Сплетение Судеб

      Косой переулок в этот серый день дышал тревогой. Большинство лавок были заколочены, и лишь редкие лампы тусклым светом освещали брусчатку, отбрасывая дрожащие тени на мокрый камень. Кингсли Шеклболт, облачённый в длинный плащ, замедлил шаги перед спрятанным за фасадами запертым магазином. Его взгляд неотрывно следил за тонкой фигурой, которая приближалась к ним с Молли, пока остальные на другом конце переулка ждали светового сигнала.       — Вы за серебряным мечом от нашей общей знакомой? — нервный женский голос прозвучал из-под капюшона, светля прядь волос выбилась наружу.       — Нет, нас больше интересуют кубки… Нарцисса, — стараясь держаться приветливо, кивнул он, произнося ответ на кодовое приветствие. — Я рад, что вы пришли.       Леди Малфой, холодная, как и всегда, подняла подбородок в знак приветствия. Её глаза сверкнули решимостью.       — У меня не так много времени, мистер Шеклболт, — произнесла она, оборачиваясь вокруг, чтобы убедиться, что никто не подслушивает. — Мой сын в порядке?       — Ваш сын не пострадает. — Переглянувшись с Молли, на удивление немногословной и серьёзной, он дождался кивка. — Наш уговор в силе. Вы забрали то, что обещали?..       — Я должна быть уверена. — предупредила Нарцисса, игнорируя вопрос и закусив губу так, что она стала почти белой.       Кингсли кивнул и извлек из кармана связной галлеон, которым с ним поделилась Молли, но Нарцисса — опередила его, демонстрируя, в свою очередь, Сквозное Зеркало. Промелькнула смутная картина; позади, в глубине, замелькала фигура.       — Враг начал наступление, — беловолосая девушка, отраженная в стекле, лишь мельком глянула на тех, кто с ней связался — Идут медленно, но верно, советую поторопиться.       — Эвакуация в «Кабанью голову»?..       — Всё в порядке, Молли. — Слабо улыбнулась в ответ девушка. — Джинни ждет вас там, она знает, что делать.       — Прежде, чем я отдам вам то, что вы хотите, мне нужен Непреложный Обет. — Вмешалась в отрывистую беседу Нарцисса.       В отличие от очевидно удивленной Амеран и возмущенной Молли, Кингсли воспринял требование спокойно.       — Разумеется, Нарцисса, это не проблема.       — Разумеется, мы не будем давать опрометчивые клятвы! — Одновременно возразила Молли Уизли.       — Молли! — Взгляд Кингсли потяжелел, и женщина осеклась, неприязненно глянув на настороженную Нарциссу Малфой.       Шеклболт протянул руку вперед, и ледяная ладонь в тонкой перчатке обхватила его предплечье. Молли неохотно подняла палочку, готовая свидетельствовать.       — Так и знай, Кингсли Шеклболт, я не позволю тебе принести Обет, пока мы не обсудим формулировки.       Молли Уизли, несмотря на заметное неодобрение со стороны товарища, выглядела решительнее некуда.       Кажется, ещё некоторое время им придется провести здесь.

***

      Инициативность и решительность Нарциссы Малфой существенно упростили одну из фаз операции, но её страх и недоверие не дали закончить всё быстро. Слова командующей обороной Хогвартса всё же имели недостаточный вес для перебежчицы, но Амеран не стала вмешиваться в попытку договориться, поскольку появилась проблема куда серьёзнее. Несмотря на все усилия девушки, ловушек со стороны Запретного леса было существенно меньше, чем на главном направлении удара. И было вполне естественно, что прорыв Первой линии обороны случился именно со стороны Леса, пусть и в виде ополчившихся друг на друга великанов, которые планировали подраться прямиком на поле для квиддича. Аазимар резко сощурилась, пытаясь оценить количество прорвавшихся войск, однако, затрубившие рога подсказали командующей, что в бой вступили кентавры.       Этот удар ещё можно было отразить.       — На поле замечены великаны. — Взялась за рацию Командующая. — Запустите мётлы или организуйте контрудар, иначе Второй линии придётся вступать в бой раньше срока.       Доложив об обнаруженном противнике, Вэлиан снова начала осматривать окрестности поля боя. Она обводила взглядом периметр снова и снова, до рези в глазах, опасаясь даже моргнуть, чтобы, несмотря на то, что крупный ливень очень сильно мешал обзору, не пропустить самую страшную и главную угрозу, не считая Неназываемого.       Умертвие.       Которое ещё не появилось.       Дождь стал хоть и чуточку, но слабее, позволяя Вэлиан увидеть всю сфокусированную мощь, что обрушилась на ворота Замка. Изрядно измотав себе за краткий срок нервы ожиданием Умертвия, девушка крутила в руках рацию, раздумывая над складывающейся ситуацией. Не считая небольшого прорыва на стадион, план пока что работал, но оставалось самое поганое и сложное в исполнении: два последних крестража.       Змея. И сам Гарри Поттер.       Амеран хотела как-то подсказать символу Хогвартса, что сейчас защитники ждут ободряющих слов и от него тоже, но могла это сделать только лично (что не представлялось возможным) или во всеуслышание по общему каналу связи. К тому же, она просто не знала, что сказать, поскольку в голове крутились только слова давным-давно услышанной песни. Вэлиан не помнила, откуда и как она её узнала, не помнила полный текст, но тот фрагмент, который задумавшаяся девушка начала напевать, умудрившись нажать кнопочку рации и, тем самым транслируя всё это в эфир, казался неожиданно подходящим: — Приободри своих солдат, Не спи в златом сидении Трона. Ведь за тебя уходят в Ад Стальные Легионы…       Едва прозвучало последнее слово, Ворота, не выдержав напора, разлетелись на куски. Последовавшее после впечатлило всех, даже саму Вэлиан, которая от изумления на какое-то время перестала дышать: может, профессора Школы и могли ожидать подобного, но точно не она или студенты.       Выброс магической энергии на несколько секунд вернул призраков-фантомов из далёкого прошлого. Фаланга павших в одной из забытых битв римских легионеров встречала неприятеля, сомкнув щиты и выставив вперёд свои пилумы, готовясь принять свой последний бой. Ошарашенные неожиданным подкреплением Пожиратели Смерти шарахнулись назад в суеверном ужасе, поскольку неопасных призраков Хогвартса знал если не каждый, то хотя бы большинство из них, а эти древние воители выглядели так, будто вполне могли нанести вред.       Впрочем… уже изрядно поредевшим и озверевшим от жажды крови и мести оборотням было всё равно. Завывающие нелюди ринулись вперёд, и грозный призрачный строй тут же рассеялся белым дымом, за которым оказались уже вполне материальные щиты и мечи железных Рыцарей, вставших на защиту своего вотчины. В этой битве силы были равны настолько, что обе стороны практически полностью истребили друг друга, а жалкие остатки сторон противника были добиты как Защитниками Хогвартса, так и Пожирателями Смерти: мечи и палицы опускались на головы и хребты волков с силой, человеку недоступной, но в свою очередь, хрупкие сочленения доспехов разлетались от первого же броска массивных туш клыкастых тварей, и это развеивало магию.       — Первая линия обороны выполнила свою задачу, — сообщила командующая, в равной мере расстроенная и обрадованная тем, что неизвестные призрачные воины ограничились ущербом боевому духу врага и тем самым выиграли несколько секунд времени. — Вторая линия, теперь ваш черёд показать, как ошибся враг, придя к вам.

