Танцы со злом

Большие черные глаза завораживали. В них пела тьма, сладко, тихо и соблазнительно. Он даже не успел удивиться незваному гостю, поглощенный взглядом этих бездонных глаз. Бархатно-черная тьма манила, обещая блаженство, обещая быть покорной и ласковой, невинной и порочной. Обещая любое удовольствие. Только прикоснись и получишь все: каждый цунь нежной белой кожи, сияющей, как снег в лунном свете, каждый стон, срывающийся с тонких бледных губ, каждый рывок, когда плоть входит в плоть и та сжимается от удовольствия… Стало душно. Чувствуя, как в теле разгорается жар, Он ослабил ворот серебристо-серых одеяний. Выскользнувшая из руки пиала упала на пол, разлившийся напиток наполнил воздух пьянящим ароматом. Чудесное существо, похожее на небожителя, не исчезало. Оно неподвижно стояло у винно-алой стены и смотрело бездонными глазами. Казалось, от этого взгляда воздух наполняется нежной, чарующей музыкой. Шаги? Кажется, Он шел к нему, а за спиной звенели крики девчонки, но разве могла мартышка сравниться с небожителем? Изящная белая кисть существа медленно потянула за ремешок на поясе, заставляя ткани ослабнуть. Розовые лепестки разошлись, обнажая нижние одеяния. Он сглотнул. Хотелось швырнуть это существо на пол, сорвать одежду и немедля овладеть им. Чтобы оно плакало, сотрясаясь от толчков, чтобы на каждом цуне лунно-белой кожи остались следы поцелуев и укусов… хотелось… как же хотелось! Хотелось эти тонкие руки – прижать к полу, чтобы нежное тело трепетало в безуспешных попытках вырваться. Хотелось эти изящные лодыжки задрать так сильно, чтобы тело изогнулось, выставляя напоказ самую уязвимую часть. Хотелось этот рот – разомкнуть тонкие бледные лепестки, погружаясь все глубже, в горло, так сильно чтобы из глаз текли слезы. Хотелось… как же много хотелось! Терзать эту нежную плоть до тех пор, пока у самого останутся силы, а после связать и укрыть от всего мира, чтобы владеть им безраздельно… Похоть заглушила все мысли, остался только сладострастный зов черных глаз. Продолжая улыбаться существо чуть наклонило голову к плечу. Сложенные пальцы прикоснулись к нежной коже шеи, оставляя алый дугообразный отпечаток. Винно-красная стена становилась все ближе, воздуха все меньше, а бездна завораживала все сильнее. Не оставалось ничего сравнимого по важности со взглядом больших манящих глаз. Он поднял свою руку и изящное запястье с тонкими красивыми пальцами потянулось навстречу… Ему показалось, что сердце остановится, если эти белые пальцы прикоснуться к его коже и задержал дыхание. Сердце действительно пропустило удар от мягкого, почти ласкового прикосновения гладких холодных пальцев. Пропустило и забилось сильнее в меняющемся теле. Жар сменился холодом, но Он еще не понимал, что произошло, лишь видел, как откуда-то сбоку к небожителю потянулись руки в серебристо-серых рукавах. Как чьи-то слишком грубые и уродливые пальцы прикоснулись к сияющей коже, размыкая лепестки губ, дрогнувших от отвращения. На миг показались зубы – несколько рядов иглообразных клыков, растущих из почти черных десен. Так красиво… Прекрасное лицо грубо развернули и взгляд черных глаз сместился. Отрезвляющий страх и ощущение бездны под ногами нахлынули одновременно. Он чудом остановился на самом краю обрыва, не сделав всего одного крошечного шага в пасть зверя. Охваченное ужасом сердце колотилось о ребра. Пятясь, Он думал – разве могут быть такие зубы у такого прекрасного существа? Клыки для раздирания еще живой плоти… Никакой это не небожитель, это хищник! Тварь! Чудовище! По коже пошел мороз. Содрогнувшись от инстинктивного страха, Он метнулся к оружию, оставленному на одном из столов, но с грохотом упал на пол. Онемевшие ноги отказывались слушаться, а мышцы пылали то жаром, то холодом, то сжимались, едва ли не ломая кости. Он не