Танцы со злом

Было как-то даже ожидаемо, что Шелковый Дом располагался через пару зданий от старгорской едальни. Несмотря на поздний час дверь оставалось незапертой. Внутри едва ли не лабиринтом шли стеллажи с пошитой одеждой, а стены украшали полки с тканями. На втором этаже располагались примерочные и рабочие места для портных, которые могли прямо при покупателе подогнать одежду или принять заказ на пошив. Должно быть днем здесь было людно, но сейчас в пустом зале остались только приглушенный свет и ощущение тишины. На легкомысленный звон дверного колокольчика где-то в лабиринте стеллажей зазвучали легкие, быстрые шаги. – Добрый вечер, – уже не молодой, но по-юношески энергичный инеец приветливо улыбался. Его светлые зеленоватые глаза чуть щурились от улыбки, а седеющие волосы украшали тонкие косички и хрустальные бусины. Поверх темного одеяния с длинными широкими рукавами струилась складками шаль, разрисованная пламенеющими в свете заката маками. Сумрачно-синие сердцевины цветков украшали капли росы, вышитые серебряными нитями. – Ай, это же господин Закат! Сапоги вот-вот принесут, а остальное я уже подготовил, – инеец вновь скрылся за стеллажами, а вернулся со стопкой черных тканей и разложил их на столе перед Вечером. – Я подогнал под мерки и добавил дополнительные завязки, как вы просили. – Благодарю, ваша работа как всегда прекрасна, – одобрил темный заклинатель, осмотрев предложенное. Наблюдавший за ним портной рассмеялся: – Ай, если вы хотите сделать комплимент творцу, то забудьте слово «как всегда»! «Как всегда» это значит без изменений, а художник перестает быть художником, когда его поиск заканчивается! Стабильность – удел ремесленников. Хотя… нет ничего плохого в том, чтобы быть ремесленником. Каждому свой путь, что б мы делали, не будь в мире так много хороших ремесленников. – Соглашусь с мнением признанного мастера, – Вечер улыбнулся и указал на спутника, молчаливо взирающего на происходящее из тени стеллажа. – Позвольте представить вам Солнце империи. – А? – мастер перевел теплый взгляд на второго гостя, наконец заметил его, дернулся и неловко поклонился. – Дар Зари приветствует Солнце Империи. Для меня честь видеть вас в моем скромном заведении. Принц вежливо ответил на приветствие, и дружелюбно улыбнувшись, поинтересовался: – Вы уже знакомы с моим спутником? – Я зашел к старине Валку, а тот озадачил меня парой просьб, и представил своего Ра, – по лицу инейца промелькнула тень сиюминутного недовольства, но спустя мгновение его лицо снова озарилось искренней улыбкой. – Впрочем, грех жаловаться, ибо сегодня я, наконец, утолю свое любопытство. Достопочтенное Солнце Империи, – обаятельный южанин произнес это практически с теми же дразнящими и почти ласковыми нотками, что и Вечер. – А это правда, что ваши волосы цвета золота? Принц кивнул. Этот чудаковатый человек вызывал симпатию, потому заклинатель поддел складки ткани большим пальцем и плавно стянул шаль. Золотые волосы мягкими волнами укрыли плечи. Мастер в мгновение ока оказался рядом и обошел гостя, восхищенно цокая языком. Оказавшись за спиной Солнца, он робко поднял руку. Его пальцы несколько раз приближались к чуть вьющимся прядям и отдергивались, борясь с соблазном, но проиграли. Задержав дыхание, портной трепетно прикоснулся к рассветному золоту. Раздался странный звук, похожий на скрежет, рука отдернулась. Солнце кинул взгляд на застывшего рядом злодея, но тот стоял без движений. Забыв на лице улыбку, он чуть прищурил черные глаза, внимательно следя за руками мастера. Происхождение звука осталось для принца тайной, да и гадать об этом у него не осталось времени, так как следующая выходка обаятельного чудака полностью захватила его внимание: Быстрым и ловким движением инеец стянул с плеч героя шаль и расправил ее. Даже несмотря