Масленица

Наступила весна. Сегодня начиналась Масленица. Уже был март. Снег начинал таять, животные- просыпаться от спячки, а птицы уже снова издавали трели. Так и в деревни, казалось, всё ожило, все суетились и готовились к празднику. Среди них выделялась одна небольшая фигурка, выскочившая с корзинкой из одной избы и окольными путями ушедшая в лес. Через некоторое время в тот же лес направилась ещё одна фигура, но уже на лошади, и державшаяся спокойно и уверенно. Вскоре, проезжая мимо небольшой поляны, она остановилась, заметив первую фигуру. Это была невысокая девушка с тёмными длинными волосами. Она неподвижно сидела, видимо, задумавшись о чём-то. "Похожа на ангела..."-промелькнуло у всадника в мыслях. "А что такая красавица делает в лесу?"- её мысли прервал незнакомый голос и близко подъехавший парень. "А вам что за дело? Да и кто вы вообще?"- несколько отрывисто спросила она. "О, так она не знает. Необычно для крестьянки. Что бы ответить..."- задумался он. "Да Иван я." "Иван?" "Сын торговца, приехавшего сюда на праздник." "Разве у торговцев есть лишние лошади?" "Я...у меня отец и лошадей продаёт." "Вот как. Тогда что делает в лесу сын купца?" "А что делает здесь дочь крестьянки?" "Как вы...а, ну да, моё платье говорит само за себя. Я...пытаюсь найти первые травы." "А праздник?" "...на нём меня не будет." "Так Масленица же, блины будут." "Толк мне от блинов, если младшая сестра болеет, а трав ещё нет." "А врач?" В ответ была усмешка. "На него деньги нужны, а их у меня и в помине нет." Несколько секунд было молчание, во время которого каждый что-то обдумывал. "А всё-таки, почему вы здесь, а не на празднике?" "Меня охотник попросил выследить одну рыжую плутовку. Такую с чёрной подпалиной у правого глаза." Руки его собеседника сжались. "Зачем она вам?" "Ну а зачем лисы охотнику нужны? Шубу из неё сделает или ещё чтонибудь..." "Нет." "Прости?" "Я...-послышался вздох. -Ты её не найдёшь в ближайшее время точно." "Почему?" "Она ждёт потомства. Может даже и недели не пройдёт." "Откуда ты...?" Он осёкся, увидев взгляд голубых глаз, устремленных на его лицо. "Скажи охотнику, что тебе не удалось её найти. Не говори ему про потомство, прошу! Иначе он будет ещё более упорно искать и тогда...-её руки сжались в кулаки. -Он убьёт её и всю её семью, не дав им и единого шанса". "Ты ангел." "Ангел? Я не могу им быть, они на небе обитают." "В таком случае ты ангел, спустившийся с неба." В ответ послышался смех. "Нет, это падшие ангелы, и я точно не из них." "Даже если так, я не скажу охотнику об потомстве, раз они тебе так дороги." "Спасибо." И её лицо озарила лёгкая улыбка. Несколько секунд было тихо. "Ладно, пожалуй отец будет меня искать скоро. Прийди всё же на праздник." "Не уверена. Но если всё же решусь, то прийду." "Я буду рад". В этот момент он вскочил обратно на коня и уже хотел ехать, но остановился. "А твоё имя?" "Меня зовут Василиса." И посмотрела на него. Он почувствовал странное тепло в груди, резко ударил шпорами по лошади и почти галопам поехал обратно. Несколько секунд она стояла, с улыбкой думая о чём-то, а затем ушла в глубь леса. Наступил вечер. Василиса вместе с Прасковьей сидели в избе и разговаривали о прошедшем празднике. "Жаль, что ты не пришла. Было весело." "Не сомневаюсь, на то и праздник." "А ещё сын барина вернулся." "Какой сын?" "Да говорила же, был у него сын, но два года назад отослали в Европу. " "Напомни, а за что его отослали?" "Ты меня вообще слушаешь, когда я говорю? " "Да, просто задумываюсь иногда." "Ладно, повторю. К девкам приставал, проходу не давал..." "А, вспомнила. Бедная Марфа." "Да, жаль её." Несколько секунд было тихо. "Надо будет мне перед сном помолиться за неё. Ну так, что сын барина?" "Да он вернулся. Всех распугал, все его стороняться." "Грустно ему, наверно." "Сам виноват. Хотя, грустно ему и