знал, что творилось за его спиной, лишь слышал крики. Гремящая в костях боль наполняла тело, заставляя захлебываться глотками воздуха, грубого как камни. Сквозь собственные крики, царапающие горло, он слышал россыпи шагов и звуки ударов, чей-то стон и звук, похожий на шипение разъяренной змеи, настолько оглушительное, что даже земля трепетала от ярости хищника. Кто-то умолял, кто-то кричал, не помня слов, кто-то выл как раненное животное, кто-то захлебывался рыданиями, кто-то проклинал, кто-то пытался торговаться… В разлившемся безумии, мир лишь на миг обрел четкость – слезы соскользнули с ресниц. Лежащий на полу мужчина увидел идущие мимо него ноги, изящные и тонкие. Аккуратно завязанные ленты придерживали ткани, а розовые туфельки казались насмешкой. Разве носят твари носят белое? Глаза вновь застелила пелена, все размылось в неясные силуэты. Прикованная к столу девчонка кричала от страха, рвясь из пут с такой силой, что дерево скрипело. Ее ужас был так силен, что даже заклинание обездвиживания сбоило. Тварь застыла над скованной девочкой, всматриваясь в нее... …соскользнувшие с глаз слезы снова придали миру ясность – парой палочек для еды тварь вытягивала из груди бьющегося в оковах ребенка что-то похожее на призрачную змею. Оно извивалось, пытаясь вырваться из хватки столовых приборов, но тварь запрокинула голову и медленно заглотила туманное существо, не давая ему и шанса на спасение. … нет и шанса на спасение… Одно из креплений сломалось, не выдержав рывков обезумевшего от страха ребенка. Мир снова застелила пелена. Возможно, Ему показалось, но среди криков раздались щелчки размыкаемых замков. На пол с грохотом рухнуло что-то бело-розовое, путаясь в тканях и конечностях. Две пары глаз встретились – светлые глаза перепуганной девчонки и побелевшие от ужаса глаза заклинателя. Мгновение жертва и несостоявшийся насильник смотрели друг на друга. Встать она не смогла – не то ноги дрожали слишком сильно, не то сказывалось действие заклинания, а может, была так напугана что забыла, как ходить. Подхватив розовые ткани, девчонка рванулась к двери и практически выпала наружу, в темноту и свободу… Наружу! Бежать! Вот оно, вот спасение! Он протянул руку и попытался ползти вслед за счастливой беглянкой, но розовая туфелька наступила на спину, с неожиданной силой прижимая к полу. – Мы ещ-щ-ще не законч-ч-чили, – тихо и насмешливо прошипело чудовище. Дверь с грохотом захлопнулась. Солнце империи не был жестоким человеком. Генерал ночной стражи, работающий в полдень, вызывал у него искренне сочувствие, потому принц решил дать ему немного времени на наведение порядка в отделении. В лавке со сладостями было многолюдно, принц не любил привлекать к себе внимания, но стоило ему войти, как все раздались в стороны. Привычно не заметив пару темных заклинателей, принц обратил к купцу. Тот побелел и затрясся, но все же нашел в себе силы положить перед покупателем его покупку. Поблагодарив, принц вышел и еще мгновение стоял на улице размышляя, не нужна ли купцу помощь. Его сомнения рассеял радостный возглас, такой громкий, что был слышен даже снаружи: – Икота прошла! Я же говорил, что нужно просто напугать! Что ж, это многое объясняло. Пройдя мимо оставленного без присмотра стола со сладостями, принц пересек улицу и подошел к запримеченным ранее детишкам в порванной одежонке. Они так и сидели у угла здания, глядя на сладости мечтательными глазами. Заметив приближающегося человека, дети попятились, но замерли, увидев в протянутой руке сверток столь желанных конфет. Не решаясь протянуть к сокровищу свои чумазые ладошки, они просто смотрели на яркую бумагу, заполненную сладостями. Поняв, что из его рук не возьмут даже конфеты, золотой демон положил сверток на землю и отошел на несколько шагов. Сел на