Sweet Agony

— Могу я нарисовать тебя? — приглушенно прозвучал голос, и Луи отодвинул ото рта чашку горячего чая, вглядываясь в любопытные зеленные глаза парня, что сидел за столом напротив него. Брови кудрявого взлетели вверх, он мягко улыбнулся, демонстрируя порозовевшие щечки. — Ты же уже рисовал меня, — ухмыльнулся Гарри, — без моего разрешения…и почему сейчас? — Ты такой милый сейчас, — слегка кивнул головой шатен, как бы говоря «я серьезно». Кудрявый отвел взгляд на поверхность стола, щеки его уже полыхали ярко красным. Он достаточно сильно смутился, но ничего не мог с собой поделать, особенно, когда рядом такой человек, как Луи. Шатен с нежностью наблюдал юношей, чьи кудряшки скрыли часть лица, — ты очень красивый, и я хочу навсегда запечатлеть этот вид. — Есть такая штука, камера называется, — нахально заметил Гарри, и Луи рассмеялся. — Почему ты не хочешь, чтобы я нарисовал тебя? — шатен перестал смеяться и спокойно улыбнулся. Младший парень отставил кружку на стол и потянулся к Луи, чтобы переплести их пальцы вместе. — Я хочу, чтобы ты нарисовал меня, ты же знаешь, я просто шучу, — тихо произнес он и потянул их переплетенные пальцы на себя, чтобы оставить маленький поцелуй на руке Луи. Однако на этом он не остановился и скользнул губами дальше, отчего шатен вздрогнул. — Давай же… Они встали из-за стола и пошли в спальню Луи, все так же держась за руки, хотя, можно сказать, что теперь это их общая комната, потому что Гарри много времени проводил здесь, сидя на подоконнике и рассматривая лес, голова его в это время всегда лежала на груди Луи, и шатен обнимал зеленоглазого, как бы защищая. А ночью, Луи не мог заснуть, пока тайком не подкрадется к спящему на диване Гарри, чтобы полюбоваться (нет, он не странный, но он делает это каждый раз) или нарисовать мальчика. Луи посадил Гарри в мягкое кресло, а сам стал доставать бумагу, карандаши и кисти. Мельком посмотрев на Гарри, Луи встретил его вопросительный взгляд. — Я хочу нарисовать тебя правильно, на холсте и все такое, — быстро пояснил шатен, продолжая копаться в ящике. Гарри кивнул, широко раскрытыми глазами наблюдая за действиями шатена — потому что такое случалось не часто — видеть, как Луи раскладывает кисти, смешивает разные цвета краски, добиваясь нужного оттенка, все это действительно удивляло и завораживало. Кудрявый наблюдал за каждым движением шатена, вот он подошел к нему, с карандашом за ухом, и положив руки на его плечи, попросил прислониться к стене; стоп, нет, лучше обратно, такой ракурс не очень удачен — кудряшек не видно, и Гарри слушался и делал все, что говорил Луи. Он наблюдал, как Луи ловкими движениями делает наброски, и, возможно, Гарри облизал губы один или два раза, не спуская глаз с лица Луи, с рук Луи, да вообще с Луи. Он наблюдал, как Луи смешивает краски, нанося их на холст с помощью пальцев, кисти и еще каких-то инструментов, о существовании которых зеленоглазый даже не подозревал. И вот, спустя два часа, Луи отодвинул ногой стул, на котором сидел, откинул челку с глаз, вытер испачканные руки о собственную футболку и с гордостью посмотрел на свою работу. — Дай мне посмотреть, — пробормотал Гарри, с трудом вставая, так как просидел в одной позе длительное время. На подгибающихся ногах он подошел к Луи и стал рассматривать картину. Он изумленно выдохнул, чувствуя, как что-то сжимает горло. Это было красиво — просто великолепно, возможно, лучшее, что Луис когда-либо рисовал, и сердце Гарри дрогнуло, потому это был он, точно такой, какой он сидел в кресле всего минуту назад, и все детали, все оттенки были прорисованы и подобраны идеально. — Господи, Лу, — вздохнул кудрявый, тщательнее изучая картину. Он протянул руку, собираясь коснуться кончиками пальцев своих же вьющихся волос на картине, и улыбнулся, затем усмехнулся, а потом и вовсе рассмеялся, да так, что в уголках искрящихся зеленых глаз