Как все обычные люди

— Ну всё, на сегодня мы закончили. Можешь идти, Эмма, — объявил мистер Лукас, и Эмма, кивнув, поднялась со своего места. — Спасибо, что выслушали меня, мистер Лукас, — улыбнувшись, поблагодарила его она. — Всегда рад помочь. До завтра, Эмма, — она не видела, но почувствовала, как по-доброму улыбнулся мистер Лукас. На душе сразу же стало тепло и спокойно от этого. Ещё раз поблагодарив его и попрощавшись с ним, она закинула школьную сумку на плечо и пошла в коридор. Она знала кабинет мистера Лукаса наизусть: уже не первый год сюда приходила, поэтому хорошо в нём ориентировалась. Ей даже не нужно было держаться за стены, чтобы найти дверь. Очень быстро она дошла до неё и, дёрнув на себя ручку, открыла. Задержалась на пару секунд, в последний раз обернулась к мистеру Лукасу, улыбнулась ему и наконец вышла. Как только она переступила порог его кабинета, её сразу же оглушил шум коридора. Уроки уже закончились, но старшеклассники всё равно не спешили расходиться по домам. Сегодня все суетились, готовились к предстоящему концерту в честь Рождества. Эмма прекрасно знала об этом, ведь Норман тоже участвовал в подготовке, как и она сама, но чересчур громкий гул учащихся всё равно выбил её из колеи. Она даже замерла на месте, не зная, что делать дальше. Она совсем не ожидала, что здесь останется так много учеников, ведь была уверена, что все ушли на верхние этажи, в классные комнаты или актовый зал, поэтому сейчас стояла около кабинета мистера Лукаса в полнейшей растерянности. — Бу! — Эмма даже дёрнулась, когда знакомый голос окликнул её. Из-за заглушающего все звуки шума девушка даже не поняла, кто именно её напугал, поэтому она как-то машинально осмотрелась. — Я тут, Эмма, — знакомая рука невесомо легла ей на плечо. Эмма повернулась к парню и улыбнулась ему. Наверное, он тоже ей улыбнулся. Эмма всегда считала, что у Нормана очень добродушная улыбка. — Привет, Норман! Не пугай меня так, — наверно, он посмеялся, прищурив глаза. В суете подготовок к Рождеству Эмма и вовсе забыла, что они собирались пойти в актовый зал. У Нормана сейчас должна быть репетиция. Им невероятно повезло, что финальный прокат номера, в котором парень любезно согласился поучаствовать, не переставили, оставляя на время сразу после посиделок с мистером Лукасом. Это очень сильно радовало. Эмма, сколько себя помнила, была для Нормана моральной поддержкой каждый раз, когда тот снова принимал участие в очередных школьных мероприятиях. А такое случалось достаточно часто. Но девушка никогда не возражала. А сейчас — особенно: в канун Рождественского концерта поддержка Норману требовалась как воздух, а в толпах людей, что как муравьи сновали по школе, Эмме был просто необходим человек-проводник. Взаимопомощь, так сказать. Эмма была уверена, что её друг очень волнуется. Не то, чтобы он часто накручивал себя без видимого на то повода, но каждый раз во время финальной репетиции его сердце билось настолько сильно и быстро, что девушка слышала каждый удар. Да и голос в такие моменты неистово дрожал. Несмотря на всё это, сейчас Норман чувствовал себя очень даже уверенно, ведь справляться со стрессом ему помогала верная спутница, с которой они согласовали этот совместный поход. А Эмма была рада провести это время с ним. Вдруг она почувствовала, как вдоль её руки прошлось тепло рук Нормана, который легонько сжал аккуратную ладонь, подзывая девушку за собой. Неспешным, неуверенным шагом Эмма пошла за ним. Как бы там ни было, шум коридоров, радостные возгласы, отдалённое эхо шагов её немного напрягали. Но рядом с Норманом ей становилось спокойнее, и она чувствовала себя защищённой. Он не торопился и проводил её между коридорами, толпами людей, направляясь к актовому залу. Эмма хорошо знала этот путь, поэтому, когда напряжение спало и мешающий шум стал тише, она смогла идти быстрее и увереннее. Когда девушка уже потянулась для того, чтобы открыть дверь в помещение, рука не нащупала ручку. Сзади послышался смешок. Видимо, дверь уже кто-то открыл, а шум из актового зала, который, на удивление, был тише обычного, смешался с общей суетой настолько, что Эмма его даже не услышала. — Дверь открыта, — произнёс сзади неё Норман, и Эмма, коротко улыбнувшись, зашла, после чего направилась к своему месту. Группа даже шутила, что это место принадлежит только ей: настолько часто она приходила сюда и всегда садилась на первый ряд на своё любимое кресло, находящееся практически посередине. Хотя это можно было объяснить тем, что оттуда хорошо слышно музыку и тихий смех Нормана в те моменты, когда он замечал, как она пыталась смотреть на него, ориентируясь на голос и звуки. Но во время репетиций и выступлений в привычном пустом взгляде можно было заметить огонёк, который не исчезал до завершения постановки. — Так, всем по местам! Давайте не будем никого задерживать!