корточки, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Сколько же лет этим детям? Пять? Одежда не по размеру, грязная и порванная. Растрепанные волосы не собраны, в спутанных прядях виднеются мелкие травинки. Один из детей неожиданно рванулся вперед, схватил сверток и бросился наутек. Второй хотел убежать следом, но, сделав несколько шагов, обернулся и остановился, видя, что странный человек улыбается, не пытаясь преследовать их. – Спа… сибо, – очень тихо сказал он и втянул голову в плечи, испуганно глядя на незнакомца. Даже сидя на корточках тот сохранял величие, а лежащие на земле лепестки одеяний напоминали цветок, цвета пустынного песка. – Почему бы вам не наняться в гостиницу? – спросил странный незнакомец, рассматривая ребенка. Малыш нахмурился и сокрушенно покачал головой. – Плообовали. Нет истоцника. Ооза нанимает токко тех, у кого есть истоцник, – он быстро и неумело поклонился, словно делая это впервые в жизни, и бросился прочь. Переулок опустел. – Только тех, у кого есть источник?.. – несколько секунд принц размышлял, глядя в пустоту. Каждый десятый инеец рождается с даром, но заклинатели из ордена Вечных Благ выискивали тех, чье исчезновение не заинтересует стражу – темные заклинатели, дети Розы, бедняки. Охота на одаренных? Не похоже, чтобы их долго держали в подвале, слишком уж чистыми были волосы и одежды пленников. Либо их вывозят из города живыми, либо нашли способ уничтожать трупы. Выпрямившись, принц зашагал в случайном направлении, думая над случайным, но таким важным кусочком информации. Зачем заклинателям похищать одаренных? А Розе зачем одаренные дети? Решила восстановить орден? Но в ней принц не почувствовал и крохи духовной силы. Набредя на лапшичную, солнце империи не отказало себе в таком скромном удовольствии, как чаша, полная ароматной еды – меню Красного Кабана мало соответствовало его вкусам, а день обещал быть долгим. Заодно принц задал пару вопросов хозяину лапшичной, но тот знал о слугах Розы еще меньше приезжего. О плачущем призраке он слышал лишь от клиентов, да и то лишь когда в город прибывал очередной выводок молоденьких заклинателей и начинал собирать слухи. Одаренные носились по рощам, горам и городу, изумлялись темным заклинателям, охотились на ишь, искали плачущего призрака, а потом благополучно отбывали и жизнь входила в прежнее русло. Шепот Черных Трав использовал время с мудростью: когда принц вошел в отделение там царил образцовый порядок. Ни одного темного заклинателя, лишь дневная стража в белых одеждах, украшенных черными полосами, имитирующими узор бересты. Заместитель генерала дневной стражи, представившийся как Вяз Туманных Холмов, ожидал принца в кабинете. Беседа выдалась долгой и оставила двоякое впечатление – как и сам заместитель. Начал разговор мужчина с того, что смертная казнь отменена. Казнить людей незаконно. Даже такой прямолинейный и прямодушный человек, как солнце империи, понял, куда дует ветер. Вяз Туманных Холмов упомянул о похищении одаренных вскользь, как о незначительном правонарушении. Посетовал, что поскольку ни сироты, пристроенные к делу Розой, ни темные заклинатели, находящиеся вне закона, ни бродяги, случайно забредшие в город, не платят налоги, то стража не может принять у них заявление. Следовательно, похитителям и предъявить-то нечего. Жизнь инейца начиналась с того, что в одну из книг архива вписывалось красивыми и изящными рунами имя. Шли годы, ветвь семейного древа дополнялась новыми записями – особые достижения, супруг, дети. Звон серебряных лун вторил шороху кисти, скользящему по бумаге. Заканчивалась же эта жизнь после погребения и обрядов, в тот миг, когда кисть делала последний мазок, вписывая в архив дату смерти. То, что в просторечии называлось налогом на имя, подразумевало документы на гражданство, право на защиту и образование, человеческое