на то, что Солнце собственноручно стирал ее едва ли не при каждом удобном случае, вид шаль имела такой, будто в ней кого-то долго били и похоронили в придорожной канаве, но несчастный выполз и долго бродил в поисках обидчиков по кустам, после чего сей предмет одежды нашли в болоте и повесили на пугало. И висела эта шаль в поле до тех пор, пока один вывалившийся из лесу голодный принц не стащил ее, чем добавил в и без того насыщенную жизнь шали новый увлекательный эпизод. – Ай-й-йя-я… – с чувством протянул Дар Зари, разглядывая дыры и зацепки, до этого искусно спрятанные в складках ткани. – Неужели эта шаль имела честь сопровождать Солнце Империи в легендарных битвах? За последние дни ничего легендарнее распугивания уличных выпивох не произошло, Солнце честно хотел об этом сказать, но бархатный голос Вечера опередил его: – Да, – с благоговением прошептал злодей, округлив глазища. – Это та самая шаль. Зол, – внезапно понял Солнце. Отчего-то «ядовитая змейка» рассердилась, хотя с начала беседы мужчины только и успели, что обменяться приветствиями. Мастер с нарастающим интересом осмотрел шаль еще раз и, резко развернувшись, вновь исчез за стеллажами, во внутренних помещениях. С минуту раздавался грохот спешно выдвигаемых ящиков и тихое «да где же она», «я же помню, что клал ее сюда», «сколько раз просил не трогать мою мастерскую!». Конец поискам положил радостный возглас, грохот и торопливые шаги. Инеец возник в дверях уже без геройской шали, но зато с небольшой бамбуковой шкатулкой. Он поставил ношу на прилавок, сдвинул крышку, бережно достал содержимое и трепетно расплавил ткань: в черно-синих небесах южной ночи сверкали вышитые узоры – лучи солнца, облака, ветра и звезды. Для вышивки неизвестный мастер использовал разные оттенки коричневого, от желтого песка пустынь и до темного махагона тропиков, переходящего в черный. Изредка в вышивке мелькали золотые нити и голубые искры. С улыбкой продемонстрировав шаль, мужчина протянул ее герою. – Солнце империи окажет честь этому дому, если примет этот дар. Восхищенный красотой переплетающихся узоров, принц покачал головой: – Я не могу принять такой ценный подарок. Мужчина улыбнулся, бережно сложил шаль в шкатулку и подвинул ее к собеседнику. – Ай, не подумайте, что это дань почтения или случайный подарок. Моя дочь вышивала это, думая о вас, – его голос постарел и стал похож на треск сучьев в заснеженном лесу. – Так что… думаю, она была бы рада, – он нахмурился. – Старина Валк сказал, что вы хотите расспросить меня о той паре инейцев и иши? Солнце принял подарок, слишком восхищенный им, чтобы продолжать отказываться из вежливости. – Достопочтенный Ра-Валк сказал, что вы подсели к ним за столик и разговаривали. Инеец сморгнул. – Ра... Ра-Валк?.. – он покосился на Вечера, но тот отвел взгляд в сторону, никоим образом не комментируя услышанное, только уголки его губ приподнялись в странноватой улыбке. – Что ж, примите мои… поздравления? Старина Валк хороший человек… то есть демон, просто ему немного трудно принять некоторые наши традиции. Так, инейцы. Они сидели вдвоем за столом у третьего окна, там еще стоит фонарик со старгорским стеклом, на нем изображены небесно-синие птицы, летящие на фоне огненного-заката. Мужчина такой неприятный, самодовольный типчик из тех, что всегда имеют хорошую репутацию, – Дар Зари закрыл глаза, припоминая ощущения. – Одежда дорогая, щегольская, но помятая, а у нижних одежд ворот пожелтел. Одеяния клана Лазурной Лилии, на поясе нефритовая подвеска. Сапоги хорошие, дорогие, но не для путешествия: каблук чуть скошен внутрь – это выглядит красиво, но нога быстро устает. Такая обувь подходит для города, но не для дороги. За плечом какой-то длинный меч, в руке веер из слоновой кости. Девушку помню лучше. Совсем юная, надо ж ей было так