***

Подготовка к репетиции прошла на удивление быстро. Ученики расставили оставшиеся декорации, настроили аппаратуру и наконец заняли свои позиции. Заиграла громкая весёлая музыка, послышались звуки шагов. Эмма чуть приподнялась со своего места, прищурилась, пытаясь отыскать слепыми глазами Нормана. Она внимательно прислушивалась, ловила каждый смешок, каждый возглас, каждую ноту. Поворачивала голову, если слышала знакомый голос, но потом снова отводила взгляд, понимая, что это не он. Из-за сильного шума, который мешал ей сосредоточиться, отыскать Нормана было проблематично. Однако ей это всё-таки удалось, пускай и не без усилий. В какой-то момент она наконец-то его нашла: она поняла это по его негромкому смеху — их личному знаку. Норман всегда так смеялся, если у неё получалось правильно отыскать его взглядом среди людей на сцене. Эту фишку они придумали ещё четыре года назад, когда Эмма только-только потеряла зрение, чтобы ей было легче. И сейчас она искренне благодарила Нормана за такое невероятное решение. Поняв, что у неё наконец получилось его найти, Эмма удовлетворённо улыбнулась и опустилась обратно в кресло. Устроилась поудобнее, с сжала пальцами подлокотники. Теперь, когда она знала, где именно находится Норман, она могла расслабиться и спокойно наблюдать за репетицией. Собственно, это она сейчас и делала. Она наслаждалась лёгкой мелодией, наполнившей весь актовый зал, приятной праздничной атмосферой, царившей вокруг, иногда даже тихо смеялась на особенно забавных моментах. Но больше всего эмоций ей доставлял именно сам Норман. То, как он двигался, то, как он говорил, то, как он на неё смотрел, одновременно вызывало у неё толпы мурашек по всему телу и мягкое тепло в груди. Она не видела его лица, но была почти уверена, что сейчас он улыбался. Так искренне и по-доброму, но в то же время уверенно и смело. Ей не нужно было на него смотреть, чтобы это понять: она и так всё прекрасно чувствовала. Чувствовала, как с каждой секундой его движения становятся всё более раскрепощёнными, а голос — твёрдым и решительным. И чем дольше она наблюдала за ним, тем шире становилась улыбка на её губах. Всё же, Норман на сцене — это что-то невероятное. Эмму настолько захлестнули яркие эмоции, что она даже не заметила, как номер подошёл к концу. Она продолжала сидеть на своём месте без движения, прикрыв глаза, даже после того, как музыка и голоса окончательно стихли. Во время репетиции она мысленно представляла, как Норман выглядел бы в тот или иной момент, и потому сейчас не замечала абсолютно ничего вокруг. В реальность она вернулась только тогда, когда почувствовала лёгкое прикосновение к своему плечу. Вздрогнув, она моргнула и подняла голову. — Вижу, моё выступление тебе очень понравилось, — Норман по-доброму усмехнулся и сел в кресло рядом с ней. — Ты в таком восторге, что даже забыла мне поаплодировать. — Прости, — Эмма неловко улыбнулась и несколько раз похлопала в ладоши. — Мне действительно очень понравилось. Я не сомневаюсь, что остальные тоже оценят. — Ну ещё бы, — она не видела, но не сомневалась, что сейчас он гордо вздёрнул подбородок. Он всегда так делал, если речь заходила о том, в чём он хорош, и каждый раз это заставляло её улыбаться. — Я уверена: в этом году ты обязательно поразишь весь зал, — она тихо рассмеялась и прикрыла рот рукой. Однако после вдруг встрепенулась, вспомнив о чём-то. — Кстати, ты ведь сейчас свободен, да? Можешь мне помочь с кое-чем? — Хм? Да, конечно, но с чем? — Пойдём, я тебе по дороге всё расскажу, — она поднялась с кресла и потянула его за собой. Норман послушно встал следом и пошёл вместе с ней к выходу из актового зала.

***

Рэй знал, какой подарок хочет подарить Эмме, поэтому сразу же после уроков отправился за покупкой. Когда дверь в магазин была им открыта, его приветливо встретили стеллажи с разными небольшими вещичками. Парень прошёл внутрь, осматриваясь в поисках того, что ему нужно. Несмотря на огромный выбор различных украшений и безделушек, многие категории отпадали. Глаза судорожно бегали по помещению в поисках того, что точно могло подойти. Про этот магазинчик ему рассказал одноклассник, в шутку упомянув, что в нём есть всё: от браслетов и небольших колец до брелоков и резинок. Глаза разбегались и перепрыгивали с полки на полку, рассматривая кучки побрякушек. Иногда Рэй даже останавливался, подкупленный яркими цветами и интересными формами. Порой всё заканчивалось разочарованием из-за цены. Но такие чувства перекрывались осознанием, что он пришел сюда не для того, чтобы всматриваться в стеллажи с серьгами. Поэтому быстро помотав головой, Рэй продвинулся дальше. Полки пестрили многообразием различных побрякушек, и ему было интересно разглядеть всё. В конце концов Рэй отыскал то, за чем сюда пришёл, и подошёл к довольно большому стеллажу. Он даже просиял от того, каким огромным был выбор конкретно того, что ему нужно. Он медленно прошёл вдоль стеллажа к его концу, параллельно трогая отдельные экземпляры. Его подарок должен быть небольшим и аккуратным, но не менее красивым. А главное — лёгким. Украшение всё же не должно перегружать тело. Пройдясь вдоль стеллажа, Рэй не заметил того, что искал. Будучи по жизни идеалистом, он искал именно тот самый, который рисовал у себя в голове. Чтоб без единого некрасивого шва, аккуратной, но узнаваемой формы, лёгкий, в меру милый. Так много критериев заставили парня мимолетно подумать о том, что ему вряд ли удастся найти предмет его желаний. Вещички бились друг об друга, издавая характерный звук, от того, что Рэй перебирал каждую из них, рыская глазами в поисках того, что подошло бы хотя бы по основному пункту. Его поиски через некоторое время увенчались успехом: он наконец нашёл то самое. Рэй расплылся в улыбке радости, сжимая в руках столь желанный подарок. Ему понадобилось пара секунд, чтобы убедиться в том, что он не спит, что он сейчас держит в руках долгожданную покупку. Рэй тяжело, но не без доли счастья, выдохнул и пошёл на кассу. Как ни странно, его идеальный подарок оказался не таким уж и дорогим, как парень изначально думал. Хотя, перспектива оплатить дорогой подарок его тоже ни капли не смущало, ведь ради Эммы можно было и потерпеть немного. Любуясь своим достижением, Рэй вышел из магазина и направился домой.

