Море

Мальчик шёл. Измотанный, в лохмотьях, бывших когда-то одеждой. Хотелось есть, спать, просто лечь на середине дороги и там же умереть. Но он шёл, проходя один, второй, третий город, а иногда и через деревни. Не везде везло на еду, но кто-нибудь всё равно жалился, и лишь эта грань, этот небольшой кусок хлеба, отделяли его от голодной смерти. Снова деревня, небольшие домики, мало людей, зато дышать легче и больше сочувствия. Но в этой было что-то новое. Море. Оно виднелось позади домов и манило его. Мальчик шёл и смотрел на него, принимая решение, что здесь можно задержаться на пару дней. Но вдруг он увидел на берегу, на большом расстоянии от домиков, очертания, похожие на дом. Здание выглядело обособленно и независимо, чем одновременно отпугивало и тянуло к себе. Удивляло отсутствие на берегу рыбацких лодок и изобилие полей с разнообразными растениями, что заставляло с ещё большим интересом глядеть на дом, отпугивающий всех от себя. Таверна. Совершенно непримечательная, деревянные столы, стулья, пол и стены, небольшой полумрак, разве что людей немного. Мальчик тихо зашёл и осторожно подошёл к барной стойке. - Детям ничего не продаём. – сразу твёрдо сказал несколько пожилой мужчина, протиравший стаканы. На его лице уже появились морщины, но глаза смотрели всё с такой же детской живостью. - Я просто хотел спросить…А что это за дом на берегу моря? – тихо из-за усталости произнёс мальчик. В таверне сразу стало тише, как будто посетителей заинтересовал ответ. - Ну, знаешь, малой, это не самый лучший вопрос, но…Не знаю, что там сейчас творится, но мой отец, когда я был ещё мальчуганом, говорил, что там живёт ведьма. Но сейчас, наверно, лишь чёрт знает, правда ли это. – под конец не особо ловко пошутил он. – А ты чего спрашиваешь, малой? Но тот уже ушёл. Скоро должна была наступить ночь, и голод с усталостью стали толкать его на весьма импульсивные и безрассудные поступки. Мальчик решил попроситься у «ведьмы» на ночлег. Если, конечно, она ещё жива. Пустит – хорошо, уже умерла – ещё лучше, отказ никто не даст, не пустит – тогда придётся давить на жалость, чему за время своего бродяжничества он хорошо научился. Позади остались небольшие дома, начался небольшой кусок пустыря с дикими травами, а затем – песок, приближающий его к цели. Вблизи дом уже не выглядел таким необитаемым – как минимум, он ещё не развалился -, но отсутствие грядок, животных или хотя бы лодки с сетями вызывало вопросы. Вот и дверь, за которой решится, будет ли он сегодня сытым и отдохнувшим или проведёт ночь на песке, вперивая голодные и усталые глаза в странствующих по берегу крабов. Осторожный стук. Тишина. Снова стук. Мальчик подождал ещё несколько минут, и уже хотел попробовать открыть дверь, как она немного приоткрылась. - Кто и зачем? – женский голос решил сразу перейти к делу. - А, здравствуйте, извините, что так поздно… - Короче. - Видите ли, я очень сильно голоден и устал, и хотел бы узнать, можете ли вы… - Еды нет. – и дверь резко захлопнулась. - Подождите, я хотел сказать, что…мне всегда нравилось и манило море, как и Вас. – Он, потеряв надежду, решил попытаться как-то заинтересовать её. В ответ лишь тишина. Пришло время достать последний туз из рукава. - И…я хотел бы обучаться у такой как Вы, госпожа ведьма. Дверь резко распахнулась. - Что ты хотел бы сделать? - Я хотел бы обучаться у Вас, госпожа ведьма. Раздался короткий нервный смешок, и дверь захлопнулась. - Мне всё равно некуда идти, родители умерли, друзей и других родственников нет. Да и потом… Дверь снова открылась. - Рассказывать историю своей жизни мне не надо. Во-первых, как я понимаю, ты не уйдёшь, пока своего не добьёшься, так что заходи внутрь, хоть замолчишь. А во-вторых, никакая я тебе не ведьма и не стану ей, даже если очень сильно захочу. Внутри было темнее, чем снаружи, и он осторожно шёл во мраке. - Может, зажечь свечу, мэм? - Не надо. Нечего зря тратить. И не называй меня «мэм». Лучше уж по имени – Вента. - Красивое имя. А меня зовут… - Твоё имя мне не интересно. Считай, что у тебя его нет, раз пришёл и выразил желание учиться. Вначале хоть испытательный срок пройди. - Но вы же сказали, что не ведьма. - Я не ведьма, но кое-что другое. Но ладно. Вот тебе булка хлеба, ешь. Переодеваться во что-то получше будешь утром. А и да, спать ты сегодня не будешь. - Но почему? – с трудом он спросил с набитым ртом. - Надо. А теперь тихо. – и она стала вглядываться в темноту. – Кажется, шторм будет ночью. Вот и хорошо. Редко такое бывает. Твоя задача – просидеть всю ночь, наблюдая за морем. - Но… - Никаких но. Справишься – дам испытательный срок, нет – идёшь на все четыре стороны. Пришлось покинуть тёмную, но тёплую лачугу и выйти на холодный берег. Мальчик сел на песок и, доев хлеб, стал наблюдать. Первое время море было спокойно