the Holiday

                            Его руки. Надёжные, крепкие, защищающие её от целого мира, что хочет причинить ей боль. Она полюбила это чувство — спать в его руках и просыпаться в нежных объятиях.        Кошмары отступали, как только Робин придвигался к ней ближе, обнажённой грудью касаясь её спины, чтобы прижать к себе. Раньше она всегда спала чутко, а теперь имела возможность погрузиться в более крепкий и здоровый сон. То ли это морозный воздух Англии так влиял на организм, то ли её чувства к Робину росли с каждым днём — она не определилась. Наверное, всё сразу, ведь любовь витала в воздухе.        Реджина никогда не была мечтательницей — мать убила это в зародыше, едва дочь научилась читать. Сказки о любви — дрянь, а сама любовь — слабость, таковы были безапелляционные слова Коры. Любовь кружила голову, туманила разум, создавала иллюзии, но любовь никогда не жила долго и в итоге оставляла с разбитым вдребезги сердцем.        Первое правило девочек Миллс — не влюбляться. Кора гордо повторяла, что никогда не любила ни одного из своих ухажёров, тем более мужа, отца Реджины. Она была вне себя от счастья, когда её старшая дочь Зелена подцепила одного из известнейших в их городе магнатов и вынудила его жениться на ней. Однако ей повезло, потому что Аид действительно полюбил её, и Реджина готова была поклясться, что сестра мужа тоже любила, когда матери не было рядом.        Из Реджины, по словам Коры, ничего путного не получилось. «Ты заурядная», — брюнетка часто слышала это в свой адрес и однажды научилась принимать это как должное. Она не хотела выходить замуж по расчёту, хотя с лёгкостью могла бы окольцевать любого престарелого друга матери, но и открывать своё сердце любви тоже не хотела.        В колледже она некоторое время встречалась с Дэниэлом, молодым перспективным парнем из обычной семьи. Он подрабатывал в конюшне после учёбы и не имел чёткого представления о своей жизни через пять лет. Коре не потребовалось и пятнадцати минут, чтобы разрушить их отношения до того, как они стали более близкими. После одного разговора с Корой Дэниэл прекратил любое общение со своей девушкой, а затем и вовсе забрал документы из колледжа и уехал из города в неизвестном направлении.        Любые свои недолгие романы Реджина скрывала как могла, лишь бы мама вновь не вмешивалась в её личную жизнь. Она испытывала влечение ко всем, с кем когда-либо делила постель, но заканчивала отношения самостоятельно сразу, едва в сердце зарождалась привязанность.        Затем случился Леопольд как гром среди ясного неба. Он увидел молодую и полную жизни Реджину на приёме, устроенном её начальником, и потерял голову. Мистер Бланшард сделал ей предложение почти сразу, едва она успела представиться, и ещё полгода увивался за ней как королевская кобра, преследующая добычу. Кора хваталась за сердце каждый раз, когда дочь давала отворот-поворот старому мерзавцу.        — Я бы так гордилась тобой, Реджина, — манипулировала мать, качая головой и тяжело вздыхая. — От твоего упрямства у меня начинается мигрень.        Да, Реджина больше всего на свете желала, чтобы мама гордилась ею. Но не за то, что она раздвинула ноги перед лощёным миллионером.        После истории с Лео ей захотелось лёгкости и веселья, и она закрутила маленький роман с Грэмом Хантером, начинающим актёром, который не пропускал ни одной юбки. Ей нравился Грэм, потому что ей казалось, что она контролирует всё, каждую его мысль, каждое его движение, но этот чёртов ублюдок удивил её тем, что сумел обмануть.        Её защитные стены были недостаточно высоки, и она убеждала себя, что поездка в английскую провинцию поможет ей обрести гармонию с собой и стать холоднее и выносливее. Она обещала себе, что вернётся домой ледышкой, Снежной Королевой, которая сможет превращать людей в ледяные скульптуры одним лишь взглядом.        Она не предвидела, что влюбится в Робина и будет засыпать в его руках каждую ночь. И при этом она не чувствовала себя слабой. Напротив. Она никогда не ощущала себя сильнее.                     