***

Дверь со скрипом закрылась, из-за чего Эмма невольно дёргнулась. Рэй улыбнулся, увидев её, и подошёл ближе. Сегодня им предстояло вместе украшать класс. Рождество должно быть не только в календаре, поэтому рядом на столе стояло множество вещей, которые могли бы хоть как-то украсить мрачный, серый класс. Сейчас помещение освещали только бледные, уставшие от вечной суеты учеников лампы. Теплый свет разливался по всей комнате, падая на гирлянды, небольшую искусственную ёлку и веснушчатое лицо Эммы. Всё же, украшать класс с ней было одним удовольствием. — Поднимайся, Эмма, — Рэй первым нарушил тишину и слегка прикоснулся к плечу девушки. Его голос раздался эхом по классу, которое дополнил холодный ветер за окном. На улице сейчас довольно холодно, в отличие от школы. Тут, наоборот, было по-домашнему тепло, но недостаточно уютно. Собственно, они и хотели это исправить. — С чего начнём? — она аккуратно провела руками вдоль стола, рядом с которым сидела, в поисках того, чем можно украсить класс. — Давай сначала ёлку поставим, а потом будем делать всё остальное, — Рэй улыбнулся и поставил в уголок растение, после чего начал выравнивать ветки и приводить их в правильное положение. Эмма медленно подошла и, нащупав руками непослушное ветвистое дерево, принялась его выравнивать. Парень даже про себя отметил, что у неё это неплохо получалось. Как-то по-особенному ровно и бережно. Невольно он засмотрелся на неё, а Эмма, будто почувствовав что-то, обернулась и глянула на него. Как могла, конечно. Сразу после Рэй продолжил выравнивать ёлку, стараясь не думать о том, что он только что засмотрелся на то, как она перебирает искусственные иголки, что небрежно висели на проволоке. — Не мог бы подать шарики? — Эмма выпрямилась и руками провела по ёлке, чтобы понимать, на какую площадь надо будет развесить шарики. Тем временем Рэй начал искать гирлянды и носки: без них никто и не собирался праздновать Рождество. Особенно в Америке. Поэтому, когда шарики уже вовсю висели на ёлке, ударяясь друг об друга с характерным звуком и мерцая всем спектром цветов, они принялись вешать рождественские носки. Решение повесить их на доску было моментальным и единогласным. Там они смотрелись намного гармоничнее, да и более удобных мест для этого декора было не найти. На столе лежали три шерстяных носка разных цветов, максимально приятные на ощупь. Наверно поэтому Эмма так хотела сама их повесить на верх доски. Рэю нравилось смотреть на то, как она становилась на носочки, чтобы прицепить ровно туда, куда хотела. Это выглядело чертовски мило. Всего там надо было прикрепить тройку, но даже это могло вызвать некоторые трудности у Эммы. Поэтому, когда она взяла второй по счёту носок, стала делать всё более аккуратно, одной рукой проверяя высоту и проводя параллель к приблизительно равному растоянию, а второй закрепляя на доске. Рэй пытался помочь ей, говоря приблизительные указания на подобии «выше», «правее» и всё такое. Когда после недолгих попыток носок всё же висел на нужном месте, парень подал последний, но не отходил далеко — наблюдал. Эмма начала повторять свои действия, но они давались труднее. К сожалению, неуверенные руки подводили её, и она не могла полностью поднять, как именно ей стоит повесить. Но сдаваться не планировала, потому не оставляла попыток. Наблюдая на этим, Рэй всё же подошёл, решив немного исправить ситуацию. — Позволь помочь тебе? — практически прошептал он и, положив свою руку на ладонь Эммы, поставил её в нужное положение. Это произошло так внезапно, что девушка даже обернулась в его сторону, пытаясь понять, что именно он хотел сделать. На это парень лишь тихо посмеялся и продолжил перемещать её ладонь вдоль основания доски. Уже через пару минут таких манипуляций носок висел в нужном месте, а Эмма довольно похлопала в ладоши, лучезарно улыбаясь. Дальше — герлянды, которые должны были висеть на стенах. Но теперь Эмма и Рэй знали, как именно им лучше работать. Поэтому, взяв одну из гирлянд, Эмма медленными шагами направилась к стене, чтобы закрепить её там. Рэй же остался искать остальные. Пока он рылся в коробке, стоявшей на учительском столе, то краем глаза поглядывал на неё. Она неспешно продвигалась между партами, проводя по ним свободной рукой. Иногда она останавливалась, чтобы задвинуть стул или убрать с лица съехавшие пряди. Наблюдая за ней, Рэй невольно улыбался. Ему казалось забавным то, с каким недовольством она смахивала с лица непослушные кудри, ворчала и фыркала. В такие моменты она напоминала ему лисичку, маленькую и милую. Рэй настолько залюбовался ею, что напрочь позабыл о гирляндах. Он просто стоял и смотрел на неё, ловил каждое движение, каждый жест, и всё это время с его губ не сползала улыбка умиления. Однако в одно мгновение она исчезла, и на его лице отразилось искреннее волнение. Эмма уже почти подошла к стене, как вдруг споткнулась и полетела вниз. Это произошло настолько неожиданно, что Рэй сначала даже растерялся. Но уже через секунду он опомнился и метнулся в её сторону. Он успел поймать её в самый последний момент: ещё бы немного, и она сильно ударилась. Но он, к счастью, подоспел вовремя. Правда, когда он ловил её, то получилось так, что он случайно прижал её к стене. Он заметил это лишь тогда, когда немного отстранился от неё. Понимая, в каком положении они оба сейчас находятся, он смутился. — П-прости, ты как, в порядке?.. — дабы рассеять возникшую между ними неловкость, спросил он. — Д-да, я в норме… С-спасибо… — негромко прошептала Эмма. Гирлянда выпала из её рук при падении и теперь валялась где-то неподалёку, поэтому она упиралась руками в его плечи. Её лицо было красным от смущения, и в любой другой ситуации Рэй посчитал бы это милым, но сейчас его щёки точно так же пылали. Он уже собрался отстраниться от неё, однако вдруг остановился. В этот момент Эмма чуть задрала голову вверх, из-за чего их взгляды встретились. По всему телу Рэя пробежали мурашки. Она его не видела, но смотрела точно в глаза, нет, в самую душу. Неловко и смущённо, но в то же время внимательно, даже как-то нежно. От этого взгляда его щёки покрывались густым пунцовым румянцем, а дыхание сбивалось. Сейчас он видел в её зелёных глазах то, чего не замечал ранее, и оттого ему становилось необыкновенно приятно. В животе снова запорхали, закружились в танце бабочки, сердцебиение, казалось, участилось сразу в десятки тысяч раз. Они так и продолжали неотрывно смотреть друг на друга. Никто не произносил ни слова и не мог, да и не хотел отвести взгляд. Сейчас все посторонние звуки для них отошли на второй план. Гул учеников в коридоре, завывание ветра за окном, тиканье часов в классе — всё это в один момент стало таким далёким, неважным и ненужным. Во всём мире для Рэя существовала только Эмма, а для Эммы — только Рэй. Ему даже казалось, будто их сердца начали биться в один такт. Он даже невольно прислушался, пытаясь понять, правда ли это. И действительно, он слышал стук, такой быстрый и волнительный, схожий с ритмом его собственного сердцебиения. Осознание того, что их с Эммой сердца сейчас бьются в унисон, вызвало у него счастливую улыбку. Ведь это означало, что его чувства всё-таки взаимны. Дабы точно подтвердить свою догадку, он снова заглянул Эмме в глаза. Она смотрела на него всё так же: нежно, ласково, всё ещё немного смущённо. Не переставая улыбаться, Рэй медленно провёл ладонью по её веснушчатой щеке, заправил за ухо неаккуратную рыжую прядь. Эмма прикрыла глаза, привстала на носочки и вдруг потянулась к нему. Он сразу понял, что она хочет сделать, и потому покорно наклонился к ней. Обхватил руками её талию, в то время как она — его шею. Их лица разделяли всего несколько сантиметров. Ему нужно было лишь совсем немного приблизиться к ней, чтобы их губы наконец соприкоснулись. Ещё немного, ещё совсем чуть-чуть… — Эмма, ты не знаешь, где мишура? Дверь неожиданно распахнулась, и в классную комнату прошёл Норман. Его появление будто отрезвило обоих, и они моментально отпрянули друг от друга. С губ Рэя сорвался разочарованный вздох, и он метнул в сторону Нормана недовольный взгляд. Тот застыл на пороге, ошарашенно глядя на них. Его рот был раскрыт в немом вопросе, однако он ничего так и не сказал. Лишь продолжал смотреть на них, пытаясь понять, что только что произошло. — Чем… Чем вы тут вообще занимаетесь?.. — наконец немного отойдя от шока, негромко спросил он. Его голос дрожал не то от смущения, не то от злости. «Тебя не спросили, чем нам тут заниматься», — огрызнулся про себя Рэй, однако вслух сказал: — Ничем. Мы просто украшали класс, а потом Эмма споткнулась. Я просто её поймал. — Д-да, всё именно так. Рэй п-просто меня п-поймал, — Эмма активно закивала, как бы соглашаясь с ним. Её лицо снова залилось густой краской, и потому она поспешила закрыть его кудрями. — Норман, тебе ведь была нужна мишура, верно? Пойдём, я знаю, где она лежит, — решила перевести тему она. После она аккуратно подошла к Норману и, нащупав его руку, потащила его в коридор. Рэй ещё некоторое время стоял, глядя им вслед, а после только покачал головой и продолжил украшать класс. Настроение его было испорчено.