***

      Минерва МакГонагалл бежала. Бежала изо всех сил, поскольку рев разозлённых великанов было невозможно перепутать ни с чем: сердце испуганно долбилось в такт злобным низким голосам. Она бежала, совершенно не представляя, что именно она может им противопоставить на ровном пустом поле, да ещё и при условии, что Стадион они почти разобрали на щепы, а затейливые зачарованные метлы с сюрпризами уже улетели в сторону Леса и беснующихся на опушке акромантулов.       Помона перехватила подругу за руку у самого выхода, не позволяя выйти на открытое пространство. Это произошло невероятно вовремя: сломанное квиддичное кольцо, чуть-чуть не долетев до замковой стены, грохнулось к их ногам, взрыхляя землю.       — Осторожно! Не ходи туда! — Спраут потянула упирающуюся МакГонагалл за собой на стену, откуда хорошо просматривался стадион, почти насильно. Минерва упиралась.       — А что ты предлагаешь в данной ситуации? Их нельзя подпускать к Хогвартсу!       — Сейчас решим! — Деловито крякнул Флитвик. МакГонагалл подскочила на месте: Филиус материализовался рядом внезапно. Приглядевшись, она поняла, что он зачаровал какой-то талмуд, на котором стоял. А точнее, парил, используя книгу, как летающее средство передвижения.       — Давай! — Тем временем запальчиво подзадорила профессора Чар герболог, и тот воинственно взмахнул руками.       Поначалу ничего не происходило. Несколько мучительно долгих секунд Минерва с болью смотрела, как великаны продолжают крушить её любимый стадион, снося трибуны, пока один из них не наступил на небольшое черное пятно на полевой траве.       Дальше всё происходило быстро: по ноге великана зазмеились черные жгуты и он грохнулся на пятую точку, принявшись обиженно реветь. Его товарищ опустил дубину, недоумённо остановившись и не зная, что делать с выбывшим из строя напарником.       — Ха, сработало! Минерва, твой выход!       Флитвик, умудрившись на своём книжном парящем пятачке галантно поклониться трансфигуратору, яростно задирижировал в такт крикам: кажется, происходящее его вдохновляло. Но Помона не позволила его пробудившейся гоблинской кровожадной натуре разойтись как следует, грозно прикрикнув:       — Филиус! Нам нужны порталы из теплиц у Ивы, потом насмотришься!       Неугомонная парочка, удумавшая в процессе боя выпускать из теплиц мутировавшую дрянь прямо под ноги противнику, умчалась, словно их и ни бывало рядом: нервно дёрнувшись, Заместитель Директора, напряженно наблюдая за змеящимися по телу великана побегами Дьявольских Силков, надеялась лишь на то, что непредсказуемая дрянь не вздумает разрастись по территории.       И на то, что великан не догадается начать срывать с себя Силки и продолжит просто по ним хаотично хлопать.       Немного, совсем немного, ещё чуть-чуть…       Сейчас!       Совсем незаметные, золотые нити её магии скользили по траве, и в тот самый момент, когда растение захлестнуло горло колоссальной твари, и тот, наконец сообразив, что к чему, потянулся сорвать с себя растение — магема, взметнувшись вверх, захлестнула его тело. Да, на великанов не действует магия. Но Силки оказались вполне подвластны высшей Трансфигурации: податливые и упругие мгновение назад, они обратились в камень.       Великан начал задыхаться: Минерва с надеждой взглянула на его спутника. Теперь, если…       Великан хрипел, тщетно пытаясь освободиться и царапая себе горло, и его брат среагировал ровно так, как надеялась Минерва: ударил. Однако, удар, к её сожалению, оказался достаточно метким, чтобы не нанеся особого урона жертве, раздробить сковывавший того камень.       Впрочем, разочарованию женщина предавалась недолго: ещё более рассерженный, чем прежде, страдалец кинулся на своего спасителя с кулаками, с ходу ломая тому нос: между ними вспыхнула борьба, их громовые удары и рев эхом разносились по опустошённому полю. Их бой занял не больше пяти минут — спустя это время посреди окончательно разрушенного стадиона остался лишь один великан: он, растеряв весь запал, недоумённо трогал павшего товарища, будто надеялся, что тот восстанет, несмотря на раздробленный череп.       Неловко отступив от поверженного, он вдруг начал нелепо размахивать руками, теряя равновесие, а затем — всё же завалился на спину. Чтобы больше не встать никогда.       Минерва утёрла испарину, выступившую на висках, и в очередной раз взмахнула палочкой: ледяная скользкая корка под ногами великана вновь превратилась в зеленую траву, а двухярдовое массивное лезвие, на которое, падая, насадился грузный противник, снова стала воткнутым в землю обломком воротного шеста.       Когда далеко в запретном Лесу раздался рёв, МакГонагалл отчаянно застонала: это перекликались великаны.       Больше двух, очевидно больше двух: и они не понимали, почему голоса их братьев, ушедших вперед, умолкли. Если так пойдет и дальше, несмотря на нежелание Тома Реддла (из ностальгических соображений, как утверждал Гарри) равнять любимую Школу с землей, так оно и случится, ведь проверять, что стряслось с родичами, великаны пойдут вместе.       — УХОДИ ОТТУДА, ЖИВО!       Недоуменно взглянув на суетливо перебиравшую копытами бледную Лань, рычащую на нее голосом Северуса, Минерва подняла голову, чтобы всмотреться в окна далёкой Директорской Башни. Но не увидела ничего, кроме леденящей черноты над головой: а когда сияние чужого Патронуса угасло, задушенное мраком, волшебница тяжело осела вниз, беспомощно хватаясь за сердце.