правда было. Как-то нервно ходил и то в одну, то в другую сторону глядел, будто ищет кого-то." "Странно. А у него есть друзья?" "Друзья? Да почём я знаю. У такого? Друзья? Не думаю." "Ты что-то больно не любишь его." "Ага, сам напросился. Так он здесь и надолго задержаться вздумал." "Да, ты ему проходу точно не дашь." "Это верно, да я больше за тебя боюсь. Ты у нас робкая, отпор давать не умеешь." "Да смысл ему ко мне лезть, если других девушек много?" "Дак те-то опытные, сразу отгонят, а ты нет." "Жаль отгонять кого-то ни за что." "Ладно. Через два дня на поля пойдём, и сын барина должен быть. Посмотришь на него. Может мнение изменишь." "А какой он хоть вообще? Ты-то, может, его и видела до отъезда, а я всё в лесу, да доме." На несколько секунд Прасковья отложила веретено и сидела задумавшись. "Лихой. Красивый(в ответ послышался смех). Упрямый. Озорной. Ветреный." "Но на красивом ты паузу сделала." "Да что ты понимаешь. Ну, может и правда красив, да ветер в голове и барин, сама понимаешь, не по нас он." "А всё-таки поглядеть на него хочется..." "Ничего, поглядишь вдоволь, стоять наверняка будем долго." Прошло два дня. Пришло время идти на нерастаявшие поля, чтобы слушать речь барина о важности работы и прочем прочем. Они стояли уже несколько часов. Крестьян расставили в линию по возрасту, и Василиса оказалась рядом с Прасковьей, чему, несмотря на то, что это было уже не впервой, была рада. Барин, уже не молодой мужчина лет 40, но всё ещё сохраняющий бойкость, неторопливо проходил мимо людей, периодически говоря что-то или совещаясь с советником. Судя по роящимся разговорам вокруг, сын барина пока не показывался, и было не известно, будет ли он вообще. К тому моменту, когда барин уже подошёл к ровесникам Василисы и понемногу подходил к ней и её подруге, приехал сын, скача на коне галопом, но, осознав, что уже слева от него пошли девки, несколько уменьшил пыл, пытаясь красоваться. Разговоры затихли. Василиса пыталась оглядываться в попытках увидеть его, но поняла, что нужно просто ждать. Барин не высказал особой радости приезду сына, но отправить того обратно было невозможно, поэтому пришлось сделать вид, что его нет, и продолжить осмотр. Вскоре он дошёл и до Василисы с Прасковьей, но, поняв, что здесь обсуждать и ничего, пошёл неторопливо дальше. А сын тем временем, как раз проезжая, смотрел в их сторону и, увидев знакомое лицо, подмигнул и поехал дальше. Василиса не сразу поняла. Поняла, что лицо Ивана сына торговца и лицо сына барина - это одно и тоже. А, когда поняла, решила, что с ним надо будет поговорить. Когда-нибудь потом, но в ближайшем будущем. Это произошло лишь через неделю не смотря на то, что Иван почти ежедневно проезжал в лесу мимо поляны. Наконец, ему улыбнулась удача, и он увидел знакомое лицо. "Почему так долго тебя не было?" Василиса даже не подняла головы. "Я спросил..." "Почему ты не сказал мне правду?" "А?" "Почему ты соврал? Чего ты хотел добиться?" - и голубые глаза устремили на его лицо недовольно-грустный взгляд. "Я..." "Что?" "Скажи я правду, ты бы убежала. Или закричала. Может, ударила даже." "Нет, бить я бы не стала в любом случае." "Как бы то ни было, ты бы сразу отвернулась от меня, не дав мне и шанса." "А у тебя...совсем никого нет?" В ответ послышался смешок. "Отец только, да и тот меня в Европу уже отправлял, лишь бы не мешал, да девок не трогал." "...Дурак ты." "А?"- на его лице отразилось удивление. "Врёшь и не краснеешь. Знаю же, что не это главная причина, так зачем врёшь? Зачем?"- голубые глаза смотрели на него с укором. "А зачем мне врать?" "Ну со сословием ты соврал, с именем тоже, и вот опять начинаешь." "Вообще-то, меня и правда Иваном зовут, и здесь я тоже правду сказал." "Уверен?"- она уставилась на него, будто пытаясь разглядеть правду через его глаза. "Абсолютно." "Тогда это я дура." Василиса легко встала и отошла в сторону, задумавшись о чём-то. "Почему?" "Тебе так никто не сказал..."