***

На улице темнело. Постепенно солнце скрывалось за горизонт, ветер утихал. Становилось прохладнее, из-за чего люди старались укрыться в своих домах. Там их ожидали родственники или близкие люди, которые весело разговаривали про всё на свете. И всем всегда было тепло и уютно на душе, потому что в Рождество быть по-другому просто не могло. А после ужина и посиделок их ждал обмен подарками и длительные объятия. Атмосфера праздника витала прямо в воздухе. Проходя вдоль коридоров, которые светились всеми цветами радуги из-за гирлянд, повешенных на стены, Рэй не видел ни одного человека, что ходил бы с угрюмым лицом или злился на кого-либо. Наоборот, все буквально сияли от предвкушения грядущего торжества, которое организовала школа. Подготовка к Рождественскому концерту была невероятно долгой и в какой-то степени мучительной, но это ничуть не помешало процессу. Можно сказать, именно это и повлияло на то, что у учеников появился интерес сделать всё намного лучше, чем кто-либо ожидал. И в сегодняшний вечер суждено было узнать, смогли ли они. В помещении было довольно шумно: кто-то разговаривал и давал последние наставления, кто-то спрашивал, как пройти в актовый зал, где и будет проходить представление, кто-то помогал носить аппаратуру или поправлять кресла. Сцену и декорации на ней закрывали тёмные занавесы, а на фоне играла успокаивающая рождественская музыка. Ребята из театрального нервно бегали к сцене и перешёптывались между собой. Все невероятно волновались. Каждый перечитывал свой сценарий. Особенно выделялись двое ведущих, которые мило шутили между собой, придумывая, как общаться с залом. Свой текст они знали давно и теперь оставалось только не оплошать. В зал постепенно подходили люди и садились на свои места. Рэй, глазами найдя два свободных кресла, взял Эмму, идущую рядом, за руку и, пробираясь сквозь толпу, медленно пошёл через ряды. Когда они сели на свои места, концерт уже начинался. Музыка сменилась на более торжественную, тем самым заставив зал полностью замолчать. Все взгляды вмиг направились на сцену, каждый уголок которой был украшен. Ведущие невероятно гармонично вписывались в общий декор и выглядели просто сногсшибательно. Во время концерта Рэй иногда поглядывал на Эмму. Она, казалось, была с головой погружена в то, что происходило вокруг. Активно аплодируя и поддерживая школьников после каждого номера, она проявляла искреннюю заинтересованность в том, что подготовили классы. Она пусть и не видела всего, но примерно понимала, что именно происходит. Рэй и Эмма сидели на втором ряду, так как первый был занят выступающими. Каждый нервничал, различие лишь в том, насколько сильно. Когда овации утихли, на сцену вышел Норман со всей своей командой. Тогда Рэй слышал аплодисменты Эммы намного громче, чем обычно. Она, казалось, вообще не могла усидеть на месте, постоянно ёрзала на своём кресле. Она вслушивалась в то, что Норман говорил, следовала за его шагами поворотом головы и в целом была вовлечена в его номер. Сейчас Рэй даже немного радовался тому, что она не видела его взгляда, направленного на неё. Он с неподдельным интересом наблюдал за тем, как радостно Эмма хлопала в ладоши, когда номер закончился. Учитывая, что в тот момент её сердцебиение слышал даже Рэй, такая реакция была вполне оправдана. Так и проходил весь концерт. Номер за номером, поздравления, аплодисменты. Зрители уже не проявляли такой активности, как в начале. Когда очередные аплодисменты нарушили прежнюю тишину зала, Рэй как-то машинально проверил карманы. Убедившись, что всё на месте, он продолжил смотреть выступления, периодически поглядывая на Эмму краем глаза. Всё-таки, она была намного красивее всех, кого он встречал, как бы банально это ни звучало. К тому же сегодня она надела платье, которое ей идеально подходило, поэтому ему было сложно отвести от неё взгляд. А вскоре прозвучала последняя речь ведущих, в которой они поздравляли всех пришедших с наступающим Рождеством. Потом заиграла лёгкая, ненавязчивая музыка, и все начали вставать со своих мест. Рэй тоже поднялся, однако к выходу из актового зала не пошёл. Он остался ждать Эмму. Он знал, что после концерта она собиралась пойти на Рождественскую вечеринку, которую устраивали в спортзале ребята постарше, поэтому хотел подарить свой подарок раньше. Понимал, что более удобного случая у него не будет. Поэтому, подождав, пока люди более-менее разойдутся, он наконец обратился к ней: — Эй, Эмма, можно тебя на минутку? — позвал он, подойдя ближе к ней. Эмма повернула голову в его сторону, чуть улыбнулась. — Да, конечно. Что-то случилось? — она утвердительно кивнула и посмотрела на него. В её глазах по-прежнему горели искорки