Фиолетовые небеса. Змей

— Тебе понравилось со мной? — лениво интересуется Альв, почти не узнавая свой сорванный, осипший голос. — Глупый ссскальд… — шипит ему в шею мутант, его ладонь ложится в центр широкой груди и гладит под тканью, словно пытается так успокоить колотящееся о рёбра изнутри сердце викинга, — Конечно, мне понравилось. Больше, чем понравилось. Никогда так не кончал. Ты изумительный. Хорошо, что я зашёл в тот бар. Было бы кощунством позволить тебе умереть. И я даже не знал бы, чего лишился. Кого потерял… В голосе Змея где-то на самом дне слышится горечь и сильно припозднившийся испуг. Альв на мгновение чувствует себя виноватым. Хотя не ввяжись он в ту драку, они могли и не встретиться. Норны ткут свой узор так как ведомо только им. Сейчас уже поздно предаваться переживаниям и праздным мыслям. Поймав ладонь новы на своей груди, скальд подносит её к губам, молча целуя коронованные когтями пальцы. Один за другим. — Но всё ведь сложилось как должно. Мы встретились, и теперь я принадлежу тебе. Право трофея у нас чтят свято, — попытка успокоить и себя, и его неожиданно имеет противоположный эффект. — Трофея? — Змей вдруг ершится, привстаёт на локте, чтобы заглянуть в лицо синеглазого боженьки полным негодования взглядом. — Альв, ну ты же не вещь, какие в сингулярность трофеи! Возмущение мутанта такое искреннее, что Альв не может сдержать улыбку. Отчесывает пятерней медовые кудри со лба, закладывает одну руку за голову, второй поглаживая партнёра по плечу, стремясь успокоить. — У нас так принято. Тот, кого ты спас в бою, становится твоим. На правах нижнего или трэлла, если внешне трофей не удовлетворяет спасшего. Ты же сам говорил, что я принадлежу тебе. Там, среди растерзанных тел наших врагов. Я думал ты знаешь, о чем идёт речь. Глубоко вздохнув, Рос укладывается обратно на плечо викинга, крепко обнимая его поперёк груди. — Веснушки Эфемериды, я просто ляпнул, что пришло в голову, основываясь на архаичных бреднях, по которым живут твои соплеменники. Знаешь ли, скальды не мой профиль. Вы же почти не высовываетесь за пределы своих систем. Откуда мне было знать. Змей трётся щекой о его плечо. Такой тактильный и ласковый, такой не похожий на всё, что случалось с Альвом раньше. Его хочется обнять и не отпускать от себя. Вжать в свой бок посильнее. Целовать невероятные драконьи глаза, словно в его ложе нежится беглый ас, или полубог, рождённый от смертной великой воительницы. Рос совершенно нездешний, и Альву это нравится до мурашек по загривку. Весь он нравится. — Ну ничего, теперь я расскажу всё, что ты захочешь узнать о наших обычаях и культуре. Говорить с ним легко и приятно. Нова не отлипает от Альва. Трётся грудью и пахом о бок, рассылая по телу лёгкую истому. — А гермафродитизм у вас естественный? Частое явление? Это из-за космической радиации? Так вроде бы корабли колонистов были защищены от неё. Странно… От выбранной темы и вопросов Змея Альв морщится. Наверное, глупо с его стороны считать, что подобное мутанта не заинтересует, и всё-таки внутри все сжимается в склизкий холодный ком от еще совсем свежих воспоминаний. В ответ на это Рос сразу же всполошился. — Альв? Я что-то не то спросил? Змей слишком уж чутко улавливает перемену его настроения и приподнимает голову, чтобы заглянуть в глаза. — Нет, — выдавить из себя улыбку настоящий подвиг. — Всё в порядке, Рос. Ты имеешь право знать. Перед тем как начать, Альв гладит нову по щеке. На ощупь она по-прежнему невероятная. Чешуйки на скуле буквально ласкают пальцы. И улыбка на губах скальда становится чуточку живей. — У нас нет гермафродитов. Это то, из-за чего я сбежал. Изначально на кораблях отцов, что покинули Землю, было мало женщин. Меньше, чем мужчин. Поселившись в новых мирах, наши предшественники жили согласно закону асов. Женщины во всем были подобны мужам. Они сражались и осваивали суровые земли нашего нового дома. И гибли. Гибли чаще, чем мужчины. Так что стало некому рожать воинов. И тогда Альтинг принял закон. Тот из мужей, кто изъявит желание или же слабые воины, потерпевшие поражение в трех сражениях подряд, должны на пять