вляпаться… – Во что? – Ай, да в этого петуха и вляпалась, – портной огорченно махнул рукой. – Совсем же юная, жалко ее… Черты лица у нее еще красивые были! Такой хорошенький маленький носик и щечки… Солнце империи осознало две вещи. Первое: он встретил свидетеля, который запомнил мельчайшие детали. Второе: без четких вопросов все это выльют ему на голову как ведро с помоями, поскольку для свидетеля все детали имели одинаковую ценность. Нефритовая подвеска говорила о том, что заклинатель принадлежал именитому клану, но в ордене Лазурной Линии иных и не сыщешь. Веер из слоновой кости – о том, что заклинатель лишь недавно получил богатство и вошел в высшее общество: он еще не обжился в нем и не знал, насколько это вульгарно. За демонстрацию подобной вещицы в старгорской едальне и вовсе могли засмеять, до того это было нелепо и неуместно. Неухоженные дорогие одежды говорили о том, что заклинатель не имел возможности ухаживать за ними или сменить. Сапоги не для путешествия – бежал второпях, не успел собраться в дорогу. Из-за преследующей его ищи? – Почему эта пара привлекла ваше внимание? Почему так запомнилась? – спросил принц, дождавшись, пока инеец закончит описывать по-птичьи изящные кисти рук нежной инейки. – Шаль, – ответил он. – Ай, у нее была совершенно чудесная расписная шаль! Полупрозрачный голубой шифон, по которому струились облака и парили птицы. Я хотел узнать, кто автор этой восхитительной работы и потому подошел. Девушка призналась, что сама ее расписала, и я предложил ей работу. Мне понравился ее стиль – такие уверенные мазки, создающие иллюзию легкой небрежности, из-за которой облака дышали, как живые. Поразительное ощущение, а уж как она подобрала цвета! – Как шел разговор? – принц поспешил вернуть собеседника к теме, что вновь ускользала от рассказчика. Отошедший к шкафу с перчатками Вечер злорадно покосился на принца. – Какие вопросы вы ей задали, что она ответила? Я буду очень вам благодарен, если вы постарайтесь сохранить последовательность разговора: кто кому что сказал и кто как отреагировал. Мастер скрестил на груди руки и чуть наклонил голову к плечу, вспоминая. – Мы немного поговорили о техниках росписи тканей. Я предложил работу. Она сказала, что беременна и что они проездом в нашем городе, – инеец на мгновение смущенно смолк, задумался, и тут же сбился с темы. Пребывая вне поля зрения рассказчика, темный заклинатель надел одну перчатку и сделал жест «бла-бла-бла». – Ну, вот не понравился мне ее спутник. Совсем. Такие за репутацию родного отца убьют. А я только дочь похоронил, а тут эта девочка, тоже художница и тоже совсем молоденькая, у меня прям сердце за нее заболело. Он смолк, расстроено глядя куда-то в полутень стеллажей. На лице стоящего за его спиной Вечера растаяла улыбка. Лицо стало серьезным, словно темный заклинатель услышал в сетованиях болтуна что-то созвучное его печалям. – Я, наверное, непонятно говорю… Век музыкантов и художников не долог – бедовый мы народ, редко кто доживает до моих лет. Моей дочери не повезло унаследовать подобный «дар». Иволгой назвали. Расписывала шелк и вышивала. Замуж вышла. Удачно. Вроде. В хорошую, богатую семью. Рисовать перестала. Не до того ей стало – муж, родственники, хозяйство, вы знаете, как это бывает. А в конце весны, – мужчина сглотнул и потер свою шею, – из петли достали. В пятнадцатый день зеленой луны похоронили. А в семнадцатый день – я эту пару встретил. Поймите меня правильно, она как представилась – у меня земля из-под ног ушла! – Как она представилась? – уточнил принц, поняв, почему эта случайная встреча так врезалась в память инейца. – Иволга! Представляете! Я только дочь похоронил, а тут эта девочка! Тоже художница и зовут так же! Ну, я ей и говорю – оставайся, помогу: работа, дом – все будет! Только не губи себя и