и волны лишь слегка колыхались. Но через час тучи закрыли луну, чем оно оказалось недовольно и начало злиться. Море почернело, бушевало, периодически обдавало брызгами холодной воды мальчика, что грозило ему простудой, но не давало уснуть. Оно шумело несколько часов и постепенно утихло, увидев, что тучи отпустили луну из своего плена. Мальчик уже начинал засыпать, как на небе пролетело что-то чёрное. А затем ещё и ещё. Он в испуге широко открыл глаза и увидел, что все они летели высоко в небе куда-то за линию горизонта. Мальчик побежал к домику и начал торопливо стучать в дверь. - Простите, но здесь летает что-то чёрное. Их уже штук пять пролетело. Дверь резко открылась, женщина вышла и направилась к морю. - Чего не сказал сразу? – накинулась она на его с претензиями во время ходьбы. - Я подумал, что мне показалось и вообще…- и он резко смолк, осознав, что впервые может её разглядеть, пусть и не на свету. Её лицо покрывало множество морщин, но приближающаяся старость не мешала ей бодро идти и иной раз обгонять мальчика. Глаза, цвета изумруда, смотрели внимательно и как будто видели всё насквозь, а длинные волосы были убраны в неизвестную ему причёску. Над ними снова пролетело что-то чёрное, и пока мальчик в испуге смотрел то на море, то на Венту, в её глазах читалась злоба с примесью раздражения, и она бормотала себе под нос в полголоса: «Что это такое, нет бы явиться утром или днём, нет, надо ночью. Проклятый шторм, знала бы, что так выйдет, точно бы не ложилась. Уже штук десять пролетело, значит большое судно и куча жертв. Вроде на запад летят, а там Северное море, кажись.» Тут она заметила, что и его взгляд следует за направлением существ. - Ты их тоже видишь? - Да, я же сказал это в самом начале. Она резко помрачнела. - Опиши. - Зачем? - Опиши! – её голос резко повысился. - Ладно, ладно. Они со стороны похожи на тучи, но летят гораздо быстрее и могут диагонально. В них есть что-то птичье и звериное в то же время, не знаю, как описать. И мне кажется, что они ещё как-то переговариваются…- и резко смолк, увидев её взгляд, полный гнева и направленный в сторону моря. - И как это понимать? Как это понимать? Я недостаточно работаю или...? – она резко замолчала, чертыхнулась, вернулась в дом и с силой хлопнула дверью, за которой после этого были слышны причитания. Мальчик, прибежавший за ней, осторожно постучал. - Я хотел уточнить… - Что? – сердито раздалось из-за двери. - По поводу всех этих существ… - Ты сидишь на берегу до рассвета. Они тебя не тронут, ты им не нужен. Послышались удаляющиеся шаги, означавшие, что разговор окончен. Он вернулся и сел смотреть дальше, всё также пытаясь не уснуть. Море утихло, волны лишь слегка волновались, подобно покачивающейся колыбели, и это было так непохоже на происходившее всего пару часов назад. Постепенно начал проступать рассвет, ушла луна, небо побледнело, а затем наполнилось яркими красками, оно блистало и радовалось новому дню, передавая часть цветов воде. Тогда мальчик наконец и уснул с радостной от увиденной красоты улыбкой на лице. Когда он проснулся, солнце уже было в зените, а обстановка сменилась на комнату, в которой все окна – всего лишь два – выходили на море. При свете комната оказалась довольно опрятной, пусть и пустоватой. Мальчик лежал на соломе, под которой находился кусок бордовой ткани, обрывки которой можно было заметить при внимательном рассмотрении. У одной стены виднелся стол и стулья с сильно полинявшей краской, а в другой были две деревянные двери, одна из которых наверняка вела на улицу, а другая, наверно, в ещё одну комнату. Одна из дверей открылась, и мальчик увидел Венту. Только сейчас он смог разглядеть, что у неё каштановые волосы с несколькими седыми прядями. - Проснулся? - Да. Извините, что заснул… - Ничего. До рассвета продержался и то хорошо. Есть будешь? - Да, очень хочется. - Тогда садись за стол, сейчас принесу. Он осторожно присел на краешек стула в ожидании. Вскоре Вента пришла, неся в одной руке небольшую булку хлеба, а в другой – одежду. — Это обед. А это тебе вещи. Нечего тут при мне в лохмотьях ходить. Пока она ела не спеша, тщательно прожёвывая каждый кусок и периодически запивая водой из кружки – кружки и графин с водой мальчик заметил лишь во время еды - , он ел и пил с жадностью, продиктованной голодом, и лишь когда насытился, любопытство, не проявившееся вчера, полностью захватило его. - А что это за существа? - Не важно. - А почему вы живёте здесь? - Надо. - А почему вы ругались именно на море? - Давай так. Никаких вопросов. То, что тебе нужно знать, я буду своевременно говорить. - А я хотя бы могу знать, почему делаю что-то? - Ладно. Так уж и быть. - Зачем я сидел на берегу до рассвета? — Это было своего рода испытание, сможешь ли просидеть так долго, не побоишься ли, учитывая