Недолго и счастливо

— Мисс Грейнджер, возможно, вы не заметили — начал издалека Северус, — но из ситуации, в которую вы попали, есть весьма очевидный и простой выход. Это глупо терять годы жизни из-за банального женского желания стать матерью. Гермиона так устала от его поддевок, она никогда не питала иллюзий по поводу своего бывшего профессора, прекрасно зная, чего от него ожидать, но, когда он это сказал, в груди будто что-то оборвалось. Грейнджер быстро заморгала и опустила голову, пряча лицо в гриву кудрявых волос. Повисло молчание. Гермиона сглотнула ком, образовавшийся в горле, мешавший выдавить малейший звук из гортани. — Я хочу вам сказать, мистер Снейп, что мне не нужны ни ваши советы, ни ваши наставления, — она говорила тихо, почти шёпотом, смотря прямо ему в глаза. Изможденная, бледная, со слегка запавшими глазами, верно от яда, поселившегося внутри нее. Гермиона показалась Северусу фарфоровой куклой — девочкой, которую нужно было оберегать, а не стрелять прямо в сердце едкими фразами. Он почувствовал укол совести. Возможно, стоило и правда придержать учительский тон и сменить тактику. Что заставляло его подначивать её, выводить на эмоции? В разговорах с другими он был откровенно холоден и спокоен, не испытывая ни малейшего любопытства к их судьбе, мотивам, и уж тем более Северус не намерен был давать советы. Но глупость всегда такой продуманной и умной Грейнджер просто не укладывалась в голове. Однако, как здраво рассудил он — сегодня Гермионе нужна была помощь, и Северус готов был сделать всё возможное, особенно если это освободит его от нелепого долга жизни перед Рональдом Уизли. Остальное он узнает уже проверенным ни один раз способом. — Вы правы, мисс Грейнджер. — На мгновение на лице Гермионы отразилось удивление, а потом она почувствовала, как в её разум осторожно, как настоящий шпион, пробирается этот противный, только что признавший свою ошибку и совершающий новую, человек. — Северус, — устало проговорила гриффиндорка, — эти щиты учил меня ставить один из талантливейших волшебников, вам не удастся их так просто проломить, только если вы хотите превратит мои мозги в кашу. Давайте просто расставим все точки над «и». Снейп в притворном спокойствие воззрился на нее, машинально складывая руки на груди, от чего полы мантии снова задели ноги Грейнджер приятной тяжелой тканью. Гермиона поежилась, продолжая говорить, а он хаотично пытался понять, что чёрт возьми происходит, и как этой девчонке удалось научиться ставить такую мощную защиту на собственный разум. — Вы пообещали помочь мне в обмен на долг жизни, и я готова принять эту помощь, хотя бы потому что не в состояние сварить столь сложные зелья, — а потом прибавила, — к сожалению. Всё это время она нервно перебирала пальцы и сжимала кулаки так, что белели костяшки, а волосы постоянно держали ее лицо в какой-то завесе тайны. Поэтому Снейпу, привыкшему полагаться на собственную интуицию, логику и знание человеческой натуры очень не хватало данных, чтобы хотя бы начать разгадывать эту загадку под название Гермиона Грейнджер. Профессор сидел со скучающим лицом и только мимика рта — эти вечно поджатые в тонкую нить губы — давали понять, что он её хоть немного слушает. — Я и правда прошу вас только об одном, пощадите мои чувства, хоть немного. Я знаю, что это не в ваших правилах, но мне плевать, в своём положение я не могу дать ни единого порядочного ответа на ваши колкости — это отнимает слишком много сил, уж поверьте, я не чувствую себя здоровой и полной энергии, поэтому — девушка хотела продолжить, но неожиданно мягкий баритон перебил её. — Мисс Грейнджер, я вас услышал, теперь позвольте выдвинуть и свои требования. Нам придется работать вместе, — пауза, Гермиона закусила губу, вперев собственный взгляд в полы его мантии, распластанной по полу, кажется, в её голове вертелся миллиард мыслей, но чёрт, Снейп знал, что не может прочитать ни одну из них, поэтому продолжил — во-первых, мне нужна ассистентка для приготовления вероятно одного из сложнейших зелий в моей жизни, — это была чистейшая правда Снейп придумывал зелья сам, создавая с нуля рецептуру, но в этот раз всё было по-другому, механизм действия данного зелья, по всей видимости, основывался на законах чёрной магии, а значит был не просто запрещен, но и крайне опасен для изготовителей. — Во-вторых, в любой момент может понадобится ваша ДНК или ваша откровенность, не искать же мне вас по всему Лондону. — На слове «откровенность» на лице Гермионы отразилась такая гамма чувств, что попытки Северуса понять их не увенчались успехом, но зато он точно знал, что она хотела спросить. — Да-да, мисс Грейнджер, вы должны быть предельно честны со мной относительно вашего состояния и аспектов, которые понадобятся для приготовления лекарства. Вы можете врать своим дружкам, поддакивать врачу и мило улыбаться мистеру Малфою, делая вид, что всё в порядке, но я должен знать всё, только так мы с вами достигнем целей, которые преследуем. Он просто хотел стать свободным, а она… Она мечтала подержать на руках своего маленького сына.