***

      Тем временем в Кабаньей голове стоявший у окна Аберфорт Дамблдор мысленно клял на чём свет стоит неугомонных обитателей замка, которым постоянно нужно было устроить какой-нибудь хаос. А сегодня — так и вовсе превратить его трактир в проходной двор и детский садик по совместительству, при этом назначив хозяина наблюдателем за окрестностями, (которые наверняка сами же и разносили).       Впрочем, спустя какое-то время Дамблдор был вынужден признать, что всё было организовано не так уж и плохо, как ему казалось вначале. Разве что от многочисленных хлопков у него вскоре разболелась голова: каждую группу появлявшихся учеников и учениц сопровождал один из старост факультета и эльф, после чего, поручая ребят ожидавшей их Джинни, юноша или девушка при помощи домовика возвращались обратно в замок. А та тут же передавала детей Биллу и Флёр или Стерджису Подмору, чтобы те при помощи аппарации доставили эвакуированных в безопасное место.       Процесс был подобен хорошо отлаженному конвейеру. Прибытие — передача из рук в руки — аппарация в безопасное место. Всё шло так, как и должно было, но Джинни всё же порой бросала обеспокоенные взгляды в сторону Замка, со стороны которого доносились грохот и вспышки.       Наконец прибыл отряд Ордена Феникса, да ещё и, к немалому удивлению Джиневры, с мамочкой Драко. Впрочем, задать вопрос «С каких обгаженных мерлиновых трусов сюда вылезла эта белобрысая» ей не дали — отыскавшая дочь взглядом Молли тут же всунула ей в руки свёрток с Чашей и спровадила девушку обратно с очередным домовиком, сама же занявшись присмотром за процессом эвакуации и отправив остальных членов Ордена по тайному проходу… что немного задержало подкрепление, поскольку никто не знал, что Выручай-комнате пришёл конец, и теперь, чтобы попасть в Замок, нужно было пользоваться помощью домовиков либо идти пешком.