ещё и шторм. Хотя то, что ты увидел существ, несколько неожиданно, может, и испытательный срок сократиться из-за этого. - А сколько он будет? - От недели до месяца. При особо неудачном раскладе – полгода. - Так долго? - Я тут ничего не могу сделать, уж прости. - А кто может? -… Не важно. Но не я в любом случае. - А что мне делать сегодня? - Наверно, смотреть на море. - Зачем? - Вам надо обоим привыкнуть друг к другу. - Но почему обоим? - Ладно, хватит вопросов. Иди. Увидишь что-то необычное – позовёшь. – и она ушла в другую комнату. Небо было безоблачным, и если солнце и не испепеляло, то раскаляло всё, до чего могло дотянуться своими лучами. Сидеть на раскалённом песке и камнях было невозможно, и мальчик отправился в путь в поисках тени. Дом вскоре превратился в маленькую точку, а на берегу стали появляться высокие тёмные скалы, которые он осторожно обходил. Ему после кучи времени в той изорванной одежде была непривычна эта новая, чистая, немного сковывающая движения и пока его тело пыталось как-то приспособиться, мальчик резко остановился, увидев что-то впереди себя, а затем подбежал к неясному силуэту. Это оказалась маленькая девочка, дышавшая с трудом. Вся её одежда была мокрой и изорвана, а в волосы вплелось несколько водорослей, чем она напоминала бы русалку не будь в одежде и такой маленькой. Мальчик оглянулся по сторонам, с трудом взял её на руки и бережно и осторожно понёс по направлению к дому. - Ты чего?..- открывшая дверь на его торопливый стук осеклась, увидев девочку. – Так, заходи. Я сейчас приду. – и быстро вошла в соседнюю дверь, откуда вернулась с одеждой и пестроватой тканью в руках. – Я сейчас постелю её на столе, и положишь девочку, нечего на соломе ей лежать. Если бы не редкое и тихое дыхание ребёнка, можно было бы подумать, что сейчас здесь похороны и не хватает лишь маленького деревянного гроба да более траурной одежды. - Где её нашёл? - У скал. - А ты чего там делал? - Я пытался найти место в тени. – с неохотой признался мальчик. - Ага, и найти себе проблем на голову. – недовольно пробурчала Вента и осторожно опустила руку на лоб девочки. – Кажется, жар. Так, иди в ту комнату, увидишь слева шкафчик, на средней полке белый мешочек. Его принесёшь. За дверью оказалась маленькая кладовая с одним единственным шкафом, где были какие-то мешочки, хлеб, инструменты, а впереди виднелась немного приоткрытая дверь, манившая мальчика, но он, решив не навлекать на себя гнев, быстро нашёл и взял нужный мешочек, после чего пошёл обратно. Девочку уже переодели, убрали из её волос водоросли и немного причесали. Вента же стояла рядом и наблюдала за ней, а на его безмолвный вопрос ответила: - На всякий случай надо, вы же мне на голову каждую неделю падаете. – попыталась пошутить она, но быстро вернулась в привычное русло. – Не все нужные травы есть. Запасов мало осталось. Не уверена, что всё сработает, особенно против жара, но посмотрим. - А не проще было бы сразу отнести её к людям? Они бы помогли. - Нет, не проще. – грубо оборвала она его. – Пятьдесят лет не показывалась и нарушать традицию не собираюсь, да и не стоит. Если не помогут травы, то тогда придётся думать, а пока помогай. Приготовленные снадобья осторожно влили в рот девочки и стали ждать. Мальчик отправился смотреть на море, но его мысли вращались лишь вокруг этой маленькой незнакомки, по неизвестной ему причине оказавшейся здесь. На ужин, к его удивлению, была одна небольшая вяленая рыба и буханка хлеба. Поскольку стол был занят, Вента с мальчиком разместились на соломе, служившей ему кроватью. - А откуда у вас рыба? — Это не столь важно. - Как девочка? - Немного лучше. Жар чуть-чуть спал, и дыхание выровнялось, но не известно, что ночью будет, так что придётся по очереди дежурить. - А как она могла здесь оказаться? - Я думаю на то судно. Но кто его знает, может, где-то ещё что-то успело случиться. - На какое судно? - На которое существа ночью летели. – несколько раздражённо ответила Вента. - Вы хотите сказать, что… - И да, и нет. И вообще это не столь важно, и тебя пока рано посвящать в это. – резко прервала она его. - А одежда? У вас есть дети? - Дети? Откуда? А одежда нужна первое время, когда новенький…- и резко смолкла, осознав, что сболтнула лишнего. - Новенький? То есть я не один такой? И есть ещё такие? И в других морях? - Не заваливай меня вопросами, всё равно не отвечу. Рано пока тебе в это вдаваться. Скажу лишь, что сюда приходят примерно в твоём возрасте, может, немного раньше, поэтому и разная одежда. И больше никаких вопросов сегодня, и так уже много лишнего наговорила. – резко закончила она разговор. Решили меняться на дежурстве каждые три часа. Ночью девочке стало хуже, поднялась температура и дыхание почти совсем исчезло. Мальчик разбудил Венту, и они устроили совещание за