-услышал он едва различимый шёпот в ответ. "Что такое? Скажи!"- Иван начал уже тревожиться. Она повернулась, глядя на него с грустью и болью в глазах. "Тебе лучше будет присесть, как и мне." Он покорно сел рядом. "Помнишь Марфу?" "Да, как же мне её не помнить." "Что было между вами?" "Зачем тебе..." "Что было между вами?" В ответ послышался вздох. "Ничего серьёзного. Я, вроде, ниразу её не целовал даже. Обнимал, и то несколько неловко." Сдавленный возглас. "Что такое?" "Я в порядке, просто..." - и он увидел, что в её глазах начали выступать слёзы. "Ты должен знать. Знать, почему все избегают тебя. Знать, почему отец тогда тебе отослал, а теперь делает вид, что тебя нет. Марфе пришлось нелегко. Не знаю, знал ли ты, но у неё была свадьба уже после того, как ты уехал. Поэтому тебя и отослали. Но...вскоре родился ребёнок, и муж решил, что он не его. Что он от тебя. Марфе было тяжело. От неё отвернулись все, муж выгнал с ребёнком, и она жила здесь, на этой поляне. Я помогала ей как могла. Но..."- тут Василиса не выдержала и начала плакать. Иван сидел, не зная, пробывать ли её успокоить, и в то же время чувствуя, что сейчас он узнает что-то плохое. "Извини, не выдержала. Он...муж убил ребёнка. Пока Марфа искала в лесу ягоды. А когда она увидела, она.... Я нашла её только через несколько часов. Раскачивающейся на ветру со старой верёвкой на шее. Как я корила себя, как корила, что не пришла раньше! А затем обнаружили и мужа с ножом в сердце."- с каждым сказанным словом Иван всё больше и больше бледнел. К концу он напоминал цветом лица только что вытканное полотно. Послышался нервный смех. "Так значит вот. Вот, почему все бегут от меня. Вот, почему, завидев меня, все замолкают. Я убийца." И тут он резко встал и пошёл в сторону леса. "Куда ты?" "Боюсь, искупить свою вину я смогу только лично извинившись перед всей её семьёй. А для этого, мне вначале нужно попасть туда." Василиса побледнела, вскочила и побежала за ним, наконец схватив его за руку. И услышала плач. "Это...это всё моя...моя вина. Если бы я знал...если бы...они были бы живы...а теперь...мне нет прощенья." "Прощенье есть всегда. Ты всегда можешь попросить его. Если уж не у человека, то у Бога. И он простит, если твоё расканье истинно." "Какое дело Богу до такого, как я." "Ему есть дело до каждого, даже до нас с тобой. А теперь, сядь на секунду. У меня есть кое-что." Он удивленно посмотрел на неё. "Просто сядь. И не оборачивайся." "Ладно." Послышались шаги, какое-то копошение, затем обратные шаги. Он почувствовал, как что-то оказалось в его правой руке. "Можешь смотреть." Он увидел маленькую брошь, немного посеребрённую и напоминающую птицу. "Это..." "Марфы. Она дала мне её на счастье. Но, думаю, тебе она куда более важна." "Спасибо." "Не благодари. Береги её." Тут она почувствовала прикосновение к своей руке. "Я знаю, что мне нет прощенья, и меня все боятся, но, может...у нас выйдет быть приятелями?" "Думаю, это возможно. Нам всем нужна опора." В это время солнце немного вышло из-за верхушек деревьев, заставив брошь переливаться. Всё эти дни, прошедшие со смотра до встречи с Иваном, Василиса была как на иголках. Она упорно уходила от разговоров с Прасковьей о произошедшем, боясь, что та выведет её на чистую воду. Наконец, пришло время вместе пройтись по деревне за покупками, и Василиса не смогла отказать. Основную часть пути говорила Прасковья, пока её спутница грустно смотрела на виднеющийся за деревней лес. "Что случилось?" "А?" "Ты, конечно, молчаливая, но сегодня как-то особенно сильно. Что стряслось?" "Да, просто всю ночь провела в молитвах за Марфу. Не могла заснуть." "Вот как. А, всё же, какой этот Иван бесстыдник!" "О чём ты?" "Да он же на том смотре подмигнул. Не будь его отца рядом, ух как бы я ему накостыляла!" "Так...