***

      Крестраж, разумеется, не собирался сдаваться, и, едва оказавшись в руках девушки, которая когда-то взаимодействовала с другим вместилищем души, тут же попытался вызвать в ней эти воспоминания, сковать тело и разум страхом и отвращением. Но осколок попросту был не способен понять, что негатив был… обоюдоострым оружием. От очередной попытки влезть в её голову Джинни, мигом припомнившая свои детские злоключения, разозлилась настолько, что её пальцы сдавили металл, а тихий шёпот в голове вмиг затих от яростного вопля «Заткнись!». Этого более чем хватило, чтобы очередной крестраж понял, что в этот раз с девицей договориться не выйдет.       Гарри и Гермиона ждали Джиневру рядом с заброшенным туалетом для девочек на втором этаже, и Уизли мысленно усмехнулась иронии. Вся троица вошла внутрь, и рыженькая тут же от всей души грохнула чашу о каменный пол, как когда-то — проклятый дневник.       — Тут понадобится другое оружие, — хмыкнул Гарри и протянул любимой девушке клык василиска.       Джинни молча взяла клык, но наносить удар — не стала. Её взгляд зацепился за Гермиону, которая задумчиво смотрела то на импровизированное оружие, то на Чашу. А затем Джинни взяла подругу за руку.       — Он был твоим любимым человеком и моим братом, — тихо, но твёрдо прошептала Джинни. — Мы сделаем это вместе.       Грейнджер не плакала, лишь слегка улыбнулась уголками рта в знак благодарности и решительно накрыла своей рукой сжимавшую клык руку Уизли. Обе девушки резко вонзили клык в золотой металл, и тут же отскочили назад от брызнувшего фонтана крови и яда.       Чаша была мертва.

***

      Защитники огрызались. Жестоко. Яростно. Метко. Но победить мешало важное но: они были в меньшинстве. Даже присоединившиеся к драке кентавры, которые отвлекли на себя внимание акромантулов и части обходивших Хогвартс с фланга Пожирателей-егерей, не могли кардинально переломить ход боя. Невзирая на потери, войско Тёмного лорда упорно продвигалось вперёд, пытаясь отыскать просчёт, щель в обороне защитников: темные маги, осознав, что всё не так просто, как им казалось, споро поднимали на ноги попавших под раздачу товарищей и защищали тех, кого пытались вывести из строя дистанционно. А затем они перегруппировывались, чтобы ударить сразу всеми силами, подавляя бунт с максимальной жестокостью, чтобы никто и никогда не посмел так выступать против сильных мира сего.       Обходившим с востока Пожирателям Смерти повезло (отчасти): под корнями наполовину упавшего могучего дерева обнаружилось что-то, похожее на незащищённый проход. И двое самых опьяневших от жажды крови последователей Лорда тут же полезли внутрь, прямиком… в западню.       Дьявольские силки вцеплялись в добычу мёртвой хваткой: эти опытные образцы Помоны были не совсем обычными. Вэлиан не зря использовала даже неудачные зелья, и политый этим экспериментальным составом росток не только обзавёлся острыми шипами, но и устойчивостью к свету, а также стал намного агрессивнее. Едва первый последователь Лорда оказался в их зоне досягаемости, ростки тут же ринулись к нему, мигом запеленав несчастного в пульсирующий чёрный кокон, из которого доносился приглушённый вой, пока отростки сжимались, превращая человека в сито.       Его напарнице повезло лишь отчасти: накинувшихся на неё щупалец было на порядок меньше, но и их хватило, чтобы девушка ушла в иной мир с разорванным шипами горлом, сухожилиями и проткнутым насквозь глазом.       Пожиратели остановились, обдумывая сложившуюся ситуацию и гадая, стоит ли попытаться сжечь невиданную гадость огнём или ей окажется наплевать и на него, как вдруг услышали позади себя лязг лат. И — разошлись в стороны, стараясь держаться как можно дальше от страшного существа, даже дальше, чем от обычного дементора.

***

      Творение Вол-де-Морта спокойно шагало по полю боя, совершенно не обращая внимания на хаос и неразбериху. Точно так же, как и не обращали внимания на него: атакующие были слишком заняты процессом штурма, а для защитников Умертвие оставалось вне поля зрения. Твари ничего не стоило пойти в лобовую атаку наравне со всеми, но оно было не безмозглым зомби: ужасному искажённому разуму хотелось появиться среди рядов защитников внезапно, перебить их как можно больше и больше. Пронзая тела, раздавливая черепа, отсекая конечности, заставляя всех живых захлёбываться своими мучениями, лить реки крови…       Чтобы появилась она.       Человек, отнявший сладость Первого убийства.       И именно около того самого дерева, где-то под слоем почвы мертвенно-зелёный огонь в пустых глазницах увидел неподвластное человеческому зрению. Шлейф жизни был настолько тонок и слаб, что даже Умертвию потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что этот проход действительно ведёт туда, куда было нужно.       К защитникам Хогвартса. И их небесной покровительнице.       Умертвие устремилось в лаз.

***

      От того, как резко творение Лорда обнажило своё оружие, Пожиратели синхронно сделали ещё один шаг назад, а мёртвое чудовище подошло прямиком к силкам и начало кромсать их, не обращая никакого внимания на оказавшееся вдруг совсем беспомощным перед таким буйным натиском растение. Любой отросток, который пытался дотянуться до мёртвого тела, отсекался практически моментально, а когда силкам всё же удалось ухватиться за руку Умертвия, оно дёрнуло её с такой силой, что вырвало жгуты щупалец вместе с куском кладки.       Остолбеневшие в благоговейном ужасе Пожиратели недолго смотрели как самое могущественное оружие их Повелителя расчищает дорогу: самообладание вернулось к группе довольно быстро, и они направились следом за тварью, гадая, насколько же эффективным окажется это существо в бою. И насколько призрачные шансы выжить будут у того, кто встанет на его пути.

