных предметов). Однако наиболее распространенным способом пополнения резерва была охота на тех, кого излишки силы поднимали из могил или искажали при жизни. Наравне с нежитью и искаженными стояли и темные заклинатели, которых сторонились и даже не пускали в города. Первый вариант Вечер отмел из-за личного «не хочу», которое, как всегда, перевесило доводы логики. Второй представился ему маловероятным ввиду отсутствия человека, согласного делится силой. Третий слишком сильно привязывал его к месту (источнику), а поглощение энергии из чужих артефактов и заклятий носило разовый эффект и попахивало мелким вредительством, что претило натуре темного заклинателя – вредить, так от всей души. Четвертый вариант (охота на посмертные сущности) казался наиболее подходящим, но опять же, Вечер специализировался не на боевых искусствах, так что, не имея возможности пользоваться заклинаниями, сам становился легкой добычей. Оставалось лишь надеяться, что со временем он найдет способ восстановить источник, или же ему в этом помогут мастера Старой Столицы… Если не убьют на месте, потому что для них всех Рин умер, а Вечер… Вечер бродяга и чужак, темный заклинатель, чудовище, а они умеют убивать подобных. Некоторое время Вечер сидел в кровати, молча глядя на свои руки. Все еще болезненно тонкие и бледные, так не похожие на те, что он привык видеть. С тех рук не успевал сойти легкий золотистый загар, а на запястьях висели шнурки с глиняными бусинами, раскрашенными в яркие цвета. Он их потерял. Те руки. И обереги на запястьях, сделанные для него с такой любовью. И волосы, длинные и черные как осенняя ночь. И силу, что служила ему и оружием, и защитой, и опорой. И Мастера, подарившему ему землю под ногами и целый мир вокруг. И дочь Мастера, давшую всему этому смысл. И людей, называющих его Рином. И приветливые улицы Старой Столицы. Что-то забрала неумолимая смерть, а что-то – еще более неумолимая жизнь. Осознавать это было почти физически больно, что-то тянуло глубоко внутри, наполняя тоской и отчаянием. Потерять все целых два раза, помнить и осознавать это… это было слишком. Даже для него. Кто дал Им право возвращать его? Рвать душу, тяня то в одну сторону, то в другую… Вечер сжал еще слабые и тонкие пальцы, сожалея, что не убил Их всех. Было так легко сделать заклинания чуть крупнее, вложить чуть больше силы, чтобы клыки вспарывали кожу до самой кости! Хватило бы и четверти часа, чтобы залить кровью и потрохами весь особняк, разрисовать сладко благоухающими алыми цветами потолки и стены! Раз уж решились позабавиться с чужой смертью, так отчего же не свидаться со своей? Ногти с такой силой впились в бледную кожу ладони, что выступила кровь, а волосы скрыли лицо с застывшими глазами, черными как сердце бездны. Они сами призвали чудовище, так кто же виноват в последствиях? И сжечь… спалить дотла и трупы, и кровавые цветы, и этот проклятый дом! Уничтожить все записи, чтобы больше никто и никогда не смел! Пусть пламя танцует, пусть поет, пусть беснуется на трупах и запрещенных знаниях, пусть оно пожрет все, чтобы даже праха не осталось! Пусть… Тихо скрипнули деревянные ступени. Совсем рядом, в соседней комнате зазвучали, разгоняя тьму и отчаяние, непривычно легкие шаги. Вечер обернулся в сторону двери и успел заметить, как мелькнул лепесток цвета охры, озаренный лучом солнечного света. Темный заклинатель опустил руки, пряча худые пальцы в серебристые ткани, и прислушался к звукам. Шорох, звук подброшенного и пойманного предмета и снова легкие шаги. В луче света, лежащего на полу, снова появилась прозрачная тень, быстро приближаясь и увеличиваясь в размерах. Принц остановился в дверях, принеся запахи свежих яблок, мороза и омытых росой кленов. На его губах играла легкая улыбка, а добрые янтарные глаза чуть щурились, как от яркого света или смеха. Это он так улыбается? – изумился Вечер. В комнате как будто стало светлее, а тревожные мысли и запах кровавых цветов растаяли подобно тени в ясный день. Сочный звук пойманного плода заставил заклинателя опустить взгляд – в его худых пальцах лежало пылающе-желтое яблоко, такого яркого цвета, что красило рассветным золотом и белую кожу, и темные покрывала, и серебристые ткани одежды. Яблоко? Вечер постарался придать лицу подобающее выражение. – Скоро подадут завтрак. Я попросил прислугу найти тебе подходящую одежду, но… – принц прищурил смеющиеся глаза еще сильнее. – В общем, она теперь есть. Только не говори снова, что это не твой цвет. Развернувшись, загадочное высочество стремительно исчезло, оставив злодея с дюжиной незаданных вопросов – что значит «не его цвет»?.. Несколько секунд Вечер вслушивался в легкие шаги по ступеням и песочной дорожке, а после поднес к лицу яблоко цвета рассвета и подозрительно принюхался. Аромат, в котором смешались и сладость созревшего плода и морозная свежесть, вмиг затмил печали. Он был так силен, словно плод только сорвали с ветви там, где ветра сеют снег, а морозный воздух так чист и прозрачен, что кажется святотатством дышать им. Откуда на юге взяться таким запахам? Разве что высоко в горах… – Яблоко... – тихо произнес темный заклинатель. Оторвав взгляд от словно пылающего в руках плода, он внимательно посмотрел вслед ушедшему, взвешивая каждое услышанное слово. Он сказал «я попросил прислугу». Не распорядился, не приказал – попросил. *Новолуние – фаза, при которой не видно освещенной части луны, а только ее темную сторону. В альтернативной вселенной: Солнце медленно снял с себя серебристую сорочку, под которой оказалась узкая безрукавка, повторяющая каждый изгиб стройного и статного тела. Слабый свет новорожденной луны обрисовывал мышцы, завораживающие красотой и силой. Даже будучи наполовину обнаженным, принц напоминал юного бога, величественного и прекрасного. Заметив взгляд глаз бездн, в глубине которых загоралось черное пламя, принц замер, глядя на врага. – Что-то не так? Вечер сглотнул и, с трудом подняв взгляд с широкой груди на лицо с янтарными глазами, отрицательно покачал головой. – А еще штаны… – его голос оказался низким и хрипловатым, а взгляд снова скользнул ниже – по линии между грудными мышцами и изумительно очерченными мышцами живота – до самого ремня. – Штанов у меня тоже нет. Следующая глава: месть Розы, не пропустите! *тихо хихикает*