ребенка – не иди с этим типом. Не пара он тебе. Не поймет… Даже если осядете и все как будто хорошо будет – такие как он любить не умеют, только пользуются. Она задумалась, засомневалась, а ее спутник на меня бросился! Хорошо, что в зале темные заклинатели были, они вступились. Точно, пока этот тип сидел, татуировку прикрывал рукав, – мужчина даже указал на свою руку, показывая, как лежала ткань, и чуть поднял ее, показывая рисунок на своем худощавом запястье. Древние письмена сплетались в узоры с цветами, ветрами и лучами солнца. – А когда его оттаскивали, то ткань задралась и стала видна брачная метка. Иволга вскрикнула и подняла руки к лицу, рукава задрались, стало видно, что у нее нет парной татуировки. Она испугалась и к стене прижалась, чтобы не задели, а заклинатель кричал – да как я смею так говорить, да он никогда не бросит ребенка, продолжение великого клана и прочую чепуху. А чего тут сметь – что вижу, то и говорю. Он поорал и ушел, даже за еду не заплатил. Вот уж великий клан, позорище! Я по-тихому подложил серебра на стол, чтобы Валк не заметил – Ивоге только проблем со старгорцами не хватало! – Заклинатель называл свое имя или клан? – принц чуть нахмурился, глядя на вытатуированный на узком запястье узор, объединивший две жизни в одну: умрет один обладатель браслета – погибнет и второй. Давно уже пора запретить этот ритуал. Удивительно, что все еще находятся люди, готовые потянуть за собой на тот свет самого дорогого человека. – Нет, вроде… – Дар Зари показал головой. – А если и называл, то я не запомнил. – Что вы можете сказать об иши? – Я не видел ее, – он снова покачал головой, все глубже погружаясь в свои невеселые мысли, – Так что говорить о ней могу лишь со слов других людей. – Инеец опустил взгляд на свою ладонь и зажал большой палец. – Старина Валк говорил, то она уже к ночи пришла, похожа на инейку. Поела, расспросила, направилась вслед за парой. – Второй палец: – Охотники говорили, что в ту ночь слышали в горах эхо криков – как будто кого-то живьем на куски раздирали. Они длились до зари. – Зажав третий палец, мастер чуть помолчал, но все же продолжил. – Я расспрашивал лекаря, что тогда жил в городе. Он сказал, что поднимался в гостиницы – кажется, он покупал у них какие-то редкие травы. Роза не вышла его поприветствовать, потому что укачивала детей. Он хотел ее осмотреть после родов, но она отказалась. Зато видел маленькую Песню и Дождя. Малышка сказала, что женщина-воительница вступила в поединок с ее отцом, и ранила, а потом последовала за беглецами в гору. Рана не требовала вмешательства, потому он оставил лекарства и ушел. – Поймав четвертый палец, мужчина задумался, стоит ли присовокуплять его к фактам, – Говорят в горах и сейчас можно услышать крик несчастной и плач ее ребенка. Гостиницам Розы это не мешает, так как нежить ушла из этой местности. Теперь здесь безопасно, только ишь выловить не могут. Люди говорят, она обоих беглецов догнала в горах и убила. Но за что? Ладно парня этого, его хоть не жалко, но девочку-то за что? Ай, такая юная, такая талантливая, еще и беременная. А если бы я приложил больше усилий, когда уговаривал ее, может все сложилось бы иначе? Солнце не знал ни ответа, ни что ответить. Его и самого не редко терзал этот вопрос – если бы он приложил больше усилий, возможно, все сложилось бы иначе?.. Не зная, как утешить человека, дважды потерявшего дочь, он тихо сказал: – Смерть всегда благосклонна к тем, кто жил и умер достойно. Хочется верить, что их желания исполнены. Седеющий инеец посмотрел на него. В уголках глаз блестела влага. Улыбнувшись, он кивнул – в устах Солнца империи даже эти слова переставали быть просто словами. Где-то во внутренних помещениях раздались шаги, кто-то с грохотом споткнулся о пустой деревянный ящик и очень тяжело вздохнул. Шаги