выступили слезы. Кудрявый повернулся и рухнул в объятия шатена, счастливо заглядывая в его веселые глаза и шепча «спасибо, спасибо…». — Не благодари меня, я должен делать это, — пробубнил Луи на ухо Гарри, отчего тот усмехнулся куда-то ему в шею. — Не смейся, я буду смотреть на эту картину всю ночь… — Ты ненормальный, — пробормотал Гарри, находя губы Луи своими и соединяя их, с наслаждением вдыхая запах шатена. — Люблю тебя, — улыбнулся Луи, и Гарри слегка улыбнулся в ответ, отчаянно желая иметь возможность произнести эти же слова в ответ, чтобы Луи чувствовал себя любимым, но он еще просто физически не готов сделать это, поэтому зеленоглазый просто кивнул, утыкаясь в шею старшего парня и щекоча его своими волосами. — Я хочу сказать это в ответ, правда, — вздохнул Гарри через некоторое время. Он отстранился от парня и пошел к подоконнику, Луи последовал за ним, и вскоре они лежали рядом, через стекло наблюдая, как собака соседа гоняет голубя по двору. — Ничего страшного, sweetheart, — сказал шатен, и Гарри поверил ему. Так они и сидели около часа, пока Гарри не повернулся к Луи, смотря ему прямо в глаза. — Луи? — Мм? — Почему ты меня любишь? — тихо спросил кудрявый, и Луи улыбнулся. — Почему именно меня из стольких людей? Ты можешь найти лучше, того, кто бы любил тебя в ответ и мог бы сказать это…нет, не говори ничего, дай мне закончить, — отчаянно произнес Гарри, когда Луи попытался прервать поток речи. Старший парень сел, поджав губы и нахмурившись, но позволил закончить. — Почему ты любишь именно меня? — Ты хочешь знать почему? — шепотом спросил Луи через некоторое время, смотря прямо в зеленые глаза и крепко сжимая руки кудрявого в своих. Получив в ответ едва заметный кивок, Луи глубоко вздохнул и аккуратно притянул Гарри еще ближе к себе. — Помнишь, когда мы с Найлом нашли тебя? — Это был мой худший день, — Гарри отвел взгляд, смотря вниз, — встреча с тобой оказалось лучшим, что со мной с лучилось в тот день — за всю мою жизнь, если честно. Извини, продолжай… — Почему это был худший день? — Луи оставил легкий поцелуй на мягкой щеке, и Гарри вздрогнул. — Я проснулся и понял, что очень слаб, больше чем когда-либо, я был истощен. И я опять думал о том, как это жалко, тратить свою жизнь около кирпичной стены. Но у меня не было выбора, в любом случае… — Гарри вздохнул и посмотрел на шатена, который мягко улыбнулся ему в знак поддержки. — Меня сбила машина, после того как я рылся в мусорке позади какого-то китайского ресторана, не сильно…я выжил, как видишь. Но помнишь…как болели мои ребра? Да, вот…как раз из-за этого… — Ох, Хазза, малыш… — Луи тяжело сглотнул, пытаясь прогнать уже навернувшиеся слезы, и обнял кудрявого. — Ты в порядке, я так рад, что с тобой ничего не случилось. Гарри прикрыл глаза, еле слышно напевая какую-то мелодию, и прислонился к Луи. — А теперь, скажи мне… Гарри почувствовал, как Луи глубоко вдохнул, его грудь вздымалась под головой с кудряшками. — После того как мы нашли тебя в первый раз, и ты убедил меня оставить тебя там…я никогда в жизни не чувствовал себя хуже. Всю неделю я продолжал винить себя, а потом уговорил Найла отвезти меня обратно в переулок. Когда я увидел, что ты все еще там…думаю…это был лучший момент в моей жизни. Гарри внимательно слушал Луи, выводя пальцем бессмысленные узоры на рубашке шатена. — И это было просто…я не знаю, Гарри. Что-то такое в тебе…что-то заставило меня не оставлять тебя и забрать с собой, дать тебе дом и объятия, и поцелуи, и любить тебя так сильно…о, Боже, Хазза, — Луи судорожно выдохнул и осознал, что из глаз текут слезы, и он рассмеялся, пропуская вьющиеся пряди волос между пальцами. — Малыш? Лу, посмотри на меня… Шатен приподнял голову, разглядывая слезы, ямочки и зеленые глаза на лице напротив. Розовые губы приоткрылись, произнося слова, которые он жаждал услышать в течение долгого времени. — Луи, я люблю тебя.