Недолго и счастливо

      Гермиона поежилась. Ледяной ветер трепал кудри, ночной холод пронзал тело, одетое в одну хлопковую сорочку. Темный лес разверзся перед ней огромной черной дырой без выхода. Грейнджер сглотнула, кажется, в этот раз с ней не было палочки, что очевидно означало не очень хороший исход в случае угрозы. Но несмотря на столь незавидное положение, почему-то Гермиона не чувствовала и капли страха. Она пошла в направление, которое выбрала наугад. В кромешной тьме было крайне сложно ориентироваться, однако, как только девушка подобралась к тропинке, огромны лес будто расступился перед ней. В этот момент Гермиона почувствовала, как кулон на ее шее нагревается, а потом он взорвался ярким светом, и дорога, что раньше представлялась чем-то эфемерным вдруг предстала перед ней во всей своей красе. Девушка осмотрелась. Нет, это был точно не лес у Хогвартса. Таких деревьев Гермиона не видела даже в книжках — настоящие гиганты стояли по бокам от тропы, это были не метры, Грейнджер была готова поклясться, что дуб рядом с ней протыкал небо своей макушкой, настолько он был высок. Это ни могло не озадачить Гермиону ведь по своей натуре она вечно находилась в поисках ответов на вопросы, поэтому малейшая загадка спускала в её голове курок, и она была готова дергать за ниточки любых версий, чтобы понять какой будет разгадка. Тропа, на которую вышла Грейнджер не отличалась ничем особенным — она не была из красного кирпича, золотых слитков или чего-то более экзотического, обычная земляная дорожка, которая уходила далеко-далеко вперед, а назад… Когда девушка обернулась, то увидела только полную темноту и ели различимые столбы деревьев. Кажется, что вариантов особо не оставалось. Гермиона двинулась по дороге и только сейчас отчётливо ощутила холод на подушечках пальцев ног и на стопах — она была босой. Земля неприятно липла к коже, а ступни то и дело вязли в холодной грязи. Тропа казалась бесконечной, света от кулона хватало лишь осмотреть путь на пару шагов вперед, однако краем глаза Грейнджер всё же улавливала шевеление мелких кустарников, расположенных по краям дороги. Они все были одинаковыми: темно-зеленые с густой листвой округлой формы и ярко-красными, мелкими цветками, не вызывающие желания до них дотронуться. «Какой-то чертов геометрический лес» — подумала Гермиона. Время будто потерялось. Ноги заледенели и ужасно устали, ломота в мышцах мешала передвигаться дальше, а тело продрогло так, что губы и руки стали синюшного, совсем не свойственного им оттенка. Девушка остановилась. Паника подступала быстрыми волнами и начинала захлестывать с головой. Грейнджер закусила губу, несколько секунд решая для себя что-то, а потом, в отчаянии, собрав все свои силы, во весь голос крикнула куда-то в пустоту: — Зачем я здесь? Покажи мне, зачем я здесь?! Это было так странно. Но в ту же секунду, когда она это крикнула, кулон потерял весь свой потенциал и погас также неожиданно, как загорелся. И Гермиона вновь осталась в полнейшей темноте, если бы не маленький огонек впереди нее. Шаг, ещё шаг, и она поняла, что её ноги ступают по мягкой траве, которая оказалась в разы теплее земли. Девушка поспешно вытерла ступни, но безрезультатно, часть грязи уже присохло к ее коже и теперь чешуйками разламывалась на ногах. «Неважно» — решила для себя Грейнджер. Огонёк давал надежду на то, что там, где он зажегся, хотя бы тепло, и возможно ей подскажут, что делать дальше. Вдалеке послышался шум, сначала робкий, гудящий, а потом он стал настолько отчетливым, что Грейнджер поняла — это река. Быстрая, буйная, такая, каких не бывает в окрестных лесах магического Лондона. Гермиона вышла к берегу и облегченно вздохнула, кажется лес решил отпустить её из своих объятий. Деревья больше не выскакивали перед ней, как убийца в переулке, наоборот, на другом берегу показалась опушка, на которой облачённый в темноту и мрачность стоял старый, ветхий деревянный дом, такие Гермионе показывала мама, когда читала славянские сказки. Про себя Грейнджер сравнила этот дом со Снейпом: его дурацкими черными одеждами и скверным настроением, распространившимся со скоростью света на всех, кто пытался приблизиться к нему меньше, чем на километр. Как мысли переключились на мрачного зельевара девушка не совсем поняла, сейчас точно было не до этого. Нужно было идти дальше и по всей видимости бревно, так ненадежно перекинутое через реку было единственным выходом. — Так, Гермиона, просто нужно сохранить