30 december

                            Они отправили Роланда на новогоднее представление с дядюшкой Уиллом, который обещал вернуть ребёнка только к вечеру, и дважды отметили это восхитительным сексом прежде, чем Робин заявил, что его не устраивают их отношения. Он переживал, что недостаточно ухаживает за миледи, и у Реджины не получилось убедить его в том, что регулярные оргазмы лучше огромных букетов цветов и клубники в шоколаде.        Итак, Робин обещал ей свидание, а она обещала не выходить из комнаты, пока не досмотрит сезон «Великой».        Она знала, что он не поведёт её в закусочную вдовы Лукас и на каток, потому что там они уже были, но она даже не представляла, что идеальное свидание планировалось в его собственном доме.        Локсли дал ей задание — одеться теплее. Она энергично кивнула, но мысленно застонала, не желая выходить из дома. Да и что им там делать?        Горка. Робин решил, что им нужно построить во дворе горку для детей и что это будет романтичным времяпровождением для двоих.        — Я ошеломлена, — призналась Реджина, когда Робин вытащил её из тёплой постели на улицу и указал на сугробы. — Нужно будет тебе объяснить суть слова «свидание», дорогой.        Заметив разочарование на её лице, мужчина только больше воодушевился.        — Давай, детка, будет весело, — подмигнул он ей спустя мгновение. — Совместим приятное с полезным, пока запекается наш ужин, нагуляем аппетит, — не заметив проблеска радости на её лице, он обречённо добавил: — В холодильнике есть бутылка шампанского, если хочешь.        — Отлично, с этого и нужно было начинать, — улыбнулась его девушка, решив, что бокал шампанского строительству горки не повредит.        После нападения на холодильник они вновь вышли на улицу и принялись за работу. У них был каркас из старых шин, которые нужно было плотно утрамбовать снегом и залить водой для идеального скольжения. Физический труд не был сильной стороной Реджины, и она по большей части наблюдала за своим возлюбленным, отвлекая его объятиями и короткими поцелуями.        Время пролетело незаметно за усердной работой, лёгким флиртом и редким отвлечением на Лолу, которая неумолимо лаяла, побуждая Реджину махать лопатой активнее. Идея с построением горки пришлась ей по душе, хотя это было неудивительно: Лола обожала всё, что делал Робин.        Горка получилась не сильно высокой, но довольно длинной. Реджина немного расстроилась, когда Робин объяснил ей, что прокатиться сразу не получится и придётся ждать до утра, но смирилась с этим, когда мужчина обнял её со спины и прижался щекой к её щеке.        — Роланд будет в восторге, — выдохнул он с улыбкой, и Реджина улыбнулась ему в ответ. — Мы молодцы. Спасибо тебе, что помогла.        — У меня не особо был выбор, потому что ты выманил меня сюда, назвав это свиданием, — усмехнулась женщина, шутливо отталкивая его.        — Думаю, домашняя программа этого вечера понравится тебе больше, — с серьёзным видом пообещал блондин, крепко держа её за руку и ведя по направлению к дому.        — Наверное, ты прав, в доме есть алкоголь, — пожала плечами Миллс, радуясь тому, что ей больше не придётся мёрзнуть. Она всегда была тем человеком, который выберет остаться в своём убежище, чем идти куда-то ещё, даже если это был задний двор собственного дома.        Робин остался внизу, чтобы проверить духовку и закончить последние приготовления. Его девушка отправилась наверх, чтобы переодеться и добавить немного макияжа. Свидание есть свидание, и плевать, что её мужчина разрешил ей присутствовать в рождественской пижаме.        