продолжились, из-за стеллажей показался высокий сердитый инеец в строгих одеждах из темной ткани. В левой руке он нес папку бумаг, а пальцами правой брезгливо сжимал шаль Солнца. – Что это делает на моем столе? И почему Дом еще не закрыт? – У нас сегодня особенные гости, потому я припозднился, – Дар Зари натянул на лицо улыбку и отвернулся, чтобы новоприбывший не видел выражения его лица. – Это тот самый Ра Валка и Солнце Империи. Узкие раскосые глаза незнакомца округлились насколько позволяла природа и с каким-то благоговейным ужасом сместились сначала на старую рваную шаль, а потом на припозднившихся покупателей. – А у вас в руках та самая шаль, что сопровождала Солнце Империи в путешествиях и битвах, – подтвердил его догадку Вечер. – Столько лет служила верой и правдой! Мужчина аккуратно сложил шаль и протянул ее портному: – Будь добр, сложи ящики, как было. – Да. Удачи с Валком. Этот пень упрям, как стадо старых ослиц, но человек хороший. – С этими загадочными словами мастер скрылся в подсобных помещениях, снова унося героическую шаль. Похоже оба хозяина Шелкового дома твердо вознамерились «случайно забыть» вернуть ее владельцу. – Зов Черных Скал приветствует Ваше Высочество, – мужчина вежливо улыбнулся и чуть поклонился, сложив руки в знак воинского приветствия. – Чем я могу вам помочь? – Солнце Империи приветствует Зов Черных Скал, – принц ответил тем же жестом. – Мы уже уходим, потому хотели бы рассчитаться. – Чтобы вам не приглянулось, в этом месте не возьмут ваших денег. Для нас честь услужить Солнцу Империи. – Вежливо, но твердо ответил инеец, после чего его взгляд сместился на Вечера, перемерившего половину перчаток из шкафа и наконец выбравшего подходящую пару из тонкой черной ткани. – А с вас пять серебряных лун. Солнце был уверен, что стянутого у воскресителей серебра хватит с лихвой, но Вечер повернулся к нему и жалобно посмотрел, прижимая к груди руки, тонущие в широких розовых рукавах. – Папа, купи, пожалуйста. Потерявшее дар речи солнце империи возмущенно воззрилось на темного заклинателя, но тот продолжил морочить голову единственному зрителю: стыдливо потупив взор, он чуть ссутулился и сжал плечи, вмиг став похожим на нежного трепетного подростка. Голос злодея приобрел робкие детские нотки. – Я понимаю… госпожа Роза много сделала для меня пока тебя не было, и я благодарен ей. Но я хочу путешествовать с тобой как член семьи, а не как прислуга. Пожалуйста. Я же не сирота… больше. Можно я верну Розе одежды слуг? Инеец перевел на принца свои узкие раскосые глаза и стойко повторил: – Для этого дома честь услужить Солнцу империи. – И еще сапоги, – хныкнул сирота, счастливо обретший отца. – И эти перчатки. И веер. Вон тот, черненький. – Сапоги уже на подгонке? – бросив быстрый взгляд в записку на столе, Зов Черных Скал аккуратно положил рядом с покупками требуемый веер. Рост дитятки его не смущал: что почивший император Гнев, что Солнце отличались высоким ростом, так стоит ли удивляться, что их потомок уже достиг среднего роста взрослого человека? – Скоро принесут. Все еще не знающий, как реагировать принц молча взирал на происходящее – Да кто вообще может поверить в столь наглую ложь?! Что бы он – и с кем-то? И у него был ребенок?!! С другой стороны, все деньги, что он когда-либо держал в руках, выдавались ему императорской казной или орденом, но учитывая, что он практически сбежал из столицы… красивые монетки рано или поздно кончатся. Пока в принце шла борьба праведного возмущения с практичностью, Зов Темных Скал внимательно осмотрел злодея с головы до ног, а после перевел взгляд на покупки. Нижние и средние одежды лежали аккуратной стопкой на столе, но поверх них полагалось носить лепестки, ханьфу, шали, камзол или хотя бы охотничью куртку. – Куртка. В дорогу нужна еще куртка. – Нет, – Вечер