он подмигнул тебе?" "Ага, а кому ещё? Знает же, что со мной заигрывать не стоит, так нет, беду себе на голову ищет. Ну ничего, вот попадётся мне, ох я ему тогда..." В это время, навстречу им шёл Иван, с интересом заглядывающий в лавки и, видимо, не особо знавший, чем себя занять. Прасковья с Василисой увидели его, но решили сделать вид, что не заметили, а он был слишком погружен в собственные мысли. И, лишь поравнявшись с ними, Иван поднял глаза и радостно подмигнул. Несколько секунд, и вот уже он отскочил, стоя у двери в одну из лавок, но всё ещё с улыбкой удовольствия на лице, пока Василиса пыталась успокоить и оттащить Прасковью, готовую кинуться на него с кулаками. "Ну, ты что, дорогая моя? Я просто поздоровался." "Никакая я тебе не дорогая и не твоя. А твои здороваться я знаю, вначале блин подмигнёшь, а там уже и объятья пойдут." "Ну, это ты на собственном опыте знаешь, не правда ли?" Прасковья побагровела от смущения и злости, и Василисе пришлось прилагать не мало усилий, не давая ей приблизиться к нему. "Не будь её, ты бы уже у меня не улыбался, а молил о пощаде." "О пощаде в любом случае бы не молил. Да и вообще, может, я и не с тобой здоровался." Пока на лице Василисы отобразилась смесь удивления и испуга, Прасковья уже полыхала от ярости. Сдерживать её было просто невозможно, и Иван оказался зажат у стены, и не известно, что было бы дальше, если бы в это время не появился советник барина. "Что происходит?" "Этот барский сын к нам лез." Взгляд переместился на Ивана. "Признаю, в основном, это моя оплошность. Поэтому я приношу извинения за своё поведение, и, надеюсь, спор исчерпан." Взгляды переместились на советника. "Так и быть. Отпустите его." Прасковья с большой неохотой отошла, после чего Иван раскланялся и удалился. Обратную дорогу они шли молча, не считая изредких, еле слышимых проклятий со стороны подруги Василисы в адрес барского сына. "Что было между тобой и Прасковьей?" Они снова сидели на поляне. На сей раз было пасмурно, что их не особо тревожило. "Что-то в последнее время тебе стали интересны мои взаимоотношения с девушками. Не уж то ревнуешь?" "С чего вдруг? Я же твоя подруга. Просто, судя по твоей фразе тогда, между вами что-то таки было." "Ну да, это ты ловко подметила. Было, не отрицаю. Много времени с того момента прошло. Всё ещё, когда вижу её лицо, красное от злости, одновременно вспоминается покрасневшее от смущения, когда мы ночью гуляли тайком, а её голова лежала на моей груди. А потом до неё дошёл слух о моём поцелуе, уже даже не помню с кем, и всё закончилось." "А...она была счастлива с тобой?" "А?" "Я о том, чувствовала ли она, что больше ей ничего не нужно, и у неё есть всё?" "Не знаю. Сложный вопрос. Лучше бы у неё спросила, хотя, думаю, она не ответит. Но, тогда, в те минуты, я полагаю, она вполне могла быть счастлива." "Что же ты за человек такой?" - тут она резко встала, и её глаза, полные чистосердечного гнева, пронзили его. "Она была счастлива с тобой, а ты её оскорбил и пренебрёг. Чем она заслужила это? За что ты обрёк её? За что ты обрёк затем и Марфу?" На последнем предложении Иван побледнел и тоже вскочил. "Я не знаю. Правда. Может, я тоже пытаюсь найти что-то, что ты называешь счастьем, во всех этих девушка, объятьях и поцелуях. Но, каждый раз я осознаю, что это не то, и пробую снова. И снова." - он уже не столько говорил, сколько кричал. В это же время появился ветер, покачивающий верхушки деревьев. "А может, это не твоё счастье? Может, ты можешь найти его в чём-то другом? Может, ты найдёшь своё счастье в помощи другим или даже в Боге." - её голос, вначале практически кричавший, под конец перешёл в обычный и даже несколько более тихий. "Боюсь, ты слишком наивна. Такому, как я, совершившем уже столько проступков, точно не найти своё счастье." "А может, ещё не всё потеряно? Может, и тебя ждёт что-то светлое впереди?" -её глаза, до этого полные гнева и укора, теперь, казалось, сами были наполнены светом. Что-то снова шевельнулось в его груди, похожее на то, что он почувствовал в первую встречу. "Я не знаю...