Двенадцать дней Рождества

***

«Рождество − это день, который Объединяет все времена». − А. Смит

***

− Что ты чувствуешь по поводу того, чтобы быть легендой? Вопрос был задан таким серьёзным тоном, что его можно было принять только за шутку. Шерлок Холмс оторвал взгляд от микроскопа и сердито посмотрел на своего мужа. Джон был занят украшением маленькой рождественской ёлки, которую сам срубил для их коттеджа. И это несмотря на то, что Шерлок неоднократно настаивал на том, что тот слишком стар, чтобы бегать по их маленькому участку леса с топором. В тот день его обычная кружка послеобеденного чая была поставлена перед ним слишком подчёркнуто. − Во-первых, я не бегал, с топором или без него, − едко сказал Джон. − Хотя, если бы я захотел, то, нет сомнений, смог бы это сделать. Шерлок в кои-то веки предпочёл благоразумие реальности. − Возможно, − сказал он. − Хороший чай. Джон фыркнул, слыша один и тот же комплимент каждый день слишком много лет, чтобы сосчитать. Шерлок одарил его дерзкой улыбкой.

***

Вместо того чтобы вернуться к своим исследованиям, Шерлок продолжал наблюдать, как Джон обдумывает, куда поместить украшение из выдувного стекла, которое они приобрели в Венеции во время медового месяца. Оно было таким хрупким, что он подумал, что тот факт, что оно сохранилось так долго, был чем-то вроде рождественского чуда, если верить в такие вещи. − Я предполагаю, что в твоём абсурдном вопросе есть какой-то смысл, − сказал он после нескольких мгновений наблюдения за Джоном. − Поскольку в большинстве дней ты всё ещё в ясном уме. − Шерлок Холмс, консультирующий комик, − буркнул Джон, наконец повесив драгоценное украшение рядом с тем, которое дочь Молли сделала для них на уроке. Теперь у неё были свои дети, все уже подростки. Предполагалось, что украшение в виде верблюда, но Шерлок никогда его по-настоящему не видел. Джон отступил назад, чтобы взглянуть на ёлку в последний раз, и, очевидно, решил, что та украшена настолько, насколько это возможно. Он коротко кивнул в знак удовлетворения, а затем сел в своё старое потрёпанное кресло, которое они привезли с Бейкер-стрит. Оно немного скрипнуло. Или, может быть, это был Джон, подумал Шерлок; он не высказал этого вслух. С возрастом его фильтры немного улучшились. − Этот вопрос был в списке репортёра Би-би-си, − объяснил Джон, откидываясь назад и потягиваясь. − Список вопросов, которые она мне послала? − спросил Шерлок. Он решил закончить на сегодня исследование медовых сот и сел напротив Джона в кресло, которое определённо не пришло с ними с Бейкер-стрит. Это было больше похоже на Джона, чем та штука из стали и кожи, которую он когда-то любил. − Ты сказал мне разобраться с этим, − напомнил ему Джон. − Твои точные слова были: «Ты лучше справляешься с идиотами, Джон, ты всегда был таким». Шерлок пожал плечами; правда есть правда. − И я действительно ответил на большинство из них. Но этот вопрос нуждается в некотором обдумывании. Для тебя, я думаю. − Ты знаешь, что по закону мы не обязаны отвечать, − Джон откинулся на подушки своего кресла. Джон тихо рассмеялся и встал. − Подумай об этом, Шерлок. А теперь мне нужен чай. Это сразу же развеселило Шерлока. − И немного того пряника из кондитерской в деревне? − с надеждой спросил он. − Ты же знаешь, что миссис Гарфилд делает это только потому, что ты ей нравишься. Пряник − это её попытка ухаживать за тобой. Шерлок наблюдал, как Джон наполняет чайник. − Не ревнуй, Джон, − сказал он. − Остальные три вдовы в деревне соревнуются за тебя. Они улыбнулись друг другу, когда Джон потянулся за банкой чая.