столом. - Что мы будем делать? Ей станет легче? - Не думаю. Травы не помогают, тут всё куда серьёзней. - Тогда утром вести её к людям? - Нет, утром слишком рискованно. Лучше уж ночью, прямо сейчас. - Но куда? - Просто найди что-нибудь, что открыто, хоть таверну. Осторожно положишь девочку на порог и хорошо постучи в дверь. И проверишь, что услышали, открыли и забрали. Так что пока собирайся, а я напишу на бумажке, какие травы использовали. Поскольку мальчику нечего было собирать, то он наблюдал за тем, как Вента долго смотрела на огрызок карандаша и бумагу и начала с трудом прорисовывать буквы, одновременно бормоча себе под нос то, что пишет. Это давалось ей нелегко, на её лбу выступили небольшие капли пота, а само лицо выражало полное внимание и сосредоточенность. Стояла глубокая ночь, луна холодно освещала море, немного бурлящие волны, грозные скалы, небольшие камни и песок, клочок пустыря, а также мальчика, нёсшего на руках девочку в сторону домов. Её было сложно нести так далеко, но вот найти неспящий дом в такое позднее время оказалось практически невозможным. Мальчик плутал по узким улицам, прошёл мимо знакомой закрытой таверны и ходил, пока не увидел свет с другого конца деревни, куда тут же направился. Приходилось идти очень тихо и осторожно из-за чутких собак-сторожей, но за время своих скитаний он уже хорошо знал, куда лучше наступить, что хорошо скроет его шаги. Свет исходил из маленького деревянного домика, покрашенного синей краской. Вокруг не было забора, и мальчик спокойно поднялся на крыльцо, положил на него завернутую в небольшое одеяло девочку с запиской, достаточно громко постучал и шмыгнул под покров деревьев, ожидая ответа. Несколько минут ничего не происходило, и он был готов пойти и постучать снова, но тут дверь осторожно открылась. - Кто тут? Ба! Марья, Марья, здесь какая-то девочка. – послышался старческий мужской голос, затем фигура осторожно взяла ребёнка на руки и вернулась в дом. Постояв ещё несколько минут, мальчик неторопливо отправился обратно домой. Следующий день был без происшествий, он всё также основную часть времени сидел на берегу, но время еды замечал на себе взгляд, смотревший на него не со злость, как было до этого, а серьёзно и с любопытством, что не давало ему покоя. На свой рассказ о ночном приключении у Венты была совершенно спокойная реакция, что теперь лишь ещё больше сбивало с толку. Во время ужина мальчик не выдержал. - Почему вы весь день на меня так смотрите? - Как, так? - Как будто видите меня впервые в жизни. В ответ она несколько минут жевала хлеб, после чего ответила: - Просто всё сложилось слишком хорошо, чтобы это было лишь случайностью. - О чём это вы? - Смотри. Ночью, благодаря тебе, выясняется, что случилась беда с каким-то судном. Затем эта девочка. Ты смог найти её чисто из-за любопытства и случая. Она оказалась больна. Попади она к другому, её бы не смогли доставить к людям, правило как никак. Но у нас есть ты, мальчик, ещё не прошедший даже испытательный срок и способный пойти к людям. Всё слишком хорошо сложилось, как по мне. Хотя тогда море, судя по всему, хорошо относится к тебе, раз доверило девочку. - А мне кажется, что это всё просто случайность. - Больно хорошо выглядит для простой случайности. На этом разговор и закончился. Ночью мальчик не мог уснуть. В мыслях крутилась та девочка, её судьба и сегодняшний разговор. Море было тихим и спокойным. Облака полностью поглотили небо, и смотреть вдаль или пытаться разглядеть плавающих рыб было бессмысленно. Море не бушевало из-за кражи луны, видимо, из-за усталости, и просто решило ждать с надеждой внутри. Мальчик сидел на берегу и смотрел вдаль, разум понемногу успокаивался, и уже подступала дремота, как послышался женский крик. А затем мужской. Потом – оба. Они доносились из моря и умоляли о помощи. Мальчик вскочил и начал бегать вдоль кромки воды, боясь зайти в воду из-за плохой видимости, но крики не прекращались и даже, кажется, были как будто ему знакомы. И когда он уже почти ступил ногой в воду, дверь в доме распахнулась и показалась Вента, только что проснувшаяся. - Стой! Не шевелись! – он впервые слышал её крик и пока раздумывал об этом, она уже довольно быстрым шагом для своего возраста шла к нему. - Но там люди! Они тонут! Я должен им помочь! – крикнул он в ответ. - Какие голоса ты слышишь? – резко спросила она, уже подойдя к нему. - Мужской и женский. Но почему...? - А я слышу мужской. Даже скорее какого-то подростка. – с ноткой грусти в голосе ответила она. И через несколько секунд продолжила. – И тебе не кажется странным, что кроме криков нет ничего, они не прекращаются уже минут десять и начались внезапно? - Да, но… - Пошли в дом. Там спокойно поговорим. Пока они подходили к домику, крики, к удивлению мальчика, стали более редкими и затем