радости, и Рэй про себя отметил, что это очень красиво выглядит. — Да нет, просто я хочу кое-что тебе показать, — он неловко улыбнулся и почесал затылок. Во взгляде Эммы появилось искреннее любопытство, что он сразу же заметил. — Слушай, давай отойдём куда-нибудь, а то тут людей много, — предложил он и осторожно взял её за руку. Она снова кивнула. Они отошли в самый угол актового зала, туда, где им точно никто не помешал бы. Рэй в последний раз осмотрелся и, убедившись, что на них никто не смотрит, повернулся обратно к Эмме. Она заинтересованно глядела на него, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Она выглядела так забавно, что он не смог удержаться от улыбки. Сейчас она напоминала ему маленького ребёнка, которому сказали, что скоро ему подарят подарок, и теперь он ждёт, когда же наконец-то получит его. То, как она топталась на месте и кусала губы от нетерпения, было настолько умилительно, что он даже невольно залюбовался, совершенно позабыв про безделушку в кармане. Как и тогда в классе, всё вокруг стало абсолютно ненужным и далёким. Для него вновь существовала только Эмма, такая милая и недовольная. Рэй мог бы смотреть на неё целую вечность, был готов хоть всю жизнь разглядывать её веснушки, шрамики и царапинки, однако такой возможности его лишила она сама. В какой-то момент ей просто надоело ждать, и потому она дёрнула его за рукав рубашки. — Так что ты хотел мне показать? — нарочито громко спросила она, чтобы он точно её услышал. — А? Да, точно, прости, просто задумался, — Рэй неловко посмеялся и полез рукой в карман. Достав оттуда небольшую коробочку, он осторожно вложил её в ладонь Эммы. — В общем, вот, это тебе. Эмма удивлённо похлопала глазами и стала заинтересованно изучать коробку. Сначала она просто водила по ней пальцами и крутила в руках, проверяя, насколько она тяжёлая. Потом наконец решилась и, аккуратно развязав ленту, открыла крышку. Помедлила пару секунд, потом всё-таки достала то, что лежало внутри. Предмет оказался на удивление маленьким и лёгким, и оттого она изумилась ещё больше. Поначалу она даже не поняла, что конкретно сейчас держит в руках. Но потом до неё дошло, что это подвеска. Да не абы какая, а в виде жирафа. Пока Эмма изучала свой подарок, Рэй наблюдал за ней со стороны. За тем, как она трясла коробочку, пытаясь понять, что там внутри, за тем, как осторожно, стараясь не порвать, развязывала ленту. Она делала это всё настолько аккуратно и элегантно, что он невольно восхищался про себя. Но особенно сильно ему понравилась её реакция на подвеску. Её лицо в тот момент, когда она поняла, что именно он ей подарил, нужно было просто видеть. На нём смешались одновременно удивление и радость, волнение и восторг, смущение и благодарность. Рэю доставляло особенное удовольствие смотреть на то, как одна эмоция стремительно сменяет другую. Он определённо был доволен проделанной работой, ведь не прогадал. Он смог порадовать Эмму, сделать счастливой, а для него это самое главное. — Это… Это правда мне?.. — немного отойдя от нахлынувших эмоций, шёпотом спросила она. Её голос дрожал, в уголках глаз появились прозрачные капельки слёз. — Ну конечно тебе, кому же ещё? — он улыбнулся и тихо посмеялся. — Хочешь примерить её? Эмма активно закивала, и Рэй, не переставая улыбаться, обошёл её. Взял из её руки подвеску, обернул вокруг шеи, завязал. — Спасибо… — повернувшись к нему, поблагодарила Эмма. — Спасибо тебе огромное, Рэй. Она просто замечательная, — она слегка улыбнулась и трепетно коснулась самыми подушечками пальцев подвески. Однако в следующую секунду её лицо просияло, будто бы она вспомнила о чём-то важном. — Точно, чуть не забыла! — она ударила себя по лбу и стала рыться в сумке. Вытащив оттуда маленький пакетик, она протянула его Рэю. — Вот, это мой подарок тебе. — Мне? — он удивлённо моргнул. Честно сказать: он надеялся, что она подарит ему что-нибудь на Рождество, но не ожидал, что это действительно произойдёт. Но пакет он всё-таки принял, после чего заглянул внутрь. Там лежал браслет, сделанный из пластиковых ромашек зелёного цвета. — Это… браслет? — Угу. Я дарю тебе его в знак нашей дружбы, — Эмма кивнула, не переставая улыбаться. Она хотела сказать что-то ещё, однако в этот момент в коридоре послышался громкий голос Джиллиан, зовущий её. — Ох, прости, мне нужно идти. Ещё раз спасибо за подвеску и увидимся в спортзале, — она быстро чмокнула его в щёку и зашагала к выходу из актового зала, придерживаясь за стену. Рэй же так и остался стоять на месте, приложив руку к щеке. Пускай всё оборвалось слишком быстро и внезапно, он всё равно остался доволен. Ведь более прекрасного завершения вечера для него и быть не могло.