***

Тема вопроса репортёра Би-би-си снова не поднималась до кануна Рождества. Ужин закончился, и они сидели перед камином. Его пламя и мерцающие огоньки на ёлке были единственным освещением в комнате. Снаружи шёл снег и дул резкий ветер. Они открыли старую бутылку виски, которая появлялась только в эту ночь каждый год. Это был подарок Майкрофта, фактически его последний подарок, и у Шерлока не было никакого желания видеть его законченным. Поэтому в канун Рождества каждый из них выпил по маленькому стаканчику. Очень тихо на заднем плане по телевизору шёл «A Festival of Nine Lessons and Carols from Cambridge». − Ты знаешь определение слова «легенда»? − спросил Шерлок. Он изучал янтарный напиток в отблесках пламени и говорил почти рассеянно. Джон, казалось, очнулся от дремотного созерцания собаки, свернувшейся калачиком у тёплого огня. − Как это связано с тем, что спросил тот репортёр? Шерлок что-то промычал. − Я думаю, это означает кого-то, кто известен достижениями в своей области. Как футболист. Или учёный. − Достаточно близко. Но это также относится к истории или набору историй из древних времён. Как в «Легенде о короле Артуре». Джон слегка фыркнул. − Мы уже не молоды, да, но я не думаю, что мы ещё можем считаться древними. − Это только иногда так кажется, − беспечно сказал Шерлок. Он сделал осторожный глоток виски, наслаждаясь им. − Я провожу аналогию только потому, что рассказы о короле Артуре представляют собой смесь истории и мифа, которая была так хорошо перемешана, что трудно сказать, где заканчивается одно и начинается другое. − В первый раз он посмотрел на Джона. − Легенда о Холмсе и Ватсоне во многом такая же. Между ложью прессы и твоими собственными... измышлениями в старом блоге, а затем в твоих книгах, кто на самом деле знает, что такое правда? Джон обдумал то, что он сказал, и признал правдивость его слов, пожав плечами. Шерлок встал и взял кочергу, чтобы немного поворошить поленья, а затем вернулся к своему креслу. − Говорят, что мы познакомились в детстве и выросли лучшими друзьями. − Это было бы здорово, − задумчиво сказал Джон. − Действительно. Или что мы были любовниками, жестоко разлученными войной. Не говоря уже о твоих рассказах о трагическом браке. Или браках? Так много историй из нашей жизни. Даже я иногда путаюсь. Возможно, я был дорогим мальчиком по вызову, а ты был моим клиентом. Джон был в процессе глотания; он поперхнулся и закашлялся. − Я скорее думаю, что запомнил бы это, − наконец сумел сказать он. Затем он бросил взгляд на своего мужа. − Хотя ты, безусловно, был достаточно хорошеньким, чтобы сыграть эту роль. Шерлок хмуро посмотрел на него. Затем он ухмыльнулся. − Ну, мне определённо повезло, что я переспал с «Ватсоном-Три-Континента», в знаменитых красных трусах. Они подняли тосты друг за друга. На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием огня, приглушённым храпом собаки и тихими и нежными голосами мальчиков из Королевского колледжа, которые пели «В cуровую cередину зимы»(1). Джон тихо заговорил: − Ты знаешь, какой мой любимый из всех мифов о нас? − Скажи мне. − Глупо, на самом деле. − Всё это глупо, Джон. Но всё равно скажи мне. И теперь Джон посмотрел на него, посмотрел прямо ему в глаза. − Что мы были здесь раньше и будем снова. Что мы встречались раньше и встретимся снова. Всегда. Шерлок взглянул в лицо человеку, которого он так долго любил и не мог себе представить, чтобы когда-нибудь перестал любить. Вместо того, чтобы что-то сказать, он потянулся через разделявшее их расстояние и взял Джона за руку. Они сидели в тишине и слушали музыку, допивая порцию виски Майкрофта в этом году.

***

Шерлок позаботился о том, чтобы запереться на ночь, позволив старому Гладстону ненадолго выйти наружу, а затем уложил его на подстилку. Он потушил огонь в камине и выключил телевизор. Прежде чем выключить гирлянду на ёлке, он немного постоял, глядя на усилия Джона по украшению и небольшую стопку подарков. Наконец он вошёл в спальню. Джон уже был в постели, но не спал. Он наблюдал, как Шерлок переодевается, а затем выключил прикроватную лампу, когда его муж скользнул в их постель. Они двигались вместе естественно, как по привычке, так и по желанию. Занятие любовью было медленным и нежным, знакомым, но в то же время всегда новым, так как снаружи продолжал падать снег. − Отныне и навсегда, − прошептал Джон, когда они, обнимая друг друга, погрузились в сон. − Легендарные Холмс и Ватсон, − последовал тихий ответ.