совсем исчезли. - Давай, задавай вопросы, я же знаю, тебе интересно, что это было. Они сидели за столом и пока Вента спокойно пила воду, он лишь крутил в руках кружку. - Что это такое? Почему разные голоса? Почему...? - Пока хватит. Это не что такое, а кто такие. Не самые лучшие существа для встречи и общения, куда коварней тех, что ты уже видел. Те хоть летят на бедствие, где уже, считай, всё предрешено, а эти сами пытаются его создать. Голоса у каждого человека свои, но у многих их нет, так как нужен кто-то из близких, погибших в море. Тогда они могут использовать его голос. Сам понимаешь, таких немного, а тем более ночью, когда они охотятся. Так что к тебе они сразу пригляделись. Зайди ты в воду и поплыви на звук – тебе пришёл бы конец. - Но почему они тогда не напали до этого? - Позавчера другие существа были, решили не рисковать. А вчера ты был в деревне. - Значит те голоса… - Кто-то из твоих погибших близких. Может, вспомнишь их, а может и нет. - А у вас? - Старший брат, если я правильно помню его голос. – более тихо ответила Вента. - Мне жаль. - Жалеть нечего, всё равно не знаю, что с ним случилось. Может, в этом море погиб, а может и в другом. А теперь давай спать. Некоторое время мальчик ворочался в соломе, пытаясь вспомнить, кому принадлежали голоса, но вскоре уснул, так ничего и не добившись. Утром его разбудили. Солнце ещё только начинало подниматься из горизонта. - Вставай. Я ухожу на весь день. Дом на тебе. Удерёшь куда-нибудь – голову потом оторву и выброшу в море. - Но вам же вроде нельзя идти к людям? Вента немного замялась. - Я и не к ним. Надо пополнить запасы трав и ещё по мелочи. Тебя не отправишь, потеряешься ещё и ничего не купишь, поэтому отправляюсь я. Вернусь к закату. Еду найдёшь. – и она ушла. Окончательно мальчик проснулся лишь к обеду и поел немного хлеба, найденного в кладовой. Идти смотреть на море не хотелось, бродить по берегу – тоже. К тому же второй день любопытство тянуло его в комнату Венты, посмотреть, что там есть, и узнать больше о ней. Он упорно пытался бороться. Через час мальчик уже стоял у двери, осторожно приоткрывая её. Как выяснилось, Вента спала на кровати, а не соломе, как он. Ещё было несколько больших деревянных шкафов, но взгляд мальчика приковали иные вещи, лежащие на постели. Картины. И везде море. Две были полностью готовы, одна – лишь наполовину раскрашена. В другой раз мальчик бы изучил и шкафы, но картины так удивили его, что он вышел из комнаты, закрыл дверь и до ужина просидел на берегу, всматриваясь в море и жалея, что не может увидеть столько же красок. К ужину Вента вернулась, уставшая, но довольная, так как смогла найти всё, что хотела. Мальчик собирался держаться, не показывать вида, что видел куда больше, чем следовало, но бегающие глаза, мелкая дрожь и руки, нервно теребящие одежду, были весьма заметны и весьма скоро приковали её внимание. - Что с тобой? - А? Да со мной всё в порядке. - Не похоже. Либо у тебя лихорадка, либо тебя что-то волнует. Он побледнел. - Да, точно волнует. Давай говори. Не уж-то уходил? Да я про голову шутила, ты не волнуйся. - Я не уходил. - Тогда что? - Я…видел картины. – тихо, почти шёпотом ответил он. На её лице отразилось сильное удивление, Вента резко встала и неторопливо направилась в свою комнату. Мальчик испугался, вскочил и медленно пошёл за ней, боясь подойти сильно близко, и услышал её недовольные бормотание: «Да что за проклятье…Надо было замок делать…Хотя кто мог знать…» Он ещё сильнее испугался и заговорил: - Я их не трогал, правда…Только посмотрел. И…они мне понравились. Вента внезапно остановилась, и мальчику стоило больших усилий не столкнуться с ней. - Повтори. - Я не трогал картины, и мне они очень нравятся. - Ты шутишь. - Нет, они правда очень красивые, я впервые вижу столько красок. А что с третьей? - Она…ещё не готова. - То есть это вы их нарисовали? Раздался нервный смешок. - Почему вы мне не сказали об этом? - А зачем? Да и вообще мне не следовало бы этим заниматься… - Но почему? У вас же очень хорошо выходит. - Ладно. Хватит вопросов. Порадуйся тому, что я устала, иначе не поздоровилось бы, что был в моей комнате без спроса. – несколько грубо закончила Вента разговор и захлопнула дверь. Весь следующий день шёл дождь, море было неспокойно и волновалось. Пришлось остаться в доме. Мальчик большую часть времени спал и смотрел в окно, Вента находилась в комнате, но, видимо, рисование не шло, так как она часто выходила и с каждым разом была всё мрачнее. За ужином, видя её настроение, мальчику стоило больших усилий решиться начать разговор. - Можно вопрос? - М? - А как вы оказались здесь? - А чего это тебя потянуло на такие разговоры? - Просто в деревне вас считают ведьмой, но это не так, при этом вы столько всего знаете… - Давай короче. - Думал, может, у вас