Целый мир для двоих

Серёжа доверху налил молока в гранёный стакан и с наслаждением сделал глоток, когда его ухо привлёк шум из гостиной. Гремел Игорь, доставая из кладовки небольшую деревянную коробку и растрясая вековую пыль, которая вызвала бы кашель даже у не аллергика. Коробка приземлилась около недавно собранной и держащейся на одном добром слове ёлки. Серёжа вышел из кухни со стаканом в одной руке и шоколадным печеньем в другой и удивлённо уставился на Игоря. — Ну что, будем ёлку украшать, — гордо произнёс Гром. — И зачем этот хлам? Я же могу купить новую ёлку, какие хочешь игрушки. Почему бы это старьё просто не выкинуть? — Эх ты, — он стукнул Серёжу по носу, забрал из рук печенье и отправил себе в рот, а затем так же ловко отобрал молоко и сделал несколько глотков. — Эй! — На это Игорь лишь улыбнулся и, всё прожевав, вернул на половину полный стакан собеседнику. — Это же воспоминания, как их можно выкинуть? — Гром открыл деревянную крышку и достал из коробки аккуратно сложенный комочек из тряпочек. Серёжа удивлённо выгнул бровь, и тогда Игорь развернул тряпки. Там оказалось с десяток стеклянных ёлочных игрушек. — Мама их в таком виде хранила: хрупкие очень. Игорь по-доброму усмехнулся. Последний раз его мама и укладывала эти игрушки — давно же у него не было праздничного настроения и повода достать ёлку. Серёжа поставил на стол стакан и взял из игоревых рук белую птицу с зелёными блестящими крыльями — цветное стекло красиво переливалось на свету. — Это советские игрушки? — вопрос скорее риторический. — Они в идеальном состоянии. — Ага. Пацаном разбил несколько, задницу мне ремнём, конечно, надрали, зато потом берёг, как зеницу ока. — Он повесил на ёлку блестящую шишку и ткнул Разумовского в бок. — Будешь со мной украшать? Серёжа улыбнулся и с большим энтузиазмом принялся за работу, словно ребёнок, которому впервые позволили очень важное задание. Игорь с интересом наблюдал, как Серёжа вымерял, чтобы все игрушки висели на одинаковом друг от друга расстоянии и в одном месте не было скопления одного цвета — перфекционист за работой. — Да ладно, мы же просто для себя, никто оценивать не будет, — сказал Игорь, когда его отчитали за шар неправильного цвета ни в том месте. От этих слов Серёжа вдруг замер и приложил руку ко рту. С грустью взглянув на обеспокоенного Игоря, он поспешил пояснить свои мысли: — Я никогда не украшал ёлку с кем-то... — он немного помолчал и продолжил: — В детдоме ёлку не ставили: денег на одежду-то не всегда хватало. — Взял новый — зелёный с рельефными ромбиками — шарик и покрутил в руках. — Зато на городскую ходили, представления смотрели. Один раз я так не хотел уходить, что сбежал от наших. Катался на горках, гулял среди снежных скульптур... Меня, конечно, нашли, вот только я заболел и Новый год встречал в постели с температурой... зато Олег носил мне кексы с праздничного стола. Игорь улыбнулся, и вдруг резко полез в коробку, вытащил оттуда ещё одну заботливо свёрнутую тряпочку, из которой показался обильно обсыпанный блёстками кекс. Серёжа взял его, рассмотрел узоры на формочке со всех сторон, провёл пальцем по месту, где вместо краски и блёсток красовалось пустое место. — Самый первый Новый год, который я помню. Дядь Федя с тёть Леной пришли, вручили мне этот кекс, я побежал вешать на ёлку, но запнулся и грохнулся. Носом прям по основанию ёлки заехал — дядь Федя разбойником назвал. Хорошо хоть игрушка не разбилась, а только кусочек краски отвалился. Новый год я встречал с пластырем на носу. Серёжа усмехнулся, взглянув на игорев расквашенный нос, который сейчас точно так же был украшен пластырем, и попытался представить маленького Игоря в таком виде. Похоже, травмы — его верные спутники с самого раннего детства. Серёжа снова полез в коробку и, к своему удивлению, выудил оттуда двухстороннюю картонную фигурку, в которой с трудом можно было разглядеть собаку, явно нарисованную детской рукой. — А это что за шедевр советских мастеров? — усмехнулся тот. — О-о-о, а вот это точно нужно выкинуть. — Игорь потянулся, чтобы забрать вещь у Серёжи, но тот отвёл руку за спину. — Не-ет, это мы точно выкидывать не будем. — Разумовский с гордым видом повесил выцветшую картонку на самое видное место на ёлке и ударил Игоря по руке, когда тот потянулся, чтобы её снять. — Если у тебя своë детство отпечатано в голове, то у меня есть возможность прикоснуться к твоему только через пару фотографий, так что что не говори, а это — самая ценная игрушка в твоём чудо-ящичке в прошлое. Игорь вздохнул, тогда Серёжа подошёл ближе, взял его лицо в свои руки и посмотрел в любимые серые глаза. В его взгляде было столько тепла и нежности, что Игорь не смог удержаться и поцеловал его руку. — Расскажи, как вы праздновали, — прошептал Серёжа. — Да как все. Друзей у родителей особо не было, так что к нам приходили только дядь Федя с тёть Леной. Советские фильмы, праздничный стол, куранты, потом меня спать выгоняли. А я не хотел — сидел в гостиной, следил, как они пили, подслушивал разговоры. Засыпал прям тут, на диване, меня переносили обратно в комнату, а утром ругали, что чужие разговоры слушаю, хоть я никогда не переставал этого делать. Постарше стал — позволили с ними сидеть до поздна, только я всё равно засыпал первое время. Серёжа заворожённо слушал, прислонившись к игоревой груди, и пытался представить отремонтированную убранную квартиру, полную людей и признаков жизни, а не то, во что она превратилась теперь. — Мы с Олегом тоже не спешили спать — прислонялись к окнам, на салют смотрели, воображали, что когда-нибудь сами запустим... Мне так нравился салют... он был таким ярким и громким, будто в противовес всей серости и скуке детдома... — Мы с отцом тоже всё хотели салют запустить, да так и не получилось... Хочешь, я куплю? Вместе запустим. — А это не опасно? — Серёжа обеспокоенно поднял голову. — Не. Ну, даже если и опасно, думаешь, мне впервой будет встречать Новый год в больнице? — За это он получил локтем в живот. — Да шучу, нормально всё будет. У меня знакомый есть — конфискатом занимается — он столько этих фейерверков запустил, что даже с самым хреновым справится. Попросим его помочь. Серёжа улыбнулся и с благодарностью посмотрел на возлюбленного. — Спасибо... что впустил в свою жизнь. — Спасибо, что захотел стать её частью. — Игорь крепко обнял Серёжу и облегчённо вздохнул. Их первый совместный Новый год, вообще первый за много лет настоящий Новый год для каждого из них — с подарками, фильмами и семейной атмосферой. Впервые за долгое время у обоих на душе не разочарование, всепоглощающая тоска и одиночество, а разливающееся по всему телу тепло и вера в счастливое будущее.