***

Рэй прикрыл за собой дверь, ведущую в спортзал, и воровато осмотрелся. В коридоре никого, кроме него и Эммы, больше не было: все остались на вечеринке. Что ж, ему это даже на руку. Так они могли спокойно дойти до кабинета музыки, возможно, даже о чём-то поговорить. Тем более, что обстановка располагала. В коридоре, в отличие от шумного спортзала, царила мирная тишина. Разноцветные гирлянды мерцали в темноте, словно светлячки, освещая им дорогу. В общем, атмосфера идеально подходила для разговора по душам. Или признания. Однако, как ни странно, ни того, ни другого так и не произошло. Рэй и Эмма просто молча шли вдоль коридора, держась за руки. Никто не решался начать разговор, нарушить приятную тишину. Хотя ему, на самом деле, очень хотелось бы, чтобы Эмма что-нибудь сказала. Потому что сейчас он нервничал, и потому ему требовалась разрядка. Пока они шли к кабинету музыки, он не мог перестать думать о своей песне. Ведь он позвал Эмму туда именно для того, чтобы спеть её ей. Он понимал, что другого шанса признаться у него уже не будет. Либо сейчас, либо уже никогда. Рассуждая так, Рэй подошёл к Эмме, пока все веселились, и предложил ей сбежать под шумок. Тогда он чувствовал себя уверенно и не сомневался в своих силах. Тем более, что она с удовольствием согласилась. Только вот чем ближе они подходили к заветной комнате, тем меньше становилась его уверенность. Рэй глубоко вздохнул и невольно опустил взгляд на свои руки. Пальцы, изрезанные струнами гитары, мелко подрагивали. Он играл эту мелодию множество раз, пока репетировал, знал каждое слово наизусть, но сейчас не был уверен, что сможет исполнить песню так, как задумывал. Он слишком нервничал, переживал. Боялся, что что-то пойдёт не так. А что, если он ошибётся в аккорде? А что, если забудет нужные слова? А что, если… — Рэй, с тобой всё в порядке? У тебя руки дрожат… — Эмма осторожно коснулась ладонью его плеча, из-за чего Рэй непроизвольно дёрнулся. Но её слова всё-таки вернули его в реальность и заставили задуматься над тем, что он вообще сейчас делает. — Я в норме, не бери в голову. Просто в спортзале замёрз, — натянуто улыбнувшись, отмахнулся он. «Чёрт, что я вообще творю… — выругался он про себя. — Давай, соберись, тряпка! Просто вспомни, как ты делал это с мамой. С мамой ведь всё получалось, значит, и сейчас получится» Рэй вновь глубоко вздохнул и закрыл глаза, погружаясь в воспоминания. С мамой у него действительно всё получалось. Она помогла ему выучить текст, написать слова к песне. Она была тем, кто поддерживал его во время каждой репетиции. С ней он чувствовал себя спокойно и верил, что у него точно всё получится с Эммой. И сейчас, вспоминая тот раз, когда она впервые услышала его мелодию, он начинал успокаиваться.