достоинство и гордость принадлежания к семейному древу. Для каждого инейца это значило очень много. Что же до тех, кто не платил налог на имя – их попросту не существовало для закона. Сорная трава. Даже за смерть раба его хозяин мог запросить компенсацию за порчу имущества, статус же первых был еще ниже – бесхозная вещь, бродячее животное. Похитителей уже заканчивали допрашивать, но присутствие солнца империи сделало их несколько критичнее к своим действиям. Они сознались в похищении темных заклинателей, бродяг и слуг Розы, но не стали пояснять причину своего поступка, лишь клялись, что не собирались их убивать и обязательно отпустили бы позже. Солнце понимал, что все это лишь небольшой росток, поднявшийся над травами, а корневище произошедшего уходит глубоко в землю, но видят боги, как же ему не хотелось погружаться в эту грязь! Выкапывать корни, выискивать причины и следствия, обнажая чужие грехи и подлость. После допроса Солнце вернулся в кабинет Вяза Туманных Холмов, и тот, уподобившись Эшиниту, почти час вдалбливал в голову принца рассказы о неуловимой иши, ночами бродящей по улицам и нападающей на мирных граждан. Выловить ее стражникам не удавалось, светлых заклинателей после разорения ордена Трех Берез в городе не осталось, а позарившиеся на награду охотники за головами и темные заклинатели лишь разводили руками – змеевке сопутствовали демоническая неуловимость и поистине дьявольская удача. Солнце пытался расспросить о произошедшем в гостинице, но заместитель снова и снова сводил разговор к злокозненной иши. Сдавшись, принц запросил бумаги и потратил еще час на самое ненавистное занятие – отчеты Эшиниту и Бурану. Он тщательно записал рассказ старого архивиста и попросил учителя заняться этим делом. Заполняя бумаги, Солнце нетерпеливо поглядывал в окно на бродячие ветра, увлеченно играющие стягами, и потому заметил, как похитители покидали участок. Некоторое время они ожидали во дворе, потрепанные и все еще немного дерганные после знакомства с Вечером. В прибывшие паланкины они забирались неловко, нередко замирая от боли. Раздались звонкие возгласы, что оторвали бы принца от бумаг, даже если б он с головой погрузился в работу. Паланкины подняли над землей и понесли по улице. Бросив на представление взгляд, принц поднял брови, и устало помассировал переносицу. Он не считал себя особо проницательным или хитроумным, но столь откровенную провокацию раскусил бы и ребенок. На кого бы стража не расставляла ловушку, Солнце не собирался участвовать в происходящем, потому наскоро закончил отчеты и удалился. Оказавшись на улице, заклинатель стремительно зашагал в случайном направлении. Первый попавшийся переулок, благоухал травами и цветами. Желая выветрить из головы тяжелые и неприятные мысли, принц долго бродил в изломанных улочках, любуясь фонариками и россыпями мелких предметов, подвешенных под крышами на радость ветрам: аркие, разноцветные бусины, бамбуковые и железные трубочки, бубенчики и колокольчики, хрустальные и стеклянные фигурки. Вечерело. Свет солнца становился золотым, делая узкие улочки уютными. Во дворах слышались песни и стихи, где-то плакала эрха, где-то веселилась окарина, где-то задумчиво гудели струны гуциня, а где-то радостно отбивали ритм детские барабанчики. Кто-то хлопал в ладоши, зазывая в танец. То тут, то там слышались смех и разговоры, мелькали люди в небрежно накинутых на плечи шалях, витали ароматы и звенели украшения. Ветра любили бродить по таким улочкам, вслушиваясь в многообразие звуков и запахов, вот и сейчас ветер позабыл о печалях. Прошло время, прежде чем очередная уютная улочка вывела на широкую лестниц, ведущую вниз, в центр города. Остановившись на ступенях, ветер прислушался: север, юг, запад, восток… Вечер. Тянущаяся из центра ладони незримая нить указывала