чуть нахмурился. – Я не хочу куртку. – Тогда шаль. – И шаль мне не нужна. – Ваше Высочество, – Зов Черных Скал обернулся к повеселевшему герою, наблюдающему за происходящим с нарастающим интересом, так как практичность все же победила. – Юный господам не подобает расхаживать по улицам в таком виде, – строго сказал он. – Боюсь, что я упустил момент, подходящий для воспитания, – герой развел руками, демонстрируя, что тут бессилен даже он. Мужчина тяжело вздохнул, но не отступил. Кинув взгляд узких глаз на один из стеллажей, он сдернул сразу несколько шалей: – Самый модный цвет сезона, – увещевал он, перебирая великолепные шали голубого цвета с уже знакомым Солнцу рисунком. После общения с Ледом и Зноем принц не преминул зайти в пару лавок с одеждой, чтобы полюбоваться на плоды трудов шкодливых братьев по духу. – Это что?.. яйца дятла? – удивленно произнес Вечер, опознав цвет, и тут же сам себя поправил, – нет, дрозда. Сказал и вздрогнул из-за того, как громко хлопнула дверь за Солнцем, самообладания которого хватило лишь на то, чтобы не расхохотаться прямо в торговом доме. Да нет, все верно – дятла! Причем еще какого! Выйдя наружу, герой отступил к стене дома, прячась в тени цветущего абрикоса, и рассмеялся. Вот же два балбеса, додумались же! Сложно представить, сколько раз Буран наказывал за это Льда и Зноя. На площади становилось все больше красиво одетых людей. Они прогуливающимися парами или небольшими компаниями. Многие весело болтали и смеялись, но были и те, кто неспешно шел, держась за руки. Изредка мелькали одежды цвета бересты – стража усилила патруль, ибо этой ночью кто-то должен был попасться в расставленные сети. Солнце империи не хотело думать об этом. Мертвые не должны вмешиваться в дела живых. Опустив взгляд, он укрыл волосы шалью, ощущая в пальцах приятное покалывание. Ему очень понравилась эта вещь и поймав кончик ткани он долго рассматривал его, пытаясь вспомнить, покупал ли он когда-либо себе одежду. Большую часть времени он носил форму Золотых вихрей, а для официальных мероприятий по приказу Эшинита шили церемониальные одежды, богато украшенные драгоценностями и вышивкой, но Солнце даже не задумывался, где они хранятся, поскольку не считал своими. Хорошенько поразмыслив, принц припомнил длинные белые одежды, полученные в плену у Вечера, и наряд, подаренный Радостью. Ему понравились строгие темно-синие одеяния, расшитые серебряными птицами, но когда он нашел достойный повод покрасоваться в них, то вдруг оказалось, что одежды уже коротки и узки в плечах… К двери Шелкового дома подбежал инеец со свертком в руках и вошел внутрь, даже не заметив стоящего в тени человека. Принц отпустил кончик шали и вернулся к рассматриванию праздно гуляющих инейцев в нарядной и такой разной одежде. Дверь приоткрылась, раздались тихие, едва уловимые шаги Вечера. – С тобой не пропадешь, – тихо сказал Солнце. – А то, –хмыкнул темный заклинатель тихим бархатным голосом. – Будешь себя хорошо вести, я тебя еще и пряники воровать научу. – Должен заметить, что методы у тебя весьма сомнительные. – Да что ты можешь знать о сомнительных методах, – с мечтательной улыбкой протянул злодей. – Прибыль перекроет сегодняшние расходы: уже завтра весь город будет знать, что в этом магазине отоваривалось само Солнце Империи и «случайно позабыло» шаль, с которой... ну ты понял. И должен заметить, что выглядит она соответствующе. Мягко говоря, как вещь героической судьбы. Принц лишь пожал плечами, не скрывая легкой улыбки. От множества подобных вещей, выставленных по всех империи, эта шаль отличалась лишь тем, что действительно имела отношение к солнцу империи – он действительно ее носил, хоть и не настолько долго, как полагали ее новые хозяева. Заклинатели отошли от двери и их ноги как-то сами собой направились в