***

      «Хогвартс в опасности! Охраняйте границы, защищайте нас, выполняйте свой долг перед Школой!»       Рыцари доблестно выполняли приказ Минервы МакГонагалл, не отступая ни на шаг под натиском озверевших оборотней и Пожирателей Смерти, оставив в тылу совсем крошечную часть своих собратьев, которая патрулировала тайные проходы в замок, готовая встать на пути прорвавшегося в туннели врага. К великому сожалению защитников, этих Рыцарей было слишком мало для полноценного запечатывания брешей, так что ожившие доспехи несли свой дозор каждый по одиночке.       Расправившееся с Силками Умертвие размеренным шагом двинулось дальше, держа оружие наготове, ощущая, как по мере продвижения след жизни становится всё более чётким. Этот выход определённо вёл на поверхность, но тварь не поддавалась своему жгучему желанию ринуться вперёд и устроить резню на радость себе и своим собратьям-дементорам. И продолжала шагать вперёд, чувствуя, что чем дольше защитники Замка будут сфокусированы на отражении штурма, тем более ошеломляющим для них будет появление врага в тылу.       Рыцарь встретил Умертвие уже практически у самого выхода, и сходу бросился в атаку, словно понимая, что это создание нельзя пропустить вперёд ни в коем случае. Нежить среагировала мгновенно, и клинок Умертвия лязгнул о алебарду, отводя её в сторону. Рыцарь, не мешкая, бросился вперёд и ударил противника древком прямиком в нагрудник с такой силой, что успевшая ухватиться за оружие тварь отшатнулась назад, проламывая своей спиной каменную кладку, за которой оказался проход. Давно забытый пыльный класс стал ареной боя для двух неживых существ, которым были нипочём поднявшиеся тучи пыли и царившая внутри темнота: алебарда и меч лязгали друг о друга, иногда сталкиваясь с элементом доспехов твари без какого-либо эффекта, но у Умертвия было неоспоримое преимущество над Рыцарем, о котором тот не мог знать.       Чёрный разум умел учиться и адаптироваться.       Пожиратели же, пользуясь подвернувшимся случаем, с радостным воплем ринулись к выходу.

***

      Вдох. Выдох. Вдох…       Сердце то замедляется, то отчаянно бьется, как птица на терновом шипе…       Опомнилась Минерва, лишь коснувшись ладонью пола, покрывавшегося льдистой изморозью.       Дементоры. Один, второй, третий… Женщина пыталась сосредоточиться на счёте, но мысли то и дело возвращались к гнилым капюшонам, склонявшимся всё ближе.       — Вставай. Сейчас же.       Уже новый Патронус Северуса, отогнавший одного из дементоров, звучал вкрадчиво. Но рассеялся также быстро, как и первый, как только твари навалились сверху.       Минерве вдруг подумалось, что она подает очень жалкий пример младшему поколению, (точнее, одному конкретному представителю, сейчас наблюдавшему за ней из Башни): право слово, всего-то трое Стражей Азкабана, а она уже сдаётся! Чего доброго, дурной на голову Директор удумает её выручать, наплевав на своё плачевное состояние и строгий наказ сидеть на месте!       Две ярких Кошки прыгнули вверх, злобно цепляясь когтями за балахоны дементоров: Трансфигуратор разозлилась.       Медленно поднявшись на ноги, женщина неторопливо отряхнула мантию, возмущенно провожая взглядом тварей, которых её Патронусы гнали прочь, к Воротам.       От Заклятья она увернулась исключительно чудом, на каких-то невообразимых инстинктах отреагировав на блик вспышки, отразившейся в начищенном жестяном вензельке факельного держателя.       Резко крутанувшись на месте, волшебница, даже не успев того разглядеть, послала в противника острые лезвия. К её удивлению, те рассыпались в воздухе… Фиалками.       Сонм цветов ещё не успел рассеяться, но она уже знала, кто перед ней.       — Рудольфус... — Тяжело выдохнула имя Пожирателя женщина.       Он был самым способным учеником: её первый выпуск. Она была молода, вспыльчива и категорична, но даже она не могла не признать за лаконичным слизеринцем таланта в её предмете.       И она — учила. Всему, чему могла тогда научить.       Позднее многим аврорам это её преподавательское рвение стоило жизни. С тех пор она старалась больше никому не давать знаний сверх необходимой школьной программы.       Огненные плети, взревев, покинули факела, устремившись к мрачно улыбавшемуся Лестрейнджу: тот встретил их водой, и при столкновении в небо устремился раскалённый пар.       Им обоим почти не было пространства для маневра: анфиладные пролеты просто не предполагали каких-либо путей отступления, кроме как вперед или назад. Но бежать МакГонагалл, даже зажатая в узком проходе, не собиралась: ей наконец выпал шанс отомстить Рудольфусу за всю ту науку, те их бесконечные факультативы, что в итоге он обратил во зло.       — Авада Кедавра. — Рудольфус нападал спокойно, на пробу швыряясь в бывшую преподавательницу Непростительными, отвлекая, не позволяя сплести сложную магему. Минерва — не менее сосредоточенно уворачивалась, уходя в глухую оборону, отшагивая назад. В глазах Лестрейнджа понемногу зажигался огонёк торжества.       Минерва позволяла ему верить, что он побеждает, ведь ей действительно нужно было время на Невербальную формулу.       Ещё несколько секунд — и он поймёт, что профессора Школы Хогвартс тоже учатся чему-то новому всю жизнь, и сейчас она знает в разы больше того, чем когда-то обладала и чему учила его. Например, колдовать одновременно Чары Трансформы и Простые Заклинания. Но будет уже поздно.       Камень под ногами Пожирателя вздрогнул. Секунда — Рудольфус ловко отпрыгнул назад, не глядя, куда именно отступает. И…       Пол позади, превращенный в покатый промасленный каток, отправил его вниз, за стену Замка. Минерва бросилась следом: там было невысоко, и она не могла себе позволить допустить, чтобы он выжил.       Не в этот раз.       Мужчина внизу, постанывая, пытался дотянуться до палочки, отлетевшей вниз по склону, но сломанная нога мешала ему встать.       Несколько быстрых движений, лихорадочный речитатив на выдохе, вышибающий всё дыхание — и вместо ползущего к палочке паникующего волшебника возле замковой стены уже красовалась горка пуха.       О, она честно сдержит слово и воплотит на практике намерение не убивать без крайней нужды… Рудольфуса убьет не она, а погода. К тому времени, как трансформа развеется, намлкающий под мелким дождем пух разнесёт ветром в стороны.       Уже разносит.       Минерва была хороша в своём деле: фантазию на почве искусства Трансфигурации она оттачивала десятилетиями. Но она не имела глаз со спины.       И совершенно позабыла, что Лестрейнджи не ходят по одиночке.       — АВАДА КЕДАВРА! — Злой выкрик Рабастана слился с голосом Вэлиан, возвестившем недоброе через уже позабытую Минервой рацию.       Быстро обернувшись, она поняла, что времени ей хватит лишь на то, чтобы встретить смерть с гордо поднятой головой.