баланс, зря ты что ли в детстве на фигурное катание ходила — успокаивала себя Грейнджер, резонно сравнивая скользкое бревно и бушующую внизу реку с гладким льдом на катке в её секции. С горем пополам, пару раз чуть не улетев плавать с рыбами в мощном потоке вод, она перебралась на другой берег. Теперь ей предстояло забраться в горку, на которой собственно и покоился ветхий дом. Свет из окон был слабым, но этого хватало, чтобы она могла видеть куда ей идти дальше, собственно через пару минут Грейнджер уже стояла у входа в небольшую избу, покрывшуюся с течением времени лишайниками и прочей растительностью. Вообще создавалось полное ощущение, что дёрни Гермиона сейчас за ручку двери, и весь дом развалится. Грейнджер осторожно постучала по доскам, но ответа не последовало. Она сделала это еще раз, но громче, а потом поняла, что дверь приоткрыта. Девушка проскользнула в мрачное помещение, еле освещенное свечей, стоящей на тумбочке. Рядом с тумбочкой находилась деревянная, такая же старая, как и все в этом доме, кровать, на которой еле дыша, издавая свистящие хрипы лежала старуха. Её седые волосы были беспорядочно раскиданы по подушке, а руки судорожно что-то искали, беспокойно шаря по простыням. Гермиона хотела подойти поближе, чтобы внимательнее рассмотреть ведьму, но та внезапно открыла свои огромные желтые глаза и, повернув голову, направила свой взгляд прямо на Грейнджер. Девушка замерла и от испуга задержала дыхание. Они смотрели друг на друга пару секунду, не отрываясь и не моргая, а потом старуха издала громкий протяжный стон, который заставил кожу Гермионы покрыться мурашками. Кулаки девушки сжались так, что ногти проткнули нежную кожу ладоней. Женщина на кровати выгнулась дугой и её желтый, страшные, злые глаза погасли, с ними погасла и свеча, освещавшая комнату. Всё погрузилось во мрак. Гермиона откуда-то издалека услышала страшный крик, он становился всё громче и громче, пока не перерос во что-то совсем неуловимое человеческим ухом. Грейнджер проснулась в собственной кровати, в собственном доме — горло ужасно саднило от надрывного крика. ***              Снейп раздраженно посмотрел на часы. Грейнджер опаздывала, да, на пять минут, но опаздывала же. Это невероятно возмущало его. И не нужно ему было никаких взглядов со стороны, чтобы понимать, что он смещает свои собственные проблемы в одну точку. Ночь опять оказалась беспокойной, час провалявшись без сна, Северус почти до полтретьего бесцельно шатался по дому, делал наброски нового зелья, читал книгу, которую недавно обнаружил на своих полках, её же совсем недавно на камине заметила Гермиона. Наука ядов и противоядий была всегда интересна Северусу, и сейчас он с большим трепетом перелистывал страницы подаренной ему книги. На форзаце красовалась надпись, подчерк был мелкий, каллиграфический, такой знакомый и родной, буковка к буковке: «Моё сердце — твой дом». Он проводит длинными пальцами по надписи, в этом есть что-то магическое. Лили всегда была его домом, а её сердце капканом для света, который ещё оставался в нём. Это книга была одним из немногих подарков ему, он прочитал её вдоль и поперек, но не мог остановить себя, любуясь каждой страницей, как произведением искусства. От размышлений его отвлекли легкие, цокающие шаги, он напряг слух и краем глаза уставился на дверной проём, усилено листая книгу на столе перед ним. Через пару секунд всё затихло, а потом послышался легкий стук. Видимо Гермиона не хотела вторгаться на его территорию без предупреждения, поэтому терпеливо ждала, пока он обернется. Край ее свободного льняного платья касался пола подвала, в котором находилась лаборатория, Северус видел лавандовый кусочек ткани, который немного перемешался от неуловимых движений ног Гермионы. А из-под платья виднелись носки бежевых лодочек, звук которых, по всей видимости, недавно раздавался на лестнице его дома. — Мисс Грейнджер, — он аккуратно закрыл книгу, поправляя закладку, пауз затянулась. — Сэр. — уже начала она, но Северус перебил девушку. — Кажется у вас сломался будильник, или, быть может, вы забыли, как определять время по стрелкам циферблата, что ж, для этого были придуманы электронные часы — Гермиона лишь фыркнула на такую саркастическую тираду. — Я опоздала всего на пять минут, не думала, что вы так меня ждете. Но это буквально задело вас за живое, прошу прощения. — её голос был спокойным и даже немного равнодушным, усталость сквозила во всем — в походке, словах и