тоже что-то с родственниками… - А, не, это не от этого зависит. - А от чего тогда? - Тебе настолько любопытно? - Да. - Ладно, так уж и быть расскажу, иначе не отстанешь, пока всё не выложу. Всё равно рисование не идёт, а время занять надо. Не знаю, как в остальных морях, но у нас могут оказаться здесь лишь несколько семей. Не знаю, почему именно эти семьи, но в них это почётно, и когда случается смерть Хранителя, то сразу начинается борьба. - Хранителя? - В моей семье их так называли. Вроде, ещё зовут Стражами, Защитниками, но Хранитель мне как-то ближе и привычнее. Поэтому твой приход для меня означал, что либо я плохо работаю и море мной недовольно, либо я скоро умру и ты замена. - Так вот почему вы мне были не рады. - А чего было радоваться? Лишний голодный рот. Вот у нас всех претендентов – подростков и детей примерно твоего возраста – распределяли по берегу, и каждый выживал сам. Еда ещё ладно, хлеба и воды недельный запас давали, а на укрытия не везло, максимум во время дождя за скалой или камнем спрячешься, многие потом с простудой лежали. Дальше просто ждали неделю. Тогда испытательный срок прошла я. - А остальные? Что с ними стало? - Продолжили жить дальше, с ними ничего не делали. Они теперь могли сами выбирать свою судьбу, как обычные люди. И этот раз вроде даже без жертв был, а то мне рассказывали, что, бывало, несколько человек погибали из-за разных существ. У меня два старших брата участвовали, сестра нет, но не знаю, что я бы делала, случись с ними что-то. - Вас, наверно, сильно поздравляли с победой. - Да. А потом плакали. - Почему? - Ты же должен себя полностью посвятить морю, и пришлось обрывать связи со всеми близкими. Я говорить-то за столько лет одиночества не разучилась просто из-за привычки иногда вслух разговаривать с собой, иначе нам с тобой было бы труднее. - Вы не знаете, что стало с вашей семьёй? - Не знаю. Старший, видимо, сгинул в море, а насчёт остальных совсем ничего не известно. - Извините, что затронул эту тему. - Да ничего, тебе же любопытно. - А рисование? Вы с детства рисуете? - Да, но тогда лишь животных рисовала и то не очень. Это уже тут я взялась за это дело серьёзно, что, впрочем, делать мне не следовало. - Но почему? - Я же говорила, мы должны полностью посвятить себя морю, а не распыляться на разные вещи. - А этот дом? Вы сами его построили? - Нет, что ты. От прошлого Хранителя остался. Надо было всего лишь запасы пополнить да ремонт небольшой сделать. – Вента немного встрепенулась, поглядев в окно. – Уже поздно. Заболтались. Пора спать. День опять начался с насильственного подъёма, но теперь Вента выглядела куда веселее, чем обычно. - Зачем так рано? – недовольно пробурчал мальчик. - Кажется, сегодня у тебя будет посвящение. - Посвящение? – он сразу вскочил. - Твой испытательный срок почти закончился. – она не столько сказала это, сколько довольная почти пропела. - Но ещё не прошла неделя. Вента стала серьёзней и минуту смотрела из окна на море. - Уже пора. Время пришло. Церемония будет на закате, но надо ещё всё подготовить. – она всё ещё была серьёзна, но в её глазах читалось предвкушение предстоящего события. Весь день убирались, Вента отмывала мальчика и приводила в более приличный вид. Он же обдумывал всё это, но твёрдо решил остаться, так как за несколько лет скитания впроголодь ему уже надоели да и здесь было море, которое ему безумно нравилось своей изменчивостью. Солнце уже почти полностью погрузилось в воду, окрашивая её тем самым в разные цвета. На берег Вента несла в одной руке две свечи и спички, а второй вела мальчика за руку. Подошли к берегу. Мальчика сел на колени, она поставила с его обоих боков по зажжённой свече и тихо сказала: - Сейчас я буду объяснять, что тебя ждёт в качестве Хранителя. Что-то не нравится – говори сразу, ещё не поздно отступить. Вента начала обряд посвящения уже более громким и твёрдым голосом. - О великое Море, прародитель всего живого, я привела к тебе юношу, желающего стать Хранителем. Он достойно показал себя, проявив смелость, храбрость и упорство, о чём я без прикрас ведаю тебе. И хоть выбор и за тобой, о великое Море, этому юношу нужно поведать его задачи. – по её речи и частым паузам было видно, что она плохо помнила своё посвящение, но не хотела это показывать и говорила весьма твёрдо и чётко. – Юноша, готов ли ты провести всю свою жизнь, служа лишь одному Морю? - Да. - Готов ли ты отказаться от общества, своей гордости, слабы и богатства ради служения Морю? - Да. - Готов ли ты помогать его обитателями всеми силами? - Да. - Будешь ли готов пролить чужую кровь для защиты Моря? - Да. - А отдать свою жизнь без капли сожаления? - Да. Она облегчённо выдохнула. - Теперь, о великое Море, пришёл твой черёд решать. Стало тихо. Вента смотрела на море, не обращая внимание, что в какой-то