Её волосы торчали во все стороны после энергичной прогулки, и ей пришлось наскоро уложить их в свободный пучок, открывая шею. Поскольку она собиралась из Лос-Анджелеса в деревню, не ожидая, что по уши влюбиться в местного парня, ей пришлось одолжить одежду Белль. Вкус у девушки был специфический, но маленькое чёрное платье — женская классика — нашлось даже в её скудном гардеробе и — о счастье! — налезло на Реджину без лишних ухищрений.        Немного консиллера, чтобы придать коже здоровый ровный тон. Тушь на глаза, чтобы удлинить ресницы и использовать их как оружие соблазнения. Красная помада на губы как хороший тон; она прекрасно знала, что Робин любит, когда она красит губы этим цветом.        Хороша чертовка.        Телефон подал признаки жизни, прожужжав о новом полученном сообщении. «Всё готово, миледи, спускайся» вместо тысячи слов, которые были ей нужны в эту минуту.        Украсив длинную шею ниткой жемчуга, брюнетка широко улыбнулась своему отражению в зеркале и лениво пошла на зов своего суженого, не желая показаться нетерпеливой. Она никогда прежде не состояла в отношениях, которые были ей важны, и ей хотелось сделать всё правильно.        — Даже в чёрном ты сияешь ярче солнца, — мягко заметил Робин, ожидающий её у лестницы на первом этаже. Он сам был одет в удобные джинсы, которые ему нравились, и тёмно-зелёную рубашку, которая нравилась ей. Его глаза светились, изучая её силуэт, словно он не мог поверить, что эта женщина хотела быть с ним.        — О, перестань, — глупо хихикнула Миллс, немедленно осудив себя за такую реакцию. — Ты и сам выглядишь неплохо.        — Спасибо, любовь моя, — нежно коснулся губами её руки Локсли, замечая, как неистово она покраснела, принимая этот жест. — Но я никогда не устану говорить о том, как ты хороша.        На ужин Робин подавал куриное филе, запечённое с овощами и сыром, и картофельное пюре на гарнир — просто и вкусно, как он выразился. Реджину тронула его абсолютная вовлечённость в события этого дня: он хорошо подготовился, сервировал стол на двоих, зажёг свечи и приглушил свет, а ещё смотрел на неё как на богиню, — всё это было невероятно приятно.        Их беседа была бессмысленно-лёгкой. Обсудили наступающий на пятки Новый год и планы на этот день, Робин поведал о традициях, которые существуют в его семье на этот день, а Миллс ответила, что не может похвастаться тем же. У её матери, конечно, была любимая традиция приглашать в гости дочерей, чтобы смешивать их с грязью, но это не то, что нужно сообщать за поеданием пюре.        А ещё она призналась, что Рождество, которое она встретила здесь, в Англии, было самым чудесным и значимым в её жизни, едва сдерживая слёзы от осознания, что всё могло быть по-другому. Реджина могла бы отказаться от собственного плана пуститься в бега от своей боли и уехать в родительский дом на выходные...        Что-то шевельнулось на диване, и это привлекло внимание женщины, заставляя её забыть о тяжёлом. Это была Лола, устраивающаяся поудобнее, чтобы немного поспать после беготни во дворе.        Судя по тому, как Лола молчала, не обращая на них никакого внимания, Реджина поняла, что ей тоже досталось что-то с барского стола.        — Я могу задать вопрос? — внезапно стал серьёзным Робин, который не переставал улыбаться весь ужин до этого самого момента. У Реджины в груди похолодело: «только не воплощение в жизнь шутки про женитьбу!».        Переживая за ясность своего ума и твёрдость голоса, Реджина лишь коротко кивнула.        — Что случилось у бабушки? — озвучил свои мысли мужчина, откладывая столовые приборы и не сводя с возлюбленной глаз. — Я бы хотел узнать, почему моя девушка несчастна, и исправить это.        Реджина моргнула, сглотнула и дрожащими руками прошлась по бёдрам, стирая влажность.        — Это не лучшая тема для первого свидания, — откашлявшись, заявила она и потянулась к графину с водой.        — Но это то, что я должен знать, если планирую связать с тобой жизнь, — настаивал Робин, желая встать и хорошенько встряхнуть её, чтобы привести в чувства. — Реджина, не отталкивай меня, прошу, ты же знаешь, что я...        — Мы можем закончить здесь? — Брюнетка резко поднялась со своего места и на несгибаемых ногах подошла прямо к Робину. — Я могу украсть тебя?        Её пальцы дрожали, а в глазах кипел лёд, но всё же она протягивала ему руку, позволяя сломать свои стены, узнать её историю, услышать правду, которая не давала ей покоя. Он доверительно вложил свою ладонь в её, позволяя женщине вести себя, и вскоре они оказались на диване в гостиной, там, где мирно посапывала Лола.        Она даже не заметила их приближения, но они ещё даже не начали говорить.        Реджина молча указала Робину на диван, желая, чтобы он сел, но он был хитрее: обвил руками её талию, нежно поцеловав в висок, и потянул на подушки следом за собой. Брюнетка даже немного расслабилась, улыбаясь уголками губ, настраиваясь на разговор, который был ей неприятен.        — Ты думаешь, что я тебе не доверяю, когда меняю тему, если ты задаёшь личные вопросы обо мне, но дело не в этом, — начала она со вздохом, глядя Робину в глаза, чтобы он мог понять, что она не лжёт. — Дело во мне, в моей семье и... моих травмах.        Его рука нашла её руку, чтобы притянуть к себе и поцеловать пальчики вместо ответа. Он не хотел сбивать её, но желание защитить, подбодрить, вырвать из пут меланхолии было слишком велико.        Реджина без утайки рассказала ему обо всём, что касалось её матери. О скверном характере, повелительном тоне и отсутствии эмпатии. О том, как она стремилась насильно выдать дочь замуж за богатого человека, и о том, как Реджина потом годами боролась с тревогой и паранойей. О постоянном сравнении со старшей сестрой, бесконечном недовольстве её работой, глушении боли посредством алкоголя и чёртовой дюжине сеансов у психотерапевта, которого она не слушала.        Истории из детства были частью рассказа. Она поведала о том, что мать запретила ей заниматься любимым делом — конным спортом — после смерти отца, который настаивал на этих уроках. О том, что друзей выбирать Реджине тоже было запрещено — Кора навязывала ей только то общение, которое ей было угодно. Оценки тоже были важны — её ругали за любой результат ниже отличного, — но на первом месте для матери была внешность.        Если Зелена с самого детства была красивой малышкой с длинными рыжими прядями, то Реджина из гадкого утёнка (полюбовное прозвище от матушки) превратилась в прекрасного лебедя именно в подростковом возрасте. В отличие от сестры она не посещала дерматологов из-за проблем с кожей и не страдала от всплеска гормонов, не поправлялась ни на грамм и не рвала на себе волосы от зависти.        Она надеялась на то, что мама примет её, потому что она стала хорошенькой юной леди, но Кора была слишком занята исправлением Зелены, чтобы обращать внимание на Реджину.        Всхлипывая, брюнетка продолжала монолог, пока Робин держал её за руку и медленно поглаживал по спине. О карьере политика, которую Кора пророчила ей, и о том, как она в последний момент ушла в юриспруденцию, желая исправить систему и помогать невинным людям. О том, как переступила через себя и стала адвокатом, что защищала толстосумов, виновных по всем статьям, и оправдывала их в глазах общественности, лишь бы угодить Коре.        