***

      Когда прямиком во дворе замка, прячась за коридорной анфиладой, появилась группа людей, которые, рассредоточившись, тут же начали пускать заклятия по защитникам, целясь в спины, Вэлиан оцепенела от увиденного: зелёные вспышки от некоторых разошедшихся магов пролетали в опасной близости над головами союзников. Хотя она и ожидала, что рано или поздно враг всё же прорвёт оборону, но не предполагала, что это случится настолько быстро. И уж тем более — что эта атака будет практически из самого тыла.       — Прорыв во внутренний двор! — тон схватившейся за рацию Командующей был пугающе спокоен, ледяной и безжизненный. — Контратаку немедленно, не давать им рассредоточиться! Третья линия — к бою, оказать поддержку.       Не дожидаясь подтверждения, Амеран резко поставила рацию на одну из парт и, сощурившись, начала ещё более пристально вглядываться во вспыхивавшие тут и там огоньки заклинаний. Она боялась даже моргнуть, опасаясь пропустить сигнал, глаза начало́ резать, дыхание становилось всё более редким и неглубоким, а сердцебиение… полностью сфокусировавшаяся девушка его совсем не ощущала, продолжая высматривать своего Врага, который до сих пор не объявился, продолжая изматывать её физически и морально.       — Где же ты?.. — безмолвно задали вопрос пересохшие губы.