сторону Красного Кабана. – Где бы еще мастера лепестков найти, надо расспросить кого-нибудь из темных заклинателей. – Лепестки разрешено шить только светлым Орденам и для своих заклинателей, – Солнце покачал головой. – Может, и вправду сменишь лепестки на куртку или шаль? – Я темный заклинатель, – четко произнес Вечер и, нахмурившись, посмотрел на спутника. – Не забывай об этом. Ступени старгорской едальни приветливо заскрипели под ногами. Оказавшись внутри, злодей помахал старику за стойкой. Пасмурное лицо старгорца озарилось широкой добродушной ухмылкой. Жестом попросив подождать он ушел в подсобные помещения. Вернувшись, он протянул Вечеру огромную корзину, поскрипывающую от веса содержимого. – Что это? – изумился злодей. – Ра-Валк? – Ужин, – благодушно прогудел старгорец, – Знаю я этих инейцев – пожрать нечего. Даже у Розы небось одна трава. – Каши, – растерянно уточнил Вечер. Герой смерил его взглядом и протянул руку сам, справедливо полагая, что враг не слишком отличается по весу от угощений. Старик с уважением глянул, как солнце империи одной рукой подняло поскрипывающую корзину. – Вот я и говорю, – согласился он. – Каша это рис, пшеница или овес, а значит – трава. – Но... Ра-Валк... – не найдя аргумента, Вечер потянулся к кошельку, спрятанному в недрах одежд. – Даже не доставай, – тихо рыкнул старик и быстро оглядевшись, понизил голос до шепота. – Если что – приходи сюда. Не думал я, что переживу твоего наставника, но раз так получилось, то здесь тебе всегда рады, Ра-Закат. Из кухни показалась старгорка с подносом, нагруженным яствами, и, заметив примелькавшуюся парочку, поприветствовала их кивком. – Спасибо, Ра-Валк. До свиданья, – злодей кивнул и уже было собрался тихо мирно покинуть едальню, как произошло роковое: солнце империи, чувствующее, что ему здесь не слишком рады, решило проявить вежливость и попрощалось с хозяином едальни столь же учтиво, как и его спутник. – До свидания, Ра-Валк. В следующее мгновение раздался грохот выроненного подноса и пара смачных ругательств на старгорском – это было понятно даже без перевода. Женщина схватилась за голову и запричитала, с осуждением глядя то на Вечера, то на Солнце. На побагровевшем лице ее супруга вспухли вены. Старик хватанул ртом воздух, но так и не смог проронить ни слова, Вечер же хлопнул себя по бедру и восторженно расхохотался. Прав был Буран, там, где Вечер всегда хаос. Герой искренне попытался не ухудшить ситуацию: – Прошу прощения, если я сказал что-то не так, я хотел лишь выразить свое уважение. Вечер вцепился в его рукав и попытался оттащить к двери, но из-за смеха смог лишь слабо потянуть на себя, а после и вовсе уткнулся в плечо лицом, продолжая сотрясаться от смеха. Старгорке перестало хватать слов родного языка, и она перешла на смесь ишского и какого-то диалекта кочевников. Лицо Валка сменило цвет на бело-зеленоватый и пошло пятнами. – Уважение?!!! – прорычал он и ударил по стойке с такой силой, что дерево заскрипело, едва не лопнув под огромным кулаком. – Пошли вон отсюда!!! И не возвращайтесь!!! Срам какой!!! Позор!!! Да знал бы твой наставник!!! Вечер уже даже не хохотал – молча сотрясаясь всем телом и не имея возможности даже вздохнуть, он зашагал к двери, за рукав уводя Солнце на улицу. Внутри продолжали ругаться старгорцы, а притихшие инейцы с интересом вслушивались в нарастающий скандал. На ступенях герой и злодей едва не столкнулись с хозяевами Шелкового дома. Мастер прислушался к ругани и тяжело вздохнул. – Ну вот, сегодня нам здесь не рады. – Пень старый, – беззлобно ругнулся Зов Черных Скал. – Сколько лет уже живет в Империи Инея, мог бы и привыкнуть. – К чему? – подал голос Солнце так и не понявший, что сейчас вообще произошло, однако Вечер уволок его дальше по улице, продолжая громко и восторженно смеяться. Владельцы