вниз, маня чем-то тревожным и радостным. Центральная площадь показалась принцу настолько знакомой и уютной, словно он вырос в этом городе. Ступени кабана приветливо скрипнули под сапогами. Распахнув дверь, принц вошел в плотный вечерний гомон, наполнивший воздух наравне с запахами еды, благовоний и табака. Ра-Валка не было видно ни в зале, ни за стойкой, потому Солнце прошел по залу и поднялся на второй этаж, избежав очередного тяжелого взгляда. Здесь было тише. Принц медленно приоткрыл дверь, надеясь, что та не выдаст его неосторожным звуком. Не скрипнула. Комнату наполнял золотистый свет вечернего солнца. На столе высилась груда костей, оставшаяся от поросенка. Некоторые из них были целы, от других же остались обглоданные осколки – словно пировал дикий зверь. Рядом с подносом стояли кувшин и курильница с пеплом догорающих благовоний. Тонкая струйка дыма доживала свой век, погружая комнату в запахи хвойного леса. Он и уже слабый, тающий аромат приготовленного на открытом огне мяса навевали воспоминания о походной жизни и долгих разговорах у костра с братьями по духу. Солнце закрыл глаза, погружаясь в этот запах. На миг показалось, что вот-вот кто-то из товарищей пошутит и раздастся дружный смех вихрей… Принц открыл глаза Все это безвозвратно утеряно: кого-то одарила благосклонностью смерть, иных изменила жизнь. От всего, что он любил, остался всего один человек, что так же, как и Солнце стал чужим этому времени. Враг обнаружился на полу – дремал в потоке света, словно пригревшаяся на солнышке змея, сытая и довольная. Изящные руки больше не казались болезненно тонкими, очертания тела, едва проступающие под нижними одеждами слуг Розы, округлились, а ключицы, виднеющиеся в разорванном вороте, больше не напоминали кости, покрытые тонкой, как ткань, кожей. Принц бесшумно подошел и сел на корточки, рассматривая дремлющего врага. Солнце почти поллуны провел в кровати, пока вокруг него водили хороводы заклинатели и целители, Вечер же восстановился сам всего за пару дней. Снова вспомнилась догадка, прежде отброшенная как глупость, но она прекрасно объяснила бы это. Взгляд янтарных глаз прошелся по лодыжкам и укрытым белыми тканями бедрам, скользя все выше – по изящной талии, груди и тонкой белой шее. Умиротворенное лицо напоминало бумагу, на которой выразительными росчерками туши нарисовали брови и веера ресниц. Черные волосы отросли до плеч и лежали на полу, лишь одна упрямая прядка продолжала бороться с законами тяготения и стремилась ввысь. Не удержавшись, заклинатель поймал кончик непокорной пряди. На ощупь волосы оказались удивительно мягкими и приятными, как шерстка. У принца даже возникло желание погрузить пальцы в волосы и почесать злодея как котенка, вот только… Угольно-черные веера ресниц дрогнули и распахнулись. Черные глаза, в которых не было и тени сна, безмолвно воззрились на замершего принца. Некоторое время враги молча смотрели друг на друга. Вечер отстранился от руки и сел. Повернувшись, он посмотрел в окно, из-за чего ворот одеяния сместился и стал виден все еще алый след укуса, похожий на веночек. Янтарные глаза стали чуть светлее. В памяти принца промелькнуло воспоминание: кубическая клетка в пять чи и Вечер, сохраняющий достоинство даже в таком положении. В кандалах, в порванной одежде, с неровно срезанными волосами и следами побоев. Один в кругу врагов, с кровавыми отпечатками зубов на шее и с прямым насмешливым взглядом и горделивой улыбкой. Почему он продолжал улыбаться даже тогда? – Как успехи? – бархатный голос отвлек Солнце от воспоминаний, от которых кровь вскипала даже сейчас – сотворить такое с пленником в Его лагере? Зря, ой зря его тогда оттащили от провинившегося заклинателя! Раз уж он пленников кусает, то зубы у него явно лишние. И глаза. И ноги ему оторвать да переломать – тоже