жестах. А главное в лице. Северус оглянулся на неё, слегка приподнимая свои неуемные брови. Белое, как снег, такое нездоровое, осунувшиеся лицо сегодня казалось особенно болезненным. Глаза мужчины сверкнули, как два черных уголька, он вглядывался в каждую ее черту. — Как вы себя сегодня чувствуете? — мужчина встал из-за стола и выдвинул для нее стул, предлагая присесть. Гермиона неуверенно подошла к месту и, расправляя платье, села. Бежевые лодочки упали с ее миниатюрных ног, звук ударившихся каблуков о каменный пол заставил их обоих вздрогнуть и уставиться на обувь, а потом и на ступни девушки. — Что с вашими ногами, мисс Грейнджер? — в голосе мужчины сквозило неподдельное изумление вперемешку с беспокойством. Они вместе уставились на ее ноги, которые были измазаны в грязи так, что та буквально приросла к коже. — Я…я-я не знаю — девушка испугано смотрела на свои лодыжки и ступни, не понимая, что происходит. — Мне снился сон, я бежала по дороге, река, бревно, старый дом, — слова были хаотичными, быстрыми, головой она снова оказалась там. — Ладно, идемте в ванную, я не решусь применить «агуаменте» или что-то другое, пока мы не убедимся, что это обычная грязь. — растерянная Гермиона кивнула и спрыгнула на ледяной пол, пробравший своим холодом до дрожи. Она тут же поежилась, а когда попыталась влезть в свою обувь, оказалось, что туфли слишком малы из-за налипшей грязи. Стало совсем уж не по себе, как она влезла в них в прошлый раз? Грейнджер в полнейшей растерянности посмотрела на Северуса, который внимательно следил за её попытками сделать хоть что-то. Он знал, что каменная кладка холодная, знал, что ей нельзя переохлаждаться, знал заклятие левитации, но даже миллион знаний не могли бы объяснить следующий его шаг. Снейп подошел к Гермионе так близко, что у той перехватило дыхание. Она искренне не понимала, что происходит, в её голове крутились события ночи, странный сон, истошный крик, который буквально сорвал её голос. Она итак была опустошена, обесточена тем, что творилось с ней, а теперь еще и эти ночные странности. Мысли закручивались спиралями в голове и не давали выйти из непонятного ступора. А потом Гермиона почувствовала теплые, большие мужские руки под коленями и на талии, где они обвивали особенно крепко. Грейнджер испуганно ойкнула и рефлекторно ухватилась за шею Снейпа так крепко, как могла. Это заставило ее очнуться и в возмущение обернуть к нему голову, от чего они чуть ли не столкнулись носами. Черт, она и забыла какой у него длинный нос. Их глаза встретились, и несколько секунд они смотрели друг на друга в каком-то оцепенение. Почему Снейп так настойчиво изгонял из памяти вчерашний инцидент, и почему это повторялось вновь. Вот опять эта девчонка вывела его из равновесия таким пронзительным взглядом. Что она постоянно стремилась увидеть — сгоревшие угли его души или прах надежд и идеалов. Северус не мог отрицать, что чувствует непонятную тревогу рядом с ней, трепет связанный с её маленькой фигуркой, но каждый раз сознание рисовала ему картины прошлого, после этого внутри разливалась такая всепоглощающая пустота, что казалось этой черной дырой можно поглотить весь мир, всю планету. — Сэр, не стоит, я могу сама, — прохрипела она, так сдавленно будто её что-то душило. Но взгляд она не отвела, продолжая искать в его радужках что-то известное только ей. — Бросьте, — начал он, чуть резче, чем обычно, — к чему эта излишняя скромность, я обещал помочь вам всем, чем могу. Кажется, сейчас вы нуждаетесь в моей помощи. — Складка между его бровей стала как будто глубже, выдавая волнение и явную озабоченность каким-то неразрешимым вопросом. Это не укрылось от глаз Гермионы. Всё еще вцепившаяся в него мертвой хваткой, она ослабила объятие, что стало сигналом для мужчины начать путь. Сердце бешено стучало. Гермионе казалось, что вот сейчас-то оно точно остановится. Ах, да, ведь сердца у нее не было, только сгусток энергии, по всей видимости, подверженный таким же влияниям симпатической нервной системы, как и уже привычный орган любого человека. Тепло его рук, его груди — мужчина вызывал в ней шквал эмоций, готовый вырваться в любую секунду. «Не думай, Гермиона, — уговаривала она себя, но можно было говорить себе не думать, а не чувствовать, что делать с этим — чёрт, ставь барьер пока ещё можешь» Они преодолели путь в тридцать две ступени из подвала на второй этаж. Северус попросил Гермиону открыть дверь, так как его руки были заняты. Мужчина