***

Когда Грейнджер, воспользовавшись камином, который Снейп открыл с большим не удовольствием, исчезла из его гостиной, мужчина медленно встал со стула. Длинные пальцы быстро забегали по пуговицам мантии, потом сюртука — черные тяжелые вещи упали на пол. Северус сделал глубокий вдох, как будто всё это время задыхался. Частое дыхание его проносилось по комнате, пока он шел к дивану. Это было странно, так ощущать себя рядом с ней, что-то давно забытое, но выводов делать по этому поводу ему не хотелось ни сейчас, ни вряд ли когда-либо. Анализ себя был всегда ахиллесовой пятой Северуса, как же сложно было ему когда-то понять, что именно доводило его до иступленной злости при виде Поттера. Среднестатистическому начинающему психологу показалось бы таким очевидным, почему Снейп так остро реагировал на отпрыска Джеймса, но Северусу с его зажатыми в тиски эмоциями — это было также не понято, как Волан-де-Морту — почему далеко не все хотят смерти грязнокровок и магглов. В общем и целом, с годами, Снейп начал более или менее различать эмоции, которые испытывал в тот или иной момент своей жизни, и даже мог классифицировать их. Это был невероятный прогресс для мальчика из Паучьего тупика, которого никто никогда не любил, но постоянно что-то требовал. Чувствительность внутри него, на которую он с таким трудом надевал броню из самых прочных материалов в какой-то момент дала трещину, и теперь он с удивлением обнаружил, что трещина эта была настолько большой, что не могла возникнуть недавно. Это волновало мужчину, но даже такая проблема сейчас казалась второстепенной. Хотя бы потому что теперь перед ним стояла очередная цель и огромная загадка в виде его бывшей ученицы. Она вызывала у Снейпа не только смешанные чувства, но и ворох вопросов. Северус никогда не был падким на чужие тайны, если не вспоминать, конечно, о Мародерах, тогда он был не так сдержан в своих порывах, и это выходило ему боков. Но прекрасно понимал, что степень искренности Гермионы определит успех этой миссии. И пока что это было единственное объяснение его интереса к ней. О большем думать запрещалось, но мозг его не спрашивал, и в голове каскадом проносились их сегодняшние диалоги. Как она научилась ставить такие щиты на свой хваленный ум, кто помог ей овладеть столь сложным искусством, не многие волшебник могли похвастаться должным уровнем навыков легиллименции и окклюменции. А потом он вспомнил ее слова о талантливейшем маге и внутренне фыркнул. Такой Гермионы Грейнджер он еще не знал, да и знал ли какую-то вообще. Маленькую всезнайку, вечно машущую рукой перед его носом, или подружку Поттера, поддерживающую того в любой нелепой идеи с небольшими поправками на безопасность и правила. И всё же Снейп не мог не признавать её ума, последовательности, собранности в сложных ситуациях. Это могло бы восхищать в ней. — Могло бы, — беззвучно произнесли его губы, а потом он услышал, как в прихожей повернулся замок и раскрылась входная дверь.

***

Гермиона свернулась калачиком под пледом на кровати. Боль внутри груди почти затихла после принятого час назад зелье, и она наконец-то могла подумать над тем, что произошло за этот сумасшедший день. Она была уверена, что её добьет встреча с Северусом, выпотрошит все эмоции и оставит только оболочку, но это сделал Рон. Могла ли она его осуждать? Конечно, нет, он слишком много знал и сильно переживал, поэтому, посчитав себя потенциально опасным, почувствовав, что не в состояние справиться с тем грузом, который лёг на его плечи, Рон уехал. Но она все равно испытывала злость вперемешку с щемящую тоску от того, что Уизли бросил её. Грейнджер с трудом приподнялась и села в постели, её все еще мутило, но казалось это часть программы беременной женщины. Она нащупала на шеи и расстегнула застёжку золотой цепочки. Украшение с небольшим кулоном легко упало ей в руки. Девушка подняла его на уровень глаз. Золотые ветви кулона оплетали цепочки и образовывали клетку из своих листьев, между ними под стазисом находилась малюсенькая веточка астильбы. Белая, как только что выпавший снег, она сияла в блеске желтого золота, и это завораживало. Гермиона взяла палочку и магией осторожно отодвинула веточку, которая обвивалась вокруг цепочки и ловко надела на неё кольцо. Пусть все дорогие ее сердцу вещи ранятся в одном месте, на её бессердечной груди. Она вновь застегнула украшение на шее. Но, как только оно коснулось кожи ключиц, кольцо, тяжко висевшее на золотой ветке, превратилось в птицу с расправленными крыльями. Глядя в зеркало на произошедший метаморфоз, девушка смахнула набежавшие на глаза слезы. — Что ж, с еще одной потерей тебя, Грейнджер.