правда не знаю." В этот момент Василиса подошла к нему и положила свою руку на его плечо. "Но, если ты захочешь, я могу помочь тебе с поисками твоего счастья. Насколько это в моих силах. Может, покажу что-то новое, научу чему-нибудь и смогу подтолкнуть в нужную сторону." "Не думаю, что ты меня сможешь научить чему-то новому. Тому, что только могли, я уже выучился в Европе." В ответ она улыбнулась. "Боюсь, отнюдь не всё возможно было тебя открыть и показать в Европе." В этот момент они заметили, что из-за тёмных туч наконец показалось солнце. В следующий раз Василиса пришла на поляну уже без корзины, что удивило Ивана. "Сегодня мы пойдём в лес. Однако, я буду впереди. Учти, обычно ты в него входишь как хозяин, но теперь ты - гость." То, как Василиса спокойно и ловко перешагивала кочки и находила маленькие, еле видимые тропинки вызвало у Ивана восхищение. Он оказался как будто в совершенно незнакомом лесу и решил полностью довериться ей. Ему даже пришло в голову, что сейчас он готов идти за ней куда угодно, не о чем ни тревожась. Вскоре стали заметны птицы, которые с интересом смотрели на них с ветвей деревьев, но не улетали. В какой-то момент вдалеке был даже виден олень, поглядевший на них, но затем продолживший также спокойно щипать траву. Вдруг она остановилась села на траву и жестом показала сделать тоже самое. Они оказались на небольшом пригорке, откуда открывался вид на нору. Возле неё лежало семь детёнышей, покрытых коричневой шерстью, а рядом их мать - лиса с чёрной подпалиной у правого глаза. Они провели основную часть дня, сидя здесь и наблюдая за играми детёнышей, затем ещё походили по лесу и также не спеша двинулись обратно. После этого периодически они снова устраивали такие вылазки в лес, чтобы поглядеть, как живёт семейство лис. Все эти встречи Иван замечал корзинку, наполнявшуюся целебными травами, и всё усиливающуюся задумчивость Василисы, показывающие, что её сестре лучше не становится. Один раз он не выдержал и подробно расспросил, что происходит с ней. На следующий же день он отправился в город, к доктору, и купил лекарства. Иван отдал их Василисе на следующей же встрече. Это оказалось не просто, но он сумел убедить, дав согласие,что, если лекарства подействуют, и сестра выздоровеет, она отдаст остатки соседям, у которых тоже есть больные. Так и случилось. Через неделю вылазки к семейству лис пришлось прекратить. С каждой встречей Василиса становилась всё, бледнее, медленнее, и вскоре уже Ивану приходилось идти впереди. После того как один раз она почти упала в обморок в лесу, было решено, что встреч на поляне вполне хватит. И, сидя рядом с ней на траве, Иван заметил, что платье, которое и до этого было немного ей широко, теперь висело мешком. И не выдержал. "Скажи, ты вообще хоть что-то ешь?" "А?"-слабым голосом откликнулась она. "Я же вижу. Вижу, что ты похудела. Что становишься всё слабее. У тебя вся семья голодает?" Её глаза грустно посмотрели на него и даже, к его удивлению, с какой-то злостью. "Не мы одни голодаем" - отрезала она. "Что ты имеешь в виду? Твои соседи тоже голодают? Может, я могу принести что-нибудь съестного..." Тут уже она не выдержала. "Не будь дураком. Не мы одни страдаем. Сейчас голодают все. Потому что весна, урожай лишь в конце лета, ярмарка не скоро, да и на ту везти нечего. Запасов уже ни у кого нет. А то, что ты принесёшь еды на неделю, хватит ровно на неделю. А потом снова голод. Ты лишь продлишь им муки." "Но я же должен что-то сделать! Ты же иначе...