момент ветер задул свечи и всё усиливался. Она стояла так минут пять, после чего облегчённо выдохнула. - Теперь, Хранитель, твоё имя - Неман. Встань же, Неман, пришла пора увидеть тебе своё животное. В его глазах отразилась смесь удивления и страха, но он поднялся, после чего оба смотрели на море. - А что это вообще за животное? Оно точно у меня будет? – наконец, не выдержав, шёпотом спросил он. - Тихо. Да, будет, но объясню потом. И когда уже Неман начал думать, что его животное, видимо, не особо горит желанием показать себя, на кромке воды показался небольшой плавник, быстро ушедший обратно под воду. - Катран. – тихо произнесла Вента с ноткой удивления в голосе. Постояв ещё несколько минут, она развернулась и пошла в дом, пока Неман постоял ещё немного, думая о свечах, после чего без них побежал за ней. - Свечи надо забирать? И что ещё за катран? Что это значит? - Их оставь там. Мне тоже попалось странное животное – кулик-сорока – но чтоб катран, нет, не к добру это. Видно, соврал ты где-то в своих ответах. – наконец, обратилась она уже прямо к нему. - Я отвечал правду. Насколько это было в моих силах. - В твоих силах, а надо было полную правду. – недовольно пробурчала она. - А всё же, что за катран? - Акула это. - Акула?! - Ага, и здесь её обычно не встретишь, так что это точно не случайность. - И что делать? - Жить. Больше ничего. Надо будет мне ещё учить тебя уму-разуму. Порадуйся хотя бы этому, обычно приходится самому всё узнавать. И началось его обучение, мало чем отличавшееся от испытательного срока – он основную часть времени проводил на берегу моря, изредка видя существ, часто не известных ему. Вечера были наполнены разговорами, рассказами о местах, где Неману довелось побывать и увиденных городах, а Вента рассказывала о существах, которых ему уже доводилось видеть. Но время шло, и постепенно мальчик начал превращаться в юношу, он стал вспыльчивее, не таким разговорчивым и часто уходил далеко от дома. Так прошла одна зима, затем вторая, обе довольно холодные и жестокие. Неман и зимой периодически выходил на берег и смотрел на покрытое слоем льда море, а весной продолжил свои скитания. В тот день, к счастью, он не успел уйти. Неман был опустошён. Шокирован. Удивлён. Испуган. Эмоции, включая даже злость на неё за то, что она его оставила одного, образовали странный ком внутри, который он не мог вытащить из себя даже слезами. Неман напоминал раненого зверя, который рвал и метал, а потом горько рыдал, забившись в угол. Он впервые чувствовал так сильно своё одиночество и отрешенность от остального мира, которому нет никакого дела, будет он жив или умрёт. Только теперь до него дошло, почему требовалось посвятить всего себя морю и отказаться от людей и их мечт. Он похоронил Венту на берегу близко к морю, сделал из досок подобие ограды и месяц потратил на то, чтобы суметь на большом камне вырезать её имя и цветы по бокам. Её же комнату Неман не трогал и не заходил лишний раз. Он жил как в тумане, утром приходил на могилу и мог подолгу сидеть рядом, думая о чём-то своём и возвращаясь домой лишь к вечеру. Так и в один из дней, уже юноша, утром Неман шёл к могиле, когда увидел рядом с одним из домов девушку, с любопытством смотрящую на него. Увидев его ответный взгляд, она быстро скрылась между домами. Он смутился, потоптался на месте, умылся в море, несколько виновато посмотрел в сторону могилы и нерешительно направился к домам. Неман вернулся лишь через несколько дней. Исхудавший, оборванный, исцарапанный и шепчущий проклятия в свой и кого-то ещё адрес. Он устало присел на берег, посмотрел на море, бурлящее в тот день и, видимо, недовольное его долгим отсутствием, и начал плакать. Неудержимо. Будто пытался вылить таким образом всю свою боль, эмоции, чувства и переживания, заключённые в теле. Но не выходило. Он перестал плакать, встал и вошёл в море. Его выбросило обратно. Он попытался снова, и результат был тот же. В каком бы плохом расположении духа не находилось море, но смерти оно ему не желало и спасало от такой нужной ему тогда гибели. Это продолжалось, пока Неман совсем не обессилел и всю ночь просто пролежал на берегу моря. С этого дня он спрятал эмоции внутрь, стал более спокойным, но мрачнее и угрюмей. Первое время Неман занимался ремонтом дома, решив не пополнять запасы. Потом – пытался обустроить могилу, сделать хорошую изгородь и даже сумел вырастить пару цветов рядом, что заняло у него много попыток и усилий. Затем он постарался как можно лучше исследовать свою территорию, узнать протяжённость берега и есть ли что-то новое и интересное на нём. В общем, занимался чем угодно, но не тем, что от него требовалось. В работе время летело быстрее и, даже когда она закончилась, не замедлилось. Так пролетели года, Неман уже стал мужчиной, повидал множество