Шелкового дома смотрели вслед заклинателям. – Не понял, – вдруг сказал Зов Черных Скал. – Ай, вечно тебе такие вещи объяснять приходится, – Дар Зари рассмеялся и поймав руку избранника, переплел пальцы. Парные татуировки оказались так близко, что их разделяли лишь ткани. – Они пара. – С чего ты решил? – "Ра" это обращение к члену семьи, с которым ты не связан кровными узами. Закат приходится Ра Валку через наставника, а Солнце – через брак с Закатом. – ЧТО??! – Вспомни – Валк же рассказывал, когда наш сосед писал пьесу о Старых Горах и обращался к нему за консультацией. Старгорцы выбирают своим детям «Ра» – вторых родителей. В случае несчастья "Ра" заботятся об осиротевших детях. Когда бродячий заклинатель выхаживал после родов супругу и детей Валка – то есть взял на себя за них ответственность, Валк назвал его "Ра" – как второго отца своих детей. Следовательно ученик того заклинателя приходится Валку э... условно приемным сыном? Как-то так. – Что? – глаза Зова резко сузились, – Кем? А Солнце Империи? – А Солнце Империи приходится Валку Ра через замужество с Закатом. Инеец открыл рот, намереваясь громко выругаться, но просто напросто не нашел слов. Вот же зараза!!! Ремня ему надо, а не сапожки-перчаточки! Впрочем, на такую выгодную сделку грех жаловаться: уже завтра по городу пойдут (не без его усилий) слухи о шали, и в лавку повалит народ, чтобы убедиться в воскрешении Солнца. Все-таки он не просто принц или герой – он символ надежды, и на этом можно неплохо заработать. А уж какая прибыль светит Розе, приютившей у себя приблудившееся Высочество... Впрочем, с ее деловой хваткой гостиницы будут переполнены уже сегодня – все заходят увидеть воскресший символ надежды. Зов Черных Скал довольно улыбнулся, грезя о грядущей прибыли. И без того узкие раскосые глаза превратились в щелки. Дар Зари продолжал рассказывать о тонкостях из жизни старгорцев, но почувствовав на своей талии руку, замолчал, с интересом глядя на по-кошачьи довольное лицо партнера. Взгляд глаз-щелок поднимался по одной из лестниц вглубь кварталов. Там, среди тихих улочек и цветущих деревьев таились небольшие ночные заведения, украшенные фонариками и тканями. – А помнишь тот уголок в квартале Винной вишни? – Зов наклонился к уху супруга и прошептал в волосы, чуть посеребренные сединой, – Как думаешь, нам там будут рады этой ночью? – Там, где нас угощали настойкой на женьшене? Ай, нам там будут ОЧЕНЬ рады! Давай только купим по пути пирожных хозяйке, – мужчина разулыбался, глядя как новые знакомые отошли к ближайшему переулку и скрылись в тени. – И все-таки они такие забавные. – Ра Валка? – Да. Ты б слышал ка-а-а-ак он скрипнул зубами, когда я потрогал волосы принца! – Я сейчас сам зубами скрипеть начну, – забавы ради мужчина добавил в голос сердитых, ревнивых ноток и первым сделал шаг со ступеней, утягивая возлюбленного на ночную прогулку. – Какого иша ты трогал его волосы?!! Заметки автора: Простите, я так смеюсь с этих ревнулек Х) Но если Зов просто хотел подразнить обожаемого супруга, то злопамятный Вечер сполна отыгрался с помощью шали – нечего было руки к его Солнышку тянуть, может ему тоже хочется потрогать свою блондиночку? Еще хочу откомментировать мысли Зова о росте Вечера. Он прикинул, что раз Солнце умер в 20 лет и 10 лет благопристойно лежал в могилке, то его ребенку от 10 до 14 лет. В 13-14 дети быстро растут, так что… с натяжкой, но вроде поверить можно. Еще немножко комментариев о Даре Зари. У него дочь от первого брака, я не знаю, что случилось с супругой, но, когда он встретил второго возлюбленного, то был тверд в решении полностью разделить с ним остаток жизни. Возможно, на его решение повлияла не только пережитая потеря, но и опасное ремесло Зова (воин). В общем, могу лишь гадать и шипперить эту парочку славных дедов =)