умрёшь от голода." В ответ она улыбнулась. "Я вряд ли. Протяну как-нибудь. Я ещё нужна своей семье. Вот за них куда больше смысла волноваться, потому что, хоть я и отдаю им всю еду, этого не достаточно." Они расстались, оба в мрачном расположении духа и каждый с какой-то тяжёлой думой. Встреч не было полторы недели. Василиса совсем ослабела и могла перемещаться лишь по дому и то с трудом. А Иван уехал в город. Вдруг еда вернулась. Но никто не мог толком объяснить ей откуда и пришлось самостоятельно отправиться выяснять это. Сейчас было время работ, и все были в поле, поэтому улицы в деревни были пусты. После долгой ходьбы она обнаружила новую, незнакомую избу, которую, видимо, выстроили несколько в спешке. Да и избой назвать её было сложно, скорее, этакая немного кривая коробка. Немного подумав, она решилась зайти внутрь. Там было не особо много место, и приходилось немного нагинать голову. Впереди неё стояла женщина, толковавшая о чём-то с кем-то впереди. Через несколько секунд она ушла, держа в руке две булки хлеба, и открыла Василисе вид на Ивана, стоявшего за подобием прилавка и теперь с радостью смотревшего на неё. "Я рад, что тебе стало легче. Зайти к тебе в дом побоялся, поэтому решил хотя бы доставить еду одной из первых." "Что... что ты здесь устроил?" "Помнишь, ты сказала, что еды на неделю хватит лишь на неделю, и затем снова голод? Ну, так я подумал над этим и решил организовать постоянную помощь в отношении еды." "То есть?" "То есть, сейчас, пока нет урожая, и все голодают, можно приходить и брать. Даром. Сколько нужно." "А отец?" "Он сказал, что я могу делать то, что считаю нужным, лишь бы на меня не было жалоб." "Спасибо" - после небольшого молчания тихо ответила она. "Да не стоит, я бы не дал тебе умереть от голода в любом случае..." "Я не за себя. А за остальных. За свою семью. За всех жителей" - и тут она тихо начала плакать. Иван оглянулся по сторонам, понял, что никого нет, тихо подошёл к ней и осторожно обнял. Так они и стояли, обнявшись, пока Василисе не стало легче. "У тебя есть мечты?" - так начался один из многих разговоров, происходивших во время встреч. "Мечты?" - удивилась Василиса. "То, что тебе хотелось бы когда-нибудь сделать, если будет возможно." "Наверно...побывать в библиотеке." "Библиотеке?"- тут уже удивился Иван. "В месте, где много книг. Оно же так зовётся?" "Да, так. Просто...почему?" "Там много книг. Я люблю их. Хоть и видела и читала всего несколько, да и те тайком приносил мой брат. Мне бы хотелось побывать в подобном месте... А ты? Какая у тебя мечта?" "Уехать отсюда насовсем. Начать новую жизнь, полную свободы." "А чтобы ты делал?" "Отдыхал, посещал интересные места, может, сыграл бы свадьбу с какой-нибудь девушкой. Хотя...я уже ни в чём не уверен, а последнему не состояться точно." "Почему? Отец не позволит?" "Да не в отце проблема, просто...я немного не тот, чем кажусь. Точнее, я немного не та." Василиса немного побледнела, но в глазах засветилось любопытство. "Подойди поближе. Не бойся" - одновременно с этим Иван снял кафтан. Василиса медленно и осторожно подошла. "А теперь положи руку мне на грудь. Не бойся." Василиса положила, не поняла, но, немного поводив, до неё дошло. "Так ты...девушка?!" Иван улыбнулся. "Ага." "Ну ты и обманщица." "Прости, надо было мне сказать раньше, признаю. Хотя ты одна из тех немногих, кто в курсе." "Почему ты скрываешь это?" "Во всех документах я - мальчик. Если узнают, что девушка, то наследства мне не видать, а отцу хоть какой-то наследник нужен." "В голове не укладывается." "Понимаю. Это не страшно, и особо ничего не меняет." "Знаешь...