***

      Яркая зеленая вспышка ядовитыми брызгами рассыпалась перед лицом подпрыгнувшей в развороте Минервы МакГонагалл, и… Ничего не произошло.       Она была жива, а мстительное Непростительное, брошенное ей в спину подоспевшим Рабастаном, разбилось о широкую полосу блестящей стали, выставленной перед её грудью новым действующим лицом.       Спохватившись, Минерва торопливо зашептала, формируя новую магическую цепочку: насколько она знала прибывшего, у неё было время на сложную трансформу.       — Как бестактно! Сударь! Тыкать даме! В спину! Своей! Волшебной! Палочкой!       Человек с тяжелым двуручником в руках, наступая на младшего Лестрейнджа, лихо, словно битой бладжеры, отбивал Заклятия, летевшие в их сторону, и даже на расстоянии от него несло огневиски. А ещё через минуту два события совпали: МакГонагалл послала в Пожирателя поверх головы своего нежданного защитника золотые нити заклинания, а Рабастан — исхитрился попасть в отвлёкшегося на свет около своей головы мечника очередной Авадой, и тот — упал замертво.       Чары Минервы, пытавшейся не задеть союзника, к её сожалению, прошли по косой, с силой ударив над быстро пригнувшимся Лестрейнджем: растёкшись по стене, затекая в факельные ниши, магия безжалостно превращала железные крепления и лишенные огня факелы в хрупкий фарфор.       Хладнокровно переступив через тело мужчины с мечом, Минерва пошла в атаку: в воздухе вновь материализовались лезвия.       Их с Рабастаном бой был ярким, агрессивным, но коротким — за спиной женщины грохотнуло, вспыхнуло и, внезапно вскрикнув от ужаса, глядя за её плечо, Лестрейндж вместо того, чтобы продолжить атаку, сотворил вонючую дымную завесу.       — Протего! — Минерва, рефлекторно поднявшая Щит, пыталась всмотреться в быстро рассеивающийся дым. Но, как оказалось, в этом не было нужды: топот ног, убегающих прочь, не услышать было невозможно.       Женщина опустила защиту, рассерженно, по-кошачьи фыркнув.       — Ха! Минни, малышка, как ты выросла! Сколько лет сколько зим! — Целый и невредимый, её помощник отряхивался, поднявшись на ноги.       — Пятьдесят, дорогой! — Облегченно выдохнула волшебница, почему-то вдруг ощутив себя моложе.       Ронан был сквибом и уже много лет… столетий принадлежал клану Маклаудов. Каким образом он за отсутствием магии умудрялся прятать огромный двуручник, с которым не расставался, от взора магглов, для Минервы всегда было загадкой.       Последний раз они виделись, когда Минерва была совсем ребенком: Маклауды, эта дальняя ветвь их большого семейства, мало общались с остальными. С тех пор он совсем не изменился — в незапамятные времена проклятые Бессмертием, (или, скорее, Вечным Воскрешением) Маклауды предпочитали прятаться и рано или поздно предсказуемо отстранялись от мира, тяготимые бременем прожитого.       Но всегда, всегда наступал день, когда один из них решался прервать свой цикл. И тогда… голова, отсечённая другим Проклятым, оставалась навсегда отделенной от тела. Впрочем, Ронан никогда не позволял заподозрить себя в усталости от жизни. И, пожалуй, именно благодаря его неусидчивости и нехарактерной общительности о Маклаудах ещё не забыли окончательно и они не превратились в очередную семейную байку.       — Как время летит! Представь себе, малышка, еду я по своим делам и вдруг так захотелось навестить Джея! А он там твоё письмо к столу ножом пригвоздил и краешки поджигает! Вот ведь удача, думаю я! Минни устроила, наконец, развлечение! Надо, надо заглянуть на огонек!       — Удача… — Эхом отозвалась Минерва, машинально отвечая на крепкое объятие.       Эхом повторив слова родственника, она не смогла не сжать пустой флакон Фелициса в кармане.       Трижды за последний час она могла умереть. И в последний раз — её таки убили бы, подло, из-за угла, если бы не Ронан.       И если бы не… Северус.       В этот момент она настолько растрогалась и преисполнилась чувствами, что ничто не помешало бы Минерве МакГонагалл, (будь этот колючий парень помладше) лихо припомнить старые шотландские выкрутасы с ритуальными ножами и кровно усыновить его. Но в какой дикой тундре искать Снейпа после озвучивания такого ужасающего намерения ему в лицо, Минерва даже представлять боялась, поэтому дурную мыслишку быстренько забросила на задворки сознания.       Волшебница внимательно посмотрела на Ронана. Тот, отхлебнув из фляжки своего пойла, хитро ей подмигнул:       — Минни, а мы чего стоим-то, собственно? Догонять надо, пока твой темный колдунишка в штанишки напрудил. Поди, за некроманта тебя записал, раз позади тебя мертвецы восстают.       Ронан пришёл. Да, явились бы и остальные. Если бы… Если бы мать Минервы не вышла когда-то за пастора.       Из Запретного вновь раздались голоса великанов, перекликающихся между собой. Минерва нервно обернулась, всё ещё не зная, куда кидаться, но, вспомнив о том, что Вэлиан объявила прорыв во Внутренний Двор, резко кивнула Ронану, соглашаясь.       Она не может разорваться надвое. Она может только принять какое-то решение и работать с его последствиями.       МакГонагалл, рассеивая магией вновь вздумавший усилиться дождь, поспешила по следам последнего из семьи Лестрейнджей, молясь, чтобы Чарли Уизли успел вовремя.

***

      — Вы слышали? — глаза Невилла округлились. — Прорыв!       Члены Отряда Дамблдора растерянно переглянулись. После всех приготовлений и вида уверенно державшейся Вэлиан ребята были уверены, что противник обломает об их оборону все зубы. Битва в Министерстве научила их некоторой осторожности, но им ещё очень не хватало жизненного опыта для понимания коварства и изворотливости тёмных магов, и теперь новость о прорыве изрядно пошатнула их уверенность, что всё закончится хорошо.       — Она сказала «оказать поддержку»… нам что, вступать в бой? — пробормотал Дин Томас.       — Я думаю, нам нужно просто закрыть дверь, — Луна, как всегда, была в своём репертуаре, но впервые её никто не осмеивал. — Через запертую дверь люди не проходят.       — Завалить проход? — Невилл почесал затылок. — Отличная мысль! Мы просто будем держаться у окон и привлекать к себе внимание, а кто-то из вас прошмыгнёт к проходу и просто завалят его.       — Пойду — я, меня могут забыть.       Лонгботтом с уважением посмотрел на Лавгуд. Эта хрупкая девушка с порой рассеянным взглядом нравилась ему всё больше. Кивнув Луне, парень жестом повёл остальной Отряд Дамблдора за собой, который на выходе из замка встретился с начавшими прибывать с домовиками членами Ордена Феникса. Обе организации, объединившись, начали ответный обстрел заклинаниями, не заметив, как маленькая фигурка с белыми волосами выскользнула из открытого окна.