Она вспомнила о более молодом ухажёре матери, который был заинтересован в её дочери куда сильнее, чем в ней самой. Когда Кора поняла это, она выгнала горе-любовника из своего поместья и обвинила Реджину в распутстве и легкомысленном флирте прежде, чем оставить отпечаток своей ладони на её щеке.        Кора была одержима деньгами и властью, она стремилась к величию и сходила с ума без внимания, она не могла жить без унижений кого-то другого. Иногда она звонила младшей дочери, чтобы похвалить за очередное выигранное громкое дело и пригласить в гости на чай, и Реджина отменяла все свои планы ради того, чтобы слушать, что она не худшая, но однозначно не так уж и хороша.        — Я одержима её мнением, — пробормотала брюнетка, чувствуя, что уже нет сил быть сильной и «держать лицо». Словно проговорив всё это не последнему для неё человеку, она осознала, что такое отношение никогда не было приемлемым. — Я всегда сначала думаю о том, что скажет мама, и только потом делаю. И иногда чувство вины поглощает меня, потому что с тобой я чувствую себя счастливой, но моей матери это точно не понравилось бы.        Наступил черёд Робина говорить. Он понял это по её опустившимся плечам и робкому взгляду полных слёз глаз, словно она оценивала, понял ли он её, осудил ли.        Он не прерывал её во время исповеди, желал, чтобы она полностью выговорилась и отпустила всё, что мешало ей жить спокойно. Пару раз его аж подмывало высказать своё озлобленное мнение, но Робин мужественно держался, потому что не хотел, чтобы Реджина расценила это как неуважение к её истории и испугалась говорить дальше.        И сейчас все слова будто ускользали от него. Вся ненависть к Коре меркла в его сердце в сравнении с любовью, которую он испытывал к женщине, которую встретил на Рождество.        — Ты самая сильная женщина из всех, что я встречал, — с восхищением сказал Робин, вытирая слёзы с румяных щёк своей ненаглядной. — Я не знаю никого сильнее тебя.        — Ты слышал, что я сказала? — невесело усмехнулась Реджина в ответ на его слова. — Моя мать всю жизнь подавляет меня, я зависима от неё и ничего не могу с этим сделать...        — Но ты здесь, потрясающая во всех отношениях, успешная и умная, вопреки мнению матери, — покачал головой Локсли, целуя костяшки её пальцев, чтобы успокоить свою женщину. — Ты всё ещё борешься с ней, дорогая, и сейчас ты побеждаешь. Я не позволю тебе сдаться, я буду с тобой, слышишь?        — Нужно ли тебе это, Робин? — В её глубоких карих глазах стояли слёзы. Видимо, никто никогда не хотел сражаться за неё.        Его сердце заболело в груди, наполнилось чувством безмерной нежности к этому созданию, не знавшему хорошего отношения.        — Мне нужна ты, и это не изменится, — глядя прямо в глаза Реджине, твёрдо заявил мужчина. Весь его вид говорил о серьёзности его намерений. — Мы отвоюем тебя. Вместе. Обещаю.        — Разве не проще отпустить меня в Лос-Анджелес и найти кого-то менее травматичного? — скривила губы в подобии улыбки Миллс, поднимая брови. — Ты слишком хорош для всего этого дерьма, Робин.        — Ты недооцениваешь себя, моя любовь. Я ни за что не променяю сокровище на безделушку.        После этой фразы он подался корпусом вперёд, захватывая её губы в длительном сладком поцелуе, пальцами стирая слёзы с её раскрасневшихся щёк. Её вкус был опьяняющим вином и чистой страстью и сводил его с ума мыслью: «а что было бы, если бы он её не встретил?».        Он был женат. Он был вдовцом. Он был отцом-одиночкой. Ему казалось, что он повидал многое и что прочувствовал каждую эмоцию, на которую был способен человек. Но он ошибался, потому что Реджина будила в нём те чувства, о которых он даже не предполагал. Если родственные души существовали в реальном мире, она была его душой.        Он знал это.                     