мне то же есть о чём сказать" - и она немного стиснула ладони. "Что такое?" "Нам нужно будет прекратить встречи." "На сколько?" "Насовсем." Иван побледнел. "Что? Почему? Кто-то узнал о наших встречах?" "Нет, что ты. Просто у меня через неделю свадьба." Что-то внутри Ивана рухнуло в этот миг. "С кем?" "Я не знаю. Мне не говорили родители. Но, мне нужно будет доготовить приданное, и вроде деньги у него есть, а моей семье возможность избавиться от одного рта только в радость." Лицо Ивана исказилось болью и гневом, и он резко вскочил. "Как ты не поймёшь? Они продают тебя. Продают неизвестно за кого чисто ради денег." "Я это понимаю" - тихим голосом, не отрывая взгляд от травы, ответила Василиса. "Тогда я уеду. Уеду в день твоей свадьбы обратно в Европу. Я не вынесу этого." "Почему?" "Потому что...потому что я люблю тебя" - Иван рухнула на колени на траву и начал тихо плакать. Василиса встала, подошла, опустилась рядом с ним и начала осторожно гладить по плечу. "Я знаю. Я знаю." Несколько минут было тихо, пока вдруг Василиса не запела тихим голосом: "Ты скажи, за что Молодой купец, Полюбил меня, Дочь крестьянскую? Я не в серебре, Я не в золоте, Жемчугами я Не увешана!" И Иван в ответ тоже тихим голосом пропел ей: "Чисто серебро - чистота твоя, Красно золото - Красота твоя, Бел-крупен жемчуг - Из твоих очей слёзы катятся..." Снова стало тихо. "Забавно, что всё совпало, если так подумать." "И то правда" - и, помолчав несколько секунд, продолжила- "Знаешь, мы можешь встретиться в последний раз. За день до твоего отъезда. Если хочешь." "Я хочу. Хочу всем своим сердцем." "Хорошо. А пока простимся на этом." И они ушли по домам, сожалеющие о навсегда утерянных днях, наполненных их встречами. Наконец, наступил этот вечер. Вечер перед днём, в корне меняющим их жизни. Основную часть времени они сидели молча, с трудом сдерживая слёзы. Пока вдруг у Ивана не возникла идея. "Знаешь, у меня есть один план." "Какой же?" "Брака не будет. Нечего им ломать твою жизнь. Я возьму свою лошадь и немного денег, и мы убежим. Прямо сегодня ночью. В Европу. Я представлю тебя своей сестрой, подругой, кем захочешь. Ты сможешь увидеть библиотеки, самые большие, какие только есть, и ещё много интересных мест. Мы сможем..." "Я не могу" - тихим голосом прервала она его план, перешедший уже в мечтания - "Я не могу бросить свою семью. У меня нет выбора." Иван вскочил. "Выбор есть всегда. Ещё не поздно..." - и осёкся, увидев её взгляд. Взгляд, полный смирения и готовности к будущему. Он понял, что уже поздно. "Знаешь," - после небольшого молчания сказала Василиса - "У меня есть для тебя небольшой подарок, на удачу" - и осторожно положила ему в руки сделанный из пряжи цветок. "Спасибо. А мне тебе нечего дать..." "Это не страшно. Ты дал мне много хороших воспоминаний, а это куда ценнее." Пришло время проститься. "Надеюсь, что мне удастся тебя ещё увидеть, Василиса." "Не думаю, что это выйдет, а если и выйдет, то мне на беду. Прощай." И Иван стремительно побежал домой, сдерживая слёзы. А Василиса долго ещё стояла на поляне и глядела ему вслед. Иван уехал ранним утром, не предупредив никого, лишь оставил записку, что вдруг умер друг в Европе, и надо срочно ехать, поручил одному из слуг заниматься помощью населению с едой во время его отсутствия и попросил докладывать о происходящем в деревне. Он взял немного денег, пешком дошёл до города и взял бричку до следующего. Ещё только начинало подниматься солнце, когда Иван уже стоял у недавно появившегося вокзала. К своему удивлению, он поехал в Санкт-Петербург. Это не входило в его планы, но в Европу особо не хотелось, а побывать в Петербурге казалось неплохой идеей. Там Иван первое время вёл себя как в Европе: встречи, балы, знакомства, высшее общество и окружение светских львиц. Но вскоре в нём появилось чувство стыда и даже отвращения к себе за то, как он праздно и пусто проводит своё время и что забыл о Василисе. Иван бросил высший свет и стал посещать выставки, галереи и библиотеки, но это не улучшило ситуацию. Вскоре Петербург ему окончательно осточертел, и он поехал в Москву, откуда послал письмо домой, что остановился здесь. С