разных существ и даже стал на бумаге делать записи о них для будущих Хранителей, но тоска в сердце и одиночество всё также его грызли и не давали спать по ночам. Иногда он начинал жалеть, что не выяснил у Венты, можно ли им держать себе хотя бы птицу или краба в качестве компании. Пришла старость, чему Неман был не рад, но и не мог никуда деваться. Его радовало лишь отсутствие лодок и сетей в море – верный признак того, что тогда хорошо напугал местных жителей, и покушаться на его территорию они не будут. Ночью Неман почувствовал, что его конец близок, пришёл в комнату Венты, осторожно завернул её три готовые картины и направился с ними в деревню в поисках неспящего домика. Свою историю он поведал одной несколько пожилой даме, казавшейся по неизвестной причине ему знакомой. Она внимательно слушала его, не прерывала, а, когда он отправился спать в приготовленной ему кровати, быстро и незаметно записала весь его рассказ. Неман умер на рассвете, с тоской смотря на восходящее солнце и море, которое теперь останется без защиты. Его похоронили рядом с Вентой, чтобы даже после смерти ему не было одиноко. Остался лишь вопрос, что делать с картинами, и было решено через сына пожилой дамы, экскурсовода, передать их в картинную галерею одного небольшого приморского городка. Такую незамысловатую историю поведал мне мужчина возле картин, ещё молодой парень, и, судя по его периодическим смешкам и подмигиваниям, считавший всё это лишь весьма вычурной легенды. А картины висели справа, все три, связанные общей темой, но совершенно разные. «Рассвет», «Закат» и «Шторм» -- можно было прочесть на небольших золотистых табличках, прикрепленных снизу на каждой работе. Не известно, кто дал эти названия – сама Вента, та пожилая дама или владелец галереи – но они кратко и полно отражали суть, одновременно с тем не говоря ничего. В «Рассвете» и «Закате» поражали переходы, множество оттенков и буйство красок, которые несмотря на своё разнообразие, смогли весьма гармонично сосуществовать друг с другом. «Шторм» же, помимо красок, поражал ещё одной вещью. Деталями. Можно было полчаса разглядывать работу и всё находить что-то новое, какую-то деталь, дополнявшую или даже менявшую всю картину. Создавалось ощущение, что либо Вента не особо следовала установленным правилам и успела побывать на разных кораблях, либо провела детство в окружении книг и картин с суднами. Отдельное внимание приковывало нечто чёрное вокруг корабля, незаметное сначала, но видимо, являющееся теми существами, которых Неману довелось увидеть в первую ночь. Реакция посетителей была весьма интересной. Не критиков или людей, хорошо разбирающихся в искусстве, а обычных, приходящих чаще всего от скуки или общения в новой обстановке, а не мыслях о прекрасном. И они видели картины. И замирали. Около картин уже собралась небольшая толпа из мужчин, женщин и детей, удивлённых увиденным, этим буйством красок и мельчайшими деталями. Среди этой толпы выделялся высокий старик с морской фуражкой на голове, который уже как полчаса смотрел на них не отрываясь, а несколько минут назад даже начал плакать. Я подождал немного и, увидев, что он немного успокоился, решился подойти и заговорить. - Вы моряк? - А вы? - Журналист. Отправили сюда писать статью об этих картинах, а теперь даже не представляю, что написать. - А я лишь неделю как ушёл на покой. Съела тоска по морям и океанам. А тут увидел строчку об этих картинах, ну, думаю, погляжу. Теперь чувствую себя так, будто снова там, слышу крики чаек и плеск волн о корабль и чувствую лучи обжигающего солнца. А «Шторм»! Я слышал об этих существах от нескольких моряков, но думал врут, а тут… - он неопределённо махнул правой рукой, не в силах выразить мысли. - Да, меня эти картины тоже впечатлили. Я в юности хотел сбежать из дома и податься на судно. – немного некстати сказал я. - А чего же не ушли? - Не решился в последний момент. Струсил, попросту говоря. — Это не так уж и плохо, да и на корабле с трусостью долго не протянешь. Наступила тишина, когда каждый думал о чём-то своём. - А статью мне всё же надо написать. - Напишите, как есть. Что думаете, какая реакция у других людей. Если хотите, можете и обо мне немного написать, что, мол, бывший моряк аж заплакал. - Боюсь, от меня ожидают чего-то более негативного. С другой стороны, написать что-то злословное на такие картины у меня рука не поднимется. Вы будете приходить сюда ещё? - А сколько они тут будут? - До конца месяца, кажется. - Тогда раз или два в неделю буду приходить, больше не потяну по деньгам. - Я тоже, думаю, буду часто здесь появляться. - Как насчёт посидеть в кафе? Я знаю одно хорошее место, народу обычно немного, а вы спокойно статью написать сможете. - Я не против. И они ушли, а толпа вокруг этих картин не исчезла до закрытия галереи.