31 december

                            Последний день в году, большая часть которого была для неё пыткой. С этой призрачной мыслью Реджина очнулась ото сна, встречая новый день полузевком-полустоном и спросонья ощупывая левую сторону кровати, которую предпочитал Робин. Пусто. И холодно. Неудивительно, что она проснулась раньше положенного.        Однако утреннее недовольство сменилось любопытством в чистом виде, когда в коридоре послышались тихие шаги и слабый шёпот заговорщиков, которых она узнала сразу — Робин и Роланд. Её мальчики.        Сердце наполнилось густым теплом, обволакивающим всю её суть. Она не помнила, как вообще жила без них, как могла получать удовольствие от своей жизни, если их не было рядом с ней. Всю свою сознательную жизнь она стремилась жить в огромном коттедже в Лос-Анджелес или богатой квартире в центре Нью-Йорка. Ей хотелось помогать людям, вытаскивать невиновных из передряг, заставляя их вновь встать на ноги и бороться за себя. Она собиралась стать мамой без мужа, потому что не верила в любовь, думала о закрытом усыновлении и о том, что всем её миром может стать ребёнок. Но никогда она не задумывалась о том, что сумасшедшая поездка в Англию даст ей всё что нужно.        Дверь тихонько скрипнула, заставляя Реджину отвлечься от своих дум и взглянуть на хитрое лицо Роланда, появившегося в дверном проёме.        — Папа, Джина не спит! — радостно защебетал мальчик, открывая дверь шире, чтобы показался и его отец с подносом в руках. Но прежде, чем женщина оценила его содержимое, Роланд бросился к ней вприпрыжку, занимая место на кровати рядом с ней.        — Надеюсь, вы не почувствовали себя брошенной, миледи, — вернул Реджине улыбку старший Локсли, аккуратно добираясь до кровати и ставя поднос с завтраком на тумбочку. — Я торопился как мог, чтобы порадовать мою Королеву.        — Нашу Королеву! — поправил его Роланд, приближаясь к брюнетке для нежных объятий. Она не считала себя тактильным человеком, но готова была обнимать малыша бесконечно.        — В следующий раз тебе лучше быть рядом, когда я проснусь, Вор, — многозначительно посмотрела на возлюбленного Миллс, когда он наклонился, чтобы поцеловать её в губы.        — Вор? — ехидно переспросил Робин. — И что же я украл?        Реджина пожала плечами, а затем улыбнулась. Она сама от себя не ожидала такого ответа:        — Моё сердце.        Её взгляд задержался на его лице, где читались удовлетворение и трепетная нежность, но женщина совсем скоро переключила внимание на Роланда, ползающего вокруг неё и умоляющего попробовать тосты, в приготовлении которых он был замешан не меньше своего отца. Также ребёнок светился счастьем, когда рассказывал ей о горке, появившейся во дворе, и о том, как она понравится его подруге Сейдж.        Как же это было мило.        Всё, что происходило в маленьком мире Роланда, он сразу проецировал на жизнь Сейдж, представляя её реакцию.        Жених растёт.        Наскоро расправившись с завтраком, при этом подкармливая юного Локсли, Реджина пообещала ему, что они вместе выйдут во двор, чтобы скатиться с горки. Всё же Роланд имел больше влияния на неё, потому что его отцу прошлым вечером пришлось уговаривать её куда дольше.        Возможно, чувство вины взыграло в ней крупным планом: из-за её близких отношений с Робином мальчик часто проводил время с другими людьми, возвращаясь домой только вечером, и скучал по своему родителю. Поэтому Реджина решила, что этот день будет посвящён семье, которую она обрела в конце тяжёлого для неё года.        Итак, она позвонила бабушке между чисткой зубов и поиском подходящей одежды для развлечений на улице.        — Всё хорошо, не переживайте, ничего не случилось, — мягко вторила Реджина в телефонную трубку, когда на пороге комнаты появился удивлённый Робин. — Мы просто решили, что так будет лучше. Роланд должен провести Новый год дома, — встречаясь взглядом с возлюбленным, твёрдо заявила она.        — Хорошая мысль, девочка, — ответила ей бабуля, явно удивлённая таким поворотом событий. — Тогда я жду вас завтра у себя, обязательно приходите в закусочную, будет праздник для своих.        — Мы придём, — пообещала Миллс, прощаясь с пожилой дамой. Она физически почувствовала, как её сердце отзывается на то, что люди в этом городе считают её «своей».        Когда она отложила телефон и посмотрела на Локсли, что изучал её с непроницаемым лицом, ей показалось, что в их отношениях что-то надломилось из-за её решения поменять планы в последнюю минуту, но Робин покачал головой наперекор её мыслям.        — Я позвоню Мулан и попрошу привезти Сейдж сюда, а не к бабушке, — спокойно выдал он, глядя на неё по-прежнему, со всей любовью и теплотой. — Мы должны им за Рождество.        — Я помню, — почти шёпотом отозвалась Реджина. — Ты не злишься?        Ответом ей был его заливистый хохот, словно она действительно метко пошутила. Робин в несколько шагов преодолел расстояние между