этого момента потянулись дни, ещё более мрачные, чем в Санкт-Петербурге. Он почти не выходил из нанятой квартире и выживал благодаря переводам текстов. Его спасали лишь книги, и то просто тем, что забирали его время. Через несколько месяцев он получил письмо о рождении у Василисы дочери, а ещё через несколько - о смерти отца. Первая весть его немного обрадовала ("Значит с ней всё в порядке" - проскользнула мысль), а вторая - раззозлила. Теперь он был помещиком, деревня принадлежала ему, и следовало вернуться. Но Иван лишь отправил ответное письмо, чтобы до его возвращения делами управлял советник отца. Через год последовало письмо о рождении у Василисы второй дочери, через полтора - ещё одно. Иван небрежно пробежал глазами первые абзацы, и вдруг письмо выпало из рук. Он не стал его поднимать и даже не шевельнулся. В его глазах застыл ужас, отчаяние и боль. Он сидел не двигаясь минуту, затем резко встал, быстро собрал вещи и, не объяснив никому ничего, побежал на вокзал, где взял билет на самый ранний поезд в ближайший город к деревни и, лишь оказавшись в поезде и найдя место, позволил себе начать плакать. Иван плакал и не мог остановиться. Весь его мир рухнул. В письме сухо говорилось, что Василиса умерла в родах вместе с третьим ребёнком("Не выдержал организм"- говорилось в письме), что муж собирает деньги на похороны и лишь в конце недели её будут хоронить. Он сразу поехал, боясь, что не успеет. Не успеет попрощаться с ней, но на сей раз уже навсегда. Вдруг его разбудил кондуктор. Он долго плакал, после чего заснул. Из города Иван взял бричку прямо до деревни и уже не плакал, но где-то внутри всё ещё не верил, что это произошло. Он успел. На кладбище была небольшая процессия, где выделялась плачущая Прасковья и семья Василисы. Люди замолчали, увидев его, и расступились, создав проход к гробу. Он стоял возле него, всё ещё не доконца осознавая, что происходит. "Мне и правда удалось увидеть тебя на беду" - прошептал он, и тут, немного приподняв голову, увидел вдалеке сидящую лису с чёрной подпалиной у правого глаза и наблюдающую за ним. Иван понял, что та пришла тоже проводить её. "Знаешь, а я сейчас понял, что всё это время ты была моим счастьем. Жаль, что осознал это так поздно." - и в этот момент он нащупал данный ей цветок, а также брошь, которые всё время носил с собой. Что-то в нём щёлкнуло. Он отошёл, и гроб положили в землю, а затем закопали. Иван смотрел на Прасковью, на семью Василисы: её отца, мать и сестёр, на мужу и дочерей и спрашивал у самого себя, почему до этого всех бросил на произвол судьбы. Он выступил вперёд. "Здравствуйте. Знаю, что вернулся очень неожиданно. Мне очень стыдно за все те беды и неприятности, которые я вам причинил. Знаю, мои извинения ничего уже не изменят,но всё же... Я больше не уеду. Никуда не уеду. Буду работать с вами в поле, помогать и снабжать едой в тяжёлые времена. Что касается покойной," - он остановился, чтобы вытереть подступившую слезу - "это очень большая потеря для всех нас. Поэтому я беру семью Василисы под свою опеку и буду помогать тем, чем смогу. Я не знаю, что ещё сказать, но надеюсь, что не буду причинять вам больше боли и страданий" - и, не дожидаясь реакции людей, пошёл в свой дом. Иван не спал всю ночь. Он не мог. Половина ночи прошла в плаче, оставшаяся - в молитвах. Не за себя (он считал, что свои грехи ему не искупить), а за Марфу, её семью и Василису. Шло время, но рана не затягивалась. Он работал в поле, помогал народу, а ночи всё также проводил в плаче и молитвах. Но одна неделя в году была особенной. Это была неделя Масленицы, когда всем раздавали еду никто не работал в поле, а по улицам развешивались ленты белого и зелёного цвета, которые когда-то Василиса вплетала иногда себе в волосы, а по вечерам устраивались пиры и гулянья, куда приглашали всех. В память о ней.