***

      Поединок двух неживых существ закончился достаточно быстро: Рыцарь допустил фатальную ошибку, попытавшись проткнуть Умертвие наконечником алебарды. Нежить же попросту шагнула в сторону, нанося встречный удар прямиком по древку. Раздался треск ломающегося дерева, и наконечник оружия Рыцаря беспомощно и жалобно звякнул о каменный пол. Оживший доспех тут же замахнулся остатком своего оружия, пытаясь использовать его как дубину, однако Умертвие оказалось быстрее. Рука в чёрной перчатке ухватилась за древко, отводя его в сторону, а свистнувший в коротком и резком взмахе меч нашёл уязвимую щель между нагрудником и шлемом.       Не было ни фонтана магической жидкости, ни какого-либо взрыва или вспышки — доспехи, утратившие магическую связку, попросту развалились на части. Выждавшее пару секунд Умертвие со злостью наступило на нагрудник, и металл жалобно заскрипел, поддаваясь чудовищной силе давления латного сапога. А затем оно направилось к выходу, из которого уже был слышен грохот развернувшегося сражения, которое устроили его бывшие спутники по вторжению.       Едва оно поднялось на поверхность, как ближайшие к нему Пожиратели шарахнулись в стороны, а увидевшие нового противника защитники оторопели: от закованной в чёрные латы с причудливым золотым узором фигуры исходила такая аура злобы и смерти, что глазам было больно смотреть на этот силуэт. Даже воздух вокруг Умертвия был совсем не таким, как везде: густым, удушающим, холодным. Голый череп не был укрыт шлемом, но горевший в пустых глазницах мертвенно-зелёный огонь служил лучшей защитой — этого пронзительного взора хватало, чтобы недостаточно сильный человек потерял всякую способность к сопротивлению, отдавшись ужасу, отчаянию и взметнувшейся из глубины души панике.       Это была аура дементора, усиленная в несколько раз. Воплощение Непроглядной Тьмы по мнению шарахнувшейся назад перепуганной Луны Лавгуд, которая увидела в этой фигуре полную противоположность тому яркому и тёплому Свету, что был в Вэлиан.       Девушка вскинула палочку, и яркий золотой луч взметнулся ввысь, рассекая капли ливня, привлекая внимание Вэлиан… и Умертвия.       Когда аазимар увидела сигнал, она на какую-то секунду даже не поверила своим глазам. Может, ей показалось, и это был всего лишь проблеск заклинания, игра её измотанного сознания? Но затем сверкнула молния, взметнулся порыв ветра, и Амеран воочию увидела бегущее прямиком на пославшую сигнал фигурку со светлыми волосами Умертвие.       Она обнаружила своего Врага.       Девушка тут же сосредоточилась, вызывая в памяти символы заклинания. Они проявились поначалу нечётко, но стиснувшая зубы Вэлиан сфокусировалась ещё сильнее, отсекая от себя всё, что могло ей помешать.       Шум. Мысли. Эмоции.       Магические знаки резко обрели чёткость, и магус тут же направила поток магической энергии, создавая прямо перед собой диск-портал, затянувший в себя девушку.       Первой на пути увидевшего беловолосую цель Умертвия оказалась Тонкс.       Нимфадора даже не успела поднять палочку, как страшный удар Умертвия отшвырнул аврора в сторону. Чудовищу ничего не стоило убить молодую женщину одним ударом, но его внимание было всецело захвачено видом пятящейся назад на дрожащих и негнущихся ногах перепуганной Луной, так что Тонкс досталось ударом невооружённой руки. Впрочем, этого вполне хватило, чтобы отлетевшая в сторону оглушённая Нимфадора почувствовала, что она больше не сможет сражаться из-за сломанных рёбер.       Римус Люпин оказался чуть проворнее из-за своего опыта и инстинктов оборотня: он успел отскочить и вскинуть палочку, сотворяя магические путы, но Умертвие было начеку и куда быстрее, чем человек, так что Верёвки цели не достигли.       Молниеносный взмах клинка, и сознание Римуса обожгло болью и непониманием, почему он теперь не ощущает своей палочки… Тварь попросту отрубила ему кисть. И, схватив ошалевшего от шока и боли человека за горло, также отшвырнула его от себя, стремясь быстрее освободить дорогу.       Запаниковавшая от складывающейся ситуации Лавгуд обо что-то запнулась и грохнулась на спину, и тут же перед ней возник домовик: начавший переправлять в Замок членов Ордена, у которых не получилось попасть в Хогвартс через Выручай-комнату, маленький эльф, вместо того, чтобы отправиться снова в Кабанью Голову, бросился защищать студентку.       Он успел появиться лишь навстречу своей погибели. Уже всерьёз разъярённое таким количеством препятствий Умертвие нанесло единственный удар, и несчастного эльфа разрезало ровно на две половинки. Вид этой легчайшей и беспощадной расправы окончательно парализовал по-прежнему лежавшую на спине Луну, которая круглыми глазами смотрела на приближающуюся к ней и уже замахивающуюся своим мечом чёрную фигуру.       И в миг, когда всякая надежда для Лавгуд угасла, Вэлиан появилась во дворе. Она мгновенно увидела замахивающееся для последнего удара Умертвие и выстрелила, даже не целясь. Стрела ринулась в полёт, рассекая дождевые капли, и врезалась в наконечник опускающегося меча Врага. Лавгуд испуганно взвизгнула, когда страшный окровавленный клинок со звоном вошёл в камень, каким-то чудом не задев её ухо, и Умертвие резко повернуло голову в поисках очередного глупца, осмелившегося ему помешать.       Взгляды обоих существ не из этого мира столкнулись друг с другом, но Вэлиан не испытывала ни тени страха: она, наконец, встретилась с тем, кого так ждала и ответила оскалом на его пронзительный взгляд, нейтрализуя попытку напугать.       — Отойди от неё, с*ка! — прорычала Амеран, показательно медленно вытаскивая из колчана новую стрелу.