***

Рэй прекратил играть, когда услышал стук в дверь. Он не привык к тому, что к нему вообще кто-то заходит. Но стуки были быстрыми и аккуратными. Так могла делать только мама, поэтому Рэй положил гитару около себя и сказал: — Да, мам? Ты что-то хотела? Можешь войти, — он поудобнее сел на кровати, поджав ноги. Его не особо-то и радовало, что его занятие прервали, но всё же мама была важнее. Она открыла дверь и вошла в комнату. Стрелки часов показывали только половину третьего, поэтому она должна быть ещё на работе. Но почему-то она приехала раньше. А ещё на её лице читалась явное усталость. — Я услышала, как ты играешь на гитаре, вот и решила зайти… — Рэй улыбнулся. Вообще, когда-то он играл в разы чаще, чем сейчас. Поэтому его ни капельки не удивило, что она заинтересовалась. — А можешь сыграть ещё раз? Вновь взяв гитару, Рэй сыграл уже въевшийся ему в голову мотив. Сейчас он мог сыграть идеально, не сфальшивив ни одной ноты, даже если бы ему завязали глаза или забрали у него аккорды. Он много тренировался с того момента, как посреди ночи ему в голову пришёл мотив. Тогда, поспешно записав его на листочек, Рэй не знал точно, сможет ли он его сыграть после того, как пройдёт это сонное состояние, но попробовать всё же стоило. И это было чудесным решением. С тех пор каждый день, приходя из школы, Рэй садился за свою гитару и пытался выучить придуманную им мелодию. Тогда он даже считал себя композитором. Хотя, так и было. Но осознание того, что рядом с ним сейчас мама, вернуло Рэя из раздумий в реальность. Она сидела молча и, казалось, не дышала вовсе, слушая игру. Она с небольшой долей восхищения смотрела сначала на Рэя, а потом на его пальцы, которые с лёгкостью маневрировали между струнами и так же легко проводили вдоль них, издавая приятную уху музыку. Такую можно как колыбельную петь перед сном. Рэй вопросительно наклонил голову, когда закончил. Ему были интересны реакция и слова, которые скажет мама. Сердце сильнее забилось, а руки были не в силах держать инструмент. Что она вообще почувствовала? Рэю очень хотелось это узнать. Поэтому он сидел и ждал ответа. — Прекрасная мелодия… — через пару минут молчания произнесла мама. Её лицо замерло в том же выражении немого восхищения. — Ты хочешь кому-то её сыграть? Рэй тяжело вздохнул и кивнул. Он давно хотел рассказать ей про Эмму и про всё, что произошло в школе. Но мелодия, казалось, сделала это за него, ведь, сколько он свою мать помнил, столько она любила музыку и вечно напевала одну и ту же тихую колыбельную, когда делала что-то по дому. Поэтому было практически очевидно, что ей хватит одной только мелодии для того, чтобы увидеть Рэя насквозь. Наверное, всё дело в том, что до этого, когда он играл для себя, то мог позволить себе сфальшивить или не до конца выучить аккорды и, смеясь, искать их во время игры. Здесь же всё было наоборот: руки заучили каждую ноту, да и мелодия звучала как-то по-другому. Играй он для себя, звучание бы поменялось полностью. — Да. Эмме. Только вот со словами проблема немного, — он неловко почесал затылок. Придумать слова оказалось сложнее, чем Рэй думал изначально. — Я могу тебе помочь, если хочешь, — мама улыбнулась, взяв его за руку. Тот от удивления приподнял брови. В его планы явно не входило то, что ему будут помогать, несмотря на то, что помощь ему всё же была нужна. Поэтому Рэй кивнул и вновь начал играть. Теперь их было двое. Мама напевала какой-то незамысловатый текст своим тихим голосом, а Рэй, стараясь не отставать, поддерживал хотя бы припевы. Для него это было лучшее время, потому что таких атмосферных моментов с матерью было крайне мало. Они сидели друг напротив друга на кровати и записывали на бумажке слова. Потом эти посиделки превратились в простой разговор о всякой ерунде. Что ж, музыка и правда сближает людей лучше всего остального. По крайней мере, так считал Рэй.