опустил девушку на край ванной, удивительно, он совсем не устал ее нести, переломанные и много раз срощенные кости ни разу не отозвались болью, наверное, потому что Гермиона была слишком легкой для взрослой женщины, что не было комплиментом, а скорее фактом, который пугал и настораживал. Северус открывал краны, делая вид, что очень этим занят — сначала вентиль с холодной, потом с горячей водой. Гермиона молчала, напряженно наблюдая за действиями мужчины. Он сосредоточенно искал нужную температуру воды, стараясь не смотреть на неё, по крайней мере, ей так казалось. Почему он избегал взгляда, почему так нервно двигался, что он чувствовал? Гермиону мучали вопросы. И как бы не был силён ее ментальный барьер, это не освобождало от эмоций, который просто закрывались крышкой, как кастрюля с кипящими макаронами, и девушка безумно боялась, что вот-вот и всё выкипит, растекаясь ошпаривающими потоками по плите разума. Её тело пробила дрожь, потому что руки Снейпа неожиданно опустились на её лодыжки. Северус заметил, как она вздрогнула под его ладонями и в порыве джентльменства спросил: — Вы позволите? — и дождавшись легкого кивка, погрузил ступни девушки под струи воды, медленно водя пальцами по ним. Она бы предпочла провалиться в ад и пройти все девять кругов, чем сейчас сидеть с этим невыносимым мужчиной так близко и чувствовать, как заботливо его пальцы, пытаются оттереть грязь с её ног. Зачем она позволила ему такую интимность, каждое его прикосновение жгло кожу, а когда пальцы коснулись ступней, то она чуть не застонала от тока, пронзившего её тело. — Кажется, мисс Грейнджер, это действительно только грязь, — он скептически оглядывал песок, скопившийся в углублениях ванны, и оставшиеся разводы на её коже. Эта фраза вырвала её из тяжелых размышлений. — Мне снился лес, тропа. — Начала она. — Я думала, что это всего лишь сон. Ей категорически не хотелось рассказывать больше, всё, что жило в её сновидениях — оставалось только там. Девушки снились и более страшные картины прошлого и будущего. Но такие метаморфозы случались впервые. — Вы не заметили, что что-то не так, когда встали с постели? — Он повернул голову к ней, наконец выключив воду. Они были очень близко, Снейп хотел отойти, но поняла, что Гермиона все еще держится одной рукой за него. Поэтому дотянувшись до полотенца кинул его на пол и, подавая свою ладонь, жестом предложил встать на него. — Когда я проснулась мне показалось, что её не было. Понимаете, я была в полной дезориентации, а когда увидела, что на часах уже полдевятого, то подорвалась с кровати. Я плохо помню утро, даже не уверена, что могла бы сказать вам, как выбрала это платье. — Гермиона поправила подол того самого платья, спуская наконец свои ноги на пол и облегченно вздохнула, отпуская руку зельевара. — Вы же понимаете, что это странно? — Как будто что-то из того, что вы узнали вчера и сегодня нестранно. Я просто принимаю это как должное. Предлагаю не обращать внимание на этот инцидент, не думаю, что всё произошедшее стоит размышлений. — Гермиона говорила и сама не верила в то, что она несет. По всей видимости, она в состояние сна бродила по какому-то лесу за пределами магического Лондона и совершенно ничего не помнила после. Это не на шутку пугало её, что еще могло случиться. Видимо она чего-то не учла. Грейнджер было не так страшно, если бы угроза, нависающая над ней, касалась в действительности только её, но подобные ситуации могли навредить ребенку. И вот это заставляло её принимать помощь окружающих людей. Но не сейчас, над этим она еще подумает. — Надевайте, продолжим в более удобной обстановке, — он пододвинул к ней тапочки, они были обычными, черными и явно утеплёнными. Гермиона вопросительно посмотрела на профессора. — Мои туфли остались в вашей лаборатории, — но он оборвал ее. — Я бы мог вас донести туда, но уж простите, не так молод, чтобы таскать в своих объятиях молодую даму каждый раз, когда ей вздумается — Снейп усмехнулся, а Гермиона посмотрела на него с какой-то странной улыбкой, как будто бы оценивая этот его выпад. — Вы могли бы просто принести мне мои туфли, — приготовилась возражать она, но Снейпа уже порядком достали эти пререкания. — Залезьте в эти тапки и марш за мной! — он развернулся и, уже выходя из ванной, добавил — И прекращайте ходить на каблуках, это вредно в вашем положение. Гермиона подняла на него удивленный взгляд, но увидела только голые пятки профессора, которые скрылись за поворотом.