лишние. А уж насколько у него лишнее место, которым он думал… Принц покачал головой, стараясь отвлечься от воспоминаний. Они все давно мертвы, стоит ли хранить обиды. Вечер не торопил с ответом, нашаривая взглядом розовые туфли. –  Был в отделении стражи, разбирался с похитителями, – отчего-то голос стал хрипловатым. – Смертную казнь, оказывается, отменили. – Какое разочарование! – Вечер усмехнулся. С явной неприязнью он сунул лодыжку в туфлю и поднял ногу, рассматривая несчастную обувь, как врага народа. – Но не будем унывать: подобные игры им больше не доступны. – Что ты сделал? – Солнце нахмурился и против воли снова перевел взгляд на алеющий след укуса. – Боль, – Вечер снова усмехнулся и наклонил голову к плечу, скрывая след. Их лица оказались совсем рядом, а глаза встретились. Бездна заглянула в янтарь, озаренный солнечным светом. – Всего лишь боль. Но зато – каждый раз, когда они будут испытывать влечение. Да и иши с ними, Солнце, – последние слова прозвучали гораздо веселее. Злодей решил сменить не только тон беседы, но и тему, а туфелька беззаботно покачивалась в такт его словам. – Я узнал расписание речного порта: ближайший рейс послезавтра на закате. Если сегодня закончим с плачущим демоном, то еще успеем попробовать пирожных с кленовым сиропом. Резиденция Пламенеющих Кленов недалеко – часа три лету. – Тема Песни и Пламенеющих Кленов закрыта. Мы не будем вмешиваться, – пресек врага Солнце, хотя уголки его губ чуть приподнялись – эти невинные манипуляции с помощью пирожных даже забавляли, было в них что-то игривое и даже милое. – Поднимайся, нам еще надо успеть в Шелковый Дом, а потом на источник. Темный заклинатель хмыкнул, все еще довольный, как сытая змея. – Все будет так, как пожелает Солнце Империи, – мурлыкнул он, поднимаясь и сладко потягиваясь. На краю стола лежали аккуратно сложенные розовые лепестки. Вечер медленно надел их, проверяя, чтобы каждая складочка ткани легла в нужное место, и подвязал широким белым поясом, поверх которого затянул узкую розовую ленту и небольшой шнурок. Солнце своими глазами видел эту ткань порванной и окровавленной, но сейчас на ней не было и следа изъяна. Принц промолчал. Кажется, Вечер не плохо справлялся с починкой ткани, если это не перечило его замыслу показать ссадину на шее. Чи – 26-33см, то есть клетка размером 130-150см Бонус: Не удержавшись, заклинатель поймал кончик непокорной пряди. На ощупь волосы оказались удивительно мягкими и приятными, как шерстка. У принца даже возникло желание погрузить пальцы в волосы и почесать злодея как котенка, вот только… Вечер чуть шевельнулся, приподнимаясь, чтобы ладонь легла на его голову, и очень хитро посмотрел черными глазищами. Мгновение поколебавшись, принц все же запустил пальцы в волосы, перебирая их как шерстку котенка. Раздалось тихое мурлыканье. Закрыв глаза, Вечер наслаждался каждым движением, а взгляд янтарных глаз все бесстыднее скользил по телу, укрытому лишь тонкими нижними одеждами, омывая его подобно волнам, ласкающим берег. Покорность распростертого перед ним тела завораживала. Не сдержавшись, принц мягко сжал волосы и потянул их вниз, заставляя врага покорно подставить лицо свету и легкому едва уловимому прикосновению теплых губ... Вечер, довольно улыбаясь: Я ж говорил, я котик! Мягкий и пушистый! Солнце, в шоке глядя на отрывок текста: Этого не было в сценарии! Я требую адвоката! Я еще завещание не написал, чтобы эту черную мамбу целовать! *Черная мамба – входит в десятку самых ядовитых змей, достигает в длину четырех метров. Ее яд используется в медицине как мощное обезболивающее. Особое очарование этому существу добавляет тот факт, что черная мамба КРАЙНЕ агрессивна и внесена в книгу рекордов Гиннесса как самая быстрая змея. Что делать если вы встретили черную мамбу? Телепортируйтесь на**й!