***

Рэй вернулся в реальность и, мотнув головой, посмотрел вперёд. Коридор оказался каким-то на зло коротким. Вот уже за поворотом был музыкальный класс, а Рэй всё ещё несколько волновался. Он посмотрел на Эмму. Её брови были подняты, а сама она смотрела прямо ему в глаза. Оставалось надеяться, что она просто забыла дорогу в этот класс. Умом Рэй понимал, что это не так, но надежда умирает последней. Он открыл дверь в пустое помещение, красиво украшенное к Рождеству. Эмма всё так же недоумённо смотрела на него, пытаясь понять, куда тот привёл. Он посадил её напротив себя и, взяв гитару, настроился играть. Но не успел. Рэй посмотрел на Эмму и замер. Сегодня она и правда выглядела особенно красиво: кудри падали на лицо, прикрывая лёгкий румянец и веснушки, глаза смотрели куда-то вперёд, а скованные движения умиляли. Он готов был смотреть на неё вечность. На изящную линию плеч, худые руки, лежащие на коленях, на грудь, талию, бёдра… На всю Эмму. Чёрт, какая же она красивая. Рэй мотнул головой, отгоняя эти мысли. Смотреть он мог долго, но задерживать её не был намерен. Поэтому взял гитару поудобнее и начал свою речь: — Слушай, Эмма… Мы с тобой давно знакомы… И… Ну, — он не мог собрать свои мысли в кучу, из-за чего сформировать нормальное предложение становилось всё сложнее. Он сделал глубокий вдох и продолжил: — Ты мне нравишься… Стоило только ему сказать это, как всё его лицо покрылось пунцовым румянцем. Эмма в этом от него не отличалась: от его слов она смущённо повернула голову вбок, пока её щёки окрашивались ярко-красным оттенком. Из-за восторжествовавшей тишины градус неловкости заметно вырос, поэтому Рэй поспешил его уменьшить. — И я хочу посвятить тебе эту песню, — таким образом он не дал ей возможности что-то ответить, а себе — упустить этот важный момент. Быстро настроив гитару, Рэй принялся играть. Приятные звуки разлетались по комнате, тут же сопровождаемые эхом. Мелодия то затихала, то вновь становилась громче, заглушая собой тихое хриплое пение. Рэй действительно старался, но голос предательски дрожал из-за общего напряжения и волнения. Сейчас он волновался даже за свою игру, потому что в этот вечер всё должно быть идеально. Потому что испортить своё признание нельзя… Эмма заворожённо слушала, не в силах сдвинуться с места. Единственное, что она смогла сделать, — это повернуть голову и смотреть то на Рэя, то на гитару. Руки тянулись поправить упавшие пряди и как-то прикрыть лицо, которое горело. Это придавало парню сил и уверенности, поэтому он смело продолжил, начав петь громче, чем до этого. Ему правда нравилась такая реакция. И она, пожалуй, была лучше, чем предполагалось изначально. Игра длилась недолго. Вскоре последние аккорды были сыграны, а гитара — отложена в сторону. Между ними вновь повисло молчание. Но никто уже не испытывал неловкости. Рэй улыбался, глядя на такую же улыбающуюся Эмму. Она хотела что-то сказать, но всё не решалась. Так продолжалось около десяти минут. За это время Рэй успел подумать о том, что делать, если он получит отказ. Никому не хотелось бы услышать такое, если до этого сыграл песню, которая была придумана самолично. Сердце снова участило темп, не давая ему нормально думать. Он бы и не против просто ждать и не занимать свои мысли пустыми вопросами, но это казалось невозможным в тот момент. На фоне тикали часы, до них долетали звуки музыки из спортзала, где весело танцевали школьники. И только они вдвоём сейчас сидели тут, смотря друг другу в глаза, ожидая ответа. Ожидая каких-то действий. Эмма тихонько посмеялась, когда эта тишина начала надоедать и беспокоить сильнее. Она будто чувствовала эмоции Рэя и его волнение по поводу всего произошедшего. Сейчас у него даже возникало ощущение, что она тянет время специально. Она будто издевалась над его слабыми нервами. Внезапно она протянула руку, будто бы в поисках чего-то. Рэй с интересом наблюдал за её неуверенными действиями, направленными в его сторону. Когда Эмма нащупала его лицо, она, сев ближе, потянулась к нему. Тогда Рэю оставалось только наблюдать за ней. В один момент он понял, что именно она хочет сделать, но было уже поздно. Эмма, закрыв глаза, прикоснулась к губам Рэя, оставив короткий поцелуй. После она вернулась на своё место. А он так и замер. Сейчас он испытывал множество эмоций. Вроде бы и приятно, но неожиданно. А самое главное, Рэй не понимал, почему она так поступила. Это можно считать взаимностью? Или что Эмма вообще хотела этим сказать? Он повернул голову, чтобы посмотреть на неё. Её лицо было таким же красным, как и у него самого. Она тоже смущалась, несмотря на то, что сделала. Прекрасно. — Ты мне тоже нравишься, Рэй. Ещё одна волна эмоций, с которой он был не в силах совладать, накрыла Рэя с головой. Они топили его в себе, не давая глотнуть воздуха. В животе бушевали бабочки, которые не могли угомониться ещё с первого признания и окончания мелодии. А сейчас они так вообще себе бал устроили. И Рэй не мог на них повлиять. Но он и не хотел. Он просто наслаждался каждым моментом, потому что теперь всё будет по-другому. Пожалуй, именно тогда, когда Эмма произнесла свои последние слова, Рэй почувствовал, что его душа освободилась от какой-то тяжёлой ноши, которую он нёс с первого дня их знакомства. И сейчас, когда все чувства, скрываемые очень давно, были озвучены, что-то изменилось. Теперь они были как все обычные люди. Обычные люди, которые взаимно влюблены друг в друга.