Два дня спустя

Именно в этот день было разбито моё сердце. А если быть точнее, это был вечер пятницы. В ноябре, если я ничего не путаю. Да, точно, самое начало ноября. Даже снег ещё не выпал. В тот самый вечер я сидела дома и беззаботно пинала балду, ни о чём таком не подозревая. Я даже и не помню толком, чем тогда занималась. Было уже практически одиннадцать и что-то заставило меня по неосторожности выйти из комнаты и попасться маме на глаза. «Раз уж ты ещё спишь, можешь пока выбросить мусор». Задача, конечно, была не Бог весть какая сложная, но ведь из-за того надо было одеться, да ещё и из дома выходить, а этого мне, признаться, хотелось не так уж сильно. К тому же, какое-то внутреннее чувство отчаянно подсказывало, что выходить мне в этот вечер не стоило. Но спорить и отнекиваться было бессмысленно, и я с еле заметным вздохом пошла в прихожую одеваться, чтобы утилизировать несчастный пакет с нашими скромными жизненными отходами. В уши, по своей вечной привычке, вставила наушники. На улице было уже темно, а с музыкой в ушах было не так страшно. Поход до ближайшей мусорки должен был занять примерно одну-две песни. Это я знала точно, уже рассчитывала. Я вышла из квартиры, лифт пришёл за две секунды. Вышла из подъезда и направилась к мусорке, которая была за углом дома. На улице было даже ещё темнее, чем я думала. Район у нас был неплохой, да и сам наш городок был не сказать, что сильно криминальным, но мало ли… Невольно становилось не по себе. Я ускорила шаг. В несколько широких шагов добравшись до мусорки, резко метнула пакет в груду остальных. Тот упал в общую кучу с лёгким шлепком. Осталось только проделать тот же самый путь до подъезда, подняться и юркнуть в свою кровать. Тихо вздохнув, я повернулась. И тогда я увидела его. У меня внутри всё похолодело. Сердце невольно пропустило удар. Но всё было даже ещё хуже. Он был не один. Я, не в состоянии двинуться с места, молча наблюдала за происходящим. Даже равнодушно, как будто всё происходило не со мной. Как будто это была сцена из какого-то фильма. Он был с девушкой. По ощущениям та была его моложе, хотя возможно это уже подсказывало мое разыгравшееся воображение. Длинные вьющиеся волосы, личико миловидное. И смотрела на него так, что сразу становилось ясно — она была к нему неравнодушна. И ещё улыбалась так очаровательно, как нарочно. Он тоже смотрел на неё с явным интересом. Тоже улыбался. Той самой улыбкой, которую я так у него любила. Я-то только ради этой улыбки и жила. Жаль только, что на уроках он не так уж часто улыбался. Я знала, что смотрела на них слишком долго. Мне уже давно пора было уходить. Но я как будто остолбенела и не могла оторвать взгляд. В наушниках тем временем надрывался Стрыкало: «Яхта, парус, в этом мире только мы одни. Ялта, август, и мы с тобою влюблены». Никогда не любила эту дурацкую песню. Ну а с того дня я стала её просто ненавидеть. «Может она и не девушка его вовсе? Может, просто родственница?» — с надеждой подумала я. Тут они вдруг остановились. Встали друг напротив друга. Девушка убрала улыбку с лица и посмотрела ему прямо в глаза. Он медленно, но верно опустил взгляд на её губы. Я по-прежнему не могла сдвинуться с места. Девушка смотрела на него выжидающе. Тот как будто несколько придвинулся ближе к её лицу, как вдруг неожиданно обернулся в мою сторону. Я что есть силы бросилась к подъезду. Мне было плевать, что я выглядела как идиотка, плевать, что убегала. Главное в тот момент было во чтобы то ни стало добраться до подъезда и скрыться. Пусть он смеётся, пусть и она тоже смеётся, мне это было неважно! Километровыми шагами преодолев расстояние до двери, я неслушающимися руками достала ключи и ворвалась в подъезд. На секунду остановилась, чтобы отдышаться. Ладони были ледяными, как всегда, когда я сильно волновалась. На глазах ни слезинки. Я была спокойна, как и обычно, сразу после произошедшего. Такой уж склад характера. Долго доходит. Я, осторожно переставляя ноги, вызвала лифт. А на что я, собственно, претендовала? Он же был моим учителем, в конце концов. Старше меня почти в два раза (если точнее, на пятнадцать лет). Между нами никогда ничего не могло быть. И действительно, почему бы ему не встречаться с девушками? Лифт, как назло, ехал ужасно долго. Стрыкало уже сменился другой песней, но от этого легче не становилось. Я уже чувствовала, как к горлу предательски подступал комок. Холод внутри меня продолжал разрастаться. Наконец, двери открылись. Я зашла в кабинку. Лифт медленно, как будто даже медленнее обычного, поехал вверх. «А что если я встречу их где-нибудь у школы?» — настойчиво подсказывал мне внутренний голос. «Что, если так же, как сейчас, увижу у собственного подъезда? Нет, нет, этого я не выдержу!» Когда лифт раскрыл двери на моём этаже, я уже приняла решение. Я постараюсь его разлюбить. Вот просто прикажу себе и всё. Просто больше о нём не думать. Это не так уж и сложно, в конце концов. Полегче, чем решать бесконечные уравнения по алгебре из или учить какие-нибудь правила из учебника. Я зашла в квартиру и вытащила наушники. Выключила музыку на телефоне. Да и не такая уж и серьёзная у меня к нему любовь, продолжала думать я. Какая это любовь вообще? Так, просто небольшое увлечение. Это и так давно пора было сделать. Сколько можно уже западать по собственному учителю по математике… — Ну что, выбросила? Я невольно вздрогнула и обернулась. Мама, уже одетая в пижаму, смотрела на меня с неожиданным вниманием. Говорят, никто не знает наших чувств и секретов лучше, чем наши матери. Интересно, насколько это правда? — Да, конечно, — мой голос прозвучал неожиданно хрипло. Я откашлялась и попыталась быстро скрыться с её глаз. — Всё в порядке? — неожиданно спросила мама. Взгляд всё тот же пристально внимательный. Неужели по мне и правда видно? — Да, всё хорошо, — невнятно ответила я, продолжая отчаянно прятать глаза. Я думала лишь о том, чтобы поскорее остаться одной и вволю проплакаться. Мама посмотрела на меня ещё несколько секунд, а потом как будто равнодушно пожала плечами. — Ну и ладно. Иди спать уже, а то поздно. Я быстро пожелала ей спокойной ночи и скрылась в своей комнате. Подошла к окну и сама себя за это ненавидя, посмотрела в ту сторону, где только что стояли Евгений Андреевич с незнакомкой. Тех двоих там уже не было. Город за окном выглядел как будто безжизненным. Ни единой души. Как будто ничего и не было, и всё случившееся было лишь миражом. Я вздохнула и тихо уселась на кровать. Слёзы, как назло, так и не шли. В душе образовалась пустота, какое-то тупое чувство равнодушия ко всему происходящему. «Просто не думать о нём — и всё будет хорошо», — повторила я про себя. «Это же просто моя глупая фантазия, и только. Всего лишь мечта, которой не суждено сбыться». Я медленно опустила голову на подушку и прикрыла веки. «Нужно просто постараться не думать о нём — хотя бы вот эти два дня. А уж потом в понедельник, когда у меня с ним урок — там и посмотрим. Главное пережить вот эти два дня. Да, говорят, привычка формируется двадцать один день, но мне главное пережить лишь выходные. А потом будет уже проще. Да, обязательно будет…» Из моих глаз медленно потекли слёзы.