лет отправиться на Материнский корабль. Чтобы дарить жизнь. Монотонный, ровный голос скальда, нараспев произносивший слова, почти убаюкивал. Но Змей слишком внимательно слушал, чтобы обмануться его интонациями. На последней фразе он рывком сел, недоверчиво глядя на Альва. — Погоди, погоди, что значит на пять лет на корабль, жизнь давать? У вас что, мужики рожают? Открытие было из ряда эпохальных. А он ведь только успел свыкнуться с мыслью, что у него младший сводный брат беременный ходит. Эти чёртовы полукровки умай кому угодно порвут шаблон. — Вместе с нашими отцами с Земли ушли и певцы спиралей. Они меняют тело выбранного воина, и в нем формируются все нужные органы. Змей слушал, хмурясь и внимательно вглядываясь в слишком уж спокойное лицо скальда. — Ага, генная инженерия. Понятно. Но не проще ли создать нужное количество женских эмбрионов? Вырастить их в псевдо-матках и не страдать фигнёй. Это же… — Альтинг запретил вмешиваться в процесс рождения новых скальдов. Так нам появляется воля ассов. Больных и слабых младенцев отбраковывают. Здоровых растят в казармах как достойных воинов независимо от их пола. Обычно на материнский корабль отправляются добровольно. Или те, кто проиграл много схваток, тем самым потеряв честь. Но я… Просто очнулся в зале певцов спирали. Уже после изменения. Мне зачитали приказ хевдинга уже после того, как подвергли изменению. Перед завершающей операцией. Это чудо, что мне удалось сбежать. Я бы убил себя, но не позволил отправить на материнский корабль. Не подумай дурного, давать жизнь почётное и благородное предназначение. Но Зигфрид поступил недостойно, опаивая меня сонным зельем и отправляя на изменение без ведома. Он договорился с моим партнёром, Скафти. Наверное, посулил ему повышение или что позволит приходить ко мне на корабле и зачать ребёнка. Не знаю! Как мой верхний, Скафти мог вызвать Зигфрида на бой, за то, что он сделал. Отстоять своё право на меня. Уберечь от изменения, которому причиной стала лишь похоть Зигфрида. Я был сильным воином. Я не проиграл ни одной битвы и не изъявлял желания стать дающим жизнь. Но они сговорились. А меня ждала операция по окончательному изменению. И я сбежал. Украл разведывательный челнок, сжёг в нём все маяки и отправился так далеко, как хватило топлива. Теперь ты знаешь. Я не только нитс, но ещё и не мужчина. Если бы завершили операцию, убирая все это непотребство у меня между ног, наверное, было бы лучше. Но я не мог ждать. Тогда меня бы сразу отправили на материнский корабль. А оттуда уже не сбежать. Только удавить себя трубками для питания. Слышал некоторые там так делают, когда не могут больше выносить постоянного насилия и операций извлечения. Змей сидел совершенно неподвижный, кажется, даже не моргал. Только смотрел своей ядовитой зеленью глаз, с узкой прорезью зрачка, на лежащего перед ним викинга, рассказ о культуре родного народа которого вдруг стал исповедью. Отмереть и заговорить было не так уж легко. Уроборос вначале дотянулся до руки скальда, вцепившись в неё своей. Наверное, слишком сильно, потому что Альв шумно вдохнул, подняв на нову потемневшие до черноты глаза. В них плескался немой вопрос. И Змей мотнул головой сбрасывая оцепенение. — Всё хорошо. Я понимаю, — начал было он, и тут же осёкся. — Нет! Я нихуя не понимаю! Значит у вас принято превращать мужчин на время в гермафродитов. Что ещё за окончательная операция? Какое еще извлечение? Почему речь идёт о насилии? Почему твой сраный партнер, или кто он там, позволил всему этому случиться! Как вы вообще живете в такой гнилой системе? Это же нелогично! Глупо! Бесчеловечно! Твою мамашу! Это пиздец! Да у меня это в голове не укладывается! Змей вдруг подался вперёд, влип грудью в грудь скальда, жадно вглядываясь в его лицо. — А хочешь, я натравлю на ваши системы моих сводных братьев? Знаешь, у меня отличная семейка. По маминой линии одни военные. Вссссееее четверо братьев-полукровок. Убедить их в необходимости корректировки вашего социума не будет проблемой. Эти гибриды новы с умай-ар поразительно повёрнуты на справедливости, чести и правах разумных особей. Нам то и надо просто пересказать всё, что ты только что мне поведал. Или лучше слить координаты ваших планет сразу умаям? Вы ведь обосновались достаточно далеко от границ Федерации? И наши системы от вас не близко. Греи быстренько наведут порядок и гуманизм. Они это очень любят, под благовидным предлогом раздербанить расу себе на пары. Милые ребята. Муж моей матери, которого она допрашивала как шпиона, да в процессе отяжелела моим любимым младшим братом Ясоном, тому яркий пример. В ответ Альв обнимает его крепко и почти зло. Шумно дышит в макушку, спрятав лицо в волосах. Ярость Змея и желание ввязаться в межрасовый конфликт из-за него одного подкупает. И пугает до ужаса. Скальд глухо шепчет, не размыкая объятий. — Тише. Тише, любовь моя. Всё хорошо. Не нужно ни во что вмешиваться. Никого натравливать. Не говори глупостей. Знаешь, моя мать говорила, каждый народ получает тех правителей и тот уклад, который заслуживает. Не стоит развязывать войны только потому, что ты не понимаешь чужих традиций. Да, со мной обошлись жестоко. Но многие идут на корабль матерей добровольно. Остаются там надолго. Под его руками мутант расслабился и притих, уложив голову на широкую грудь викинга, слушая его голос и ровное сердцебиение, что гулко стучало в ухо с той стороны реберной клетки. — Я просто приглянулся хевдингу. Он давно пытался уговорить меня на брак. Но у меня был Скафти. Мой десятник. Наверное, не самое разумное решение строить отношения с подчинённым. Мы росли вместе. Наши матери были боевыми сёстрами. Воительницами, которые всегда сражаются плечом к плечу. Никогда не мог подумать, что он предаст. Хотя то, что я хэрсир, а он простой карл, всегда вносило в наши отношения долю диссонанса. Скафти пытался утвердиться. Никогда не заговаривал про брак. Наверное, мне следовало задуматься о том, к чему всё идёт, раньше. В палате певцов спирали с ноющим от насильственного изменения пахом, в котором выросла вагина, уже немного поздно думать о том, что же пошло не так. Альв коротко, невесело засмеялся, погладив затылок новы, смирно лежащего на его груди. — После изменения проводят операцию. Убирают все внешние женские органы. Влагалище соединяют с анусом, формируя там мышечный сфинктер. Говорят, он каждый раз после вторжения затягивается тонкой кожицей, чтобы предотвратить попадание инфекции внутрь. И обитателей материнского корабля лишают девственности каждый раз. Вновь и вновь. Просто в свое время Альтинг решил, что воину надлежит оставаться мужчиной, даже отдавая долг народу, рождая новых воинов. Влагалище между ног у мужика может оскорбить ассов. Вот его и убирают. Тяжело вздохнув, Рос ворочается в медвежьих объятиях, тихо ворчит. — Безупречная логика. Всё продумано. Нет слов. Давайте сделаем из воина гермафродита, но перешьем ему влагалище в задницу, а то вдруг боги оскорбятся, наблюдая как мы дрючим своих собратьев на материнском корабле без их согласия. А рожать потом как? Тоже через жопу? — Какое там. Кесарево. Раз за разом. Пока мышцы могут срастаться. Потом просто стягивают хирургическим полотном и открывают разрез при потребности. Насколько я слышал. Никогда не был на материнском корабле. Хотя Скафти предлагал. У нас это честь. Только самые сильные воины могут передать своё семя и зачать дитя. После обучения и сыновей и дочерей отправляют в подчинение родителям. Рос дернулся и тихо застонал, как от зубной боли, которая превысила порог его терпения, и теперь отчетливо хочется начать выдирать себе зубы пальцами. — Ааальв, милый, ты же понимаешь, мне так хочется наведаться к твоим соплеменникам и всё там разъебать к Эфемеридовой бабушке? Это же полнейшая дикость! И твои аргументы о чужой культуре не сильно-то помогают. Разомкнув объятия, Альв позволяет нове привстать над ним лишь для того, чтобы обхватить ладонями остроскулое лицо и накрыть его губы поцелуем. Раздвоенный язык уже знакомо проникает внутрь. Чужое дыхание обдает жаром. Скальд пьёт его как противоядие от своего прошлого. Как золотой эль с божественной тризны грядущего Рагнарёка. Пьянеет от тяжести лежащего на нём мужчины, отчётливо понимая, пути назад больше нет. — Забудь. Это просто история. История чужого народа. Какое тебе дело до них? Я ведь тут. С тобой. И буду твоим, пока ты сам будешь этого хотеть. Так какая разница, что там делают друг с другом мои соплеменники и во что верят? Эта тактика имеет куда больший успех. Потому что Змей очень быстро успокаивается, выкинув из головы планы возмездия. Здесь и сейчас его интересует только рот его партнера и возможность ерошить непослушные медовые вихры на дурной голове синеглазого боженьки. — И что теперь? Что мы будем делать дальше? — спрашивает Альв, кое-как оторвавшись от сбивающего дыхание поцелуя. — Ну… — Змей тянет задумчиво, скользнув раздвоенным языком по своим губам, припухшим и блестящими от поцелуя, — Познакомлю тебя с отцом. Он будет в восторге. Покажу самые красивые из наших планет. Броню тебе хорошую подберем. Мне ещё отчеты об экспедиции сдавать и заканчивать курс лекций для агоры социологов. Планы Змея казались столь же заманчивыми, сколь неожиданными. — Мммм… Отец не опечалился что я муж, а не дева? У вас тоже существует практика мужских браков? И что ещё за Агора социологов? Ты разве не пират? Видимо против брони и экскурсии по колониям нов скальд не нашёл чего возразить. Уроборос, нависающий над викингом на воткнутых по обе стороны от его лица локтях, тихо фыркнул. — Милый, я же нова. Какие ещё мужские, женские браки? У нас в принципе в законодательстве нет обозначений пола. Гражданин и никаких заморочек. Мутации, знаешь, бывают разные. Никто не станет разбираться как там создающие пару будут совершать коитус. В крайнем случае, всегда можно соединить гены в институте репродукции и получить здоровое дитя из псевдо-матки. Я, кстати, так на свет и появился. Папаша мой очень сильно любил генерала Медузу, заебал её своими чувствами до того состояния, что маман выдала ему свою яйцеклетку, разрешение на создание ребёнка и перевод на другой флагман, лишь бы научный офицер, считающий, что любовь наивысшее благо и единственно верный повод размножаться, съебнул с её окружения. Так и появился я. Мать, кстати, согласилась в итоге с теорией отца о том, что чувства для нов маркер генетической совместимости. Ему даже индекс гражданина повысили за статистические исследования на эту тему. Ощутимо так повысили. Настолько, что папа один стоит больше десяти профессоров из своей агоры. Я из детишек Медузы единственный унаследовал все сильные стороны обоих родителей. Братья мои младшие не настолько круты. Хоть у них отец умай-ар. Они по большей части страшненькие как смертный грех. Особенно Ясон. У него, знаешь, челюсть эта разъемная как у умай, только на щеках нет кожистой складки и клыки торчат прям наружу. А внутри рта ещё и их сраные жвала. Ядовитые, по нашему с мамой принципу. Милаха, короче. Но характер — не чета мне. Добряк, тихоня и весь из себя правильный. Прирождённый воин, короче. Тебе бы он понравился. Разговор постепенно перешёл в более приятное русло, и Альв расслабился. Раздвинул ноги, позволяя Росу устроиться между них, натянул тонкое полотнище покрывала на покрытые чешуёй плечи мутанта. Уложил тяжёлые ладони поверх них. — Мне нравишься ты. Этого более чем достаточно. — О да! Хрена лысого я тебя покажу своим братьям, пока они не найдут себе пары. Знаю я эти их умайские закидоны. Попытаются на тебя сверкнуть своими змеиными глазенками, придушу нахер, и никакой телекинез не спасёт. Ворчание Уробороса стало тише. Он притерся щекой к груди скальда и почти шептал. — Ммм… Господин мой ревнив и жесток. Как романтично. В ответ на ироничное замечание викинга нова легонько ткнул его пальцами под ребра. — Заткнись, идиотина. Никаких «господинов», все эти игры в подчинение дурно пахнут. Я за равноправные отношения и крепкий союз равных разумных любящих существ. В конечном итоге, по папиной теории только от таких браков рождаются сильные новы. А я хочу змееныша с синими глазами. Может даже не одного. Теорию надо подтверждать статистически… Сонный шёпот Роса постепенно стих, а Альв ещё долго лежал, опасаясь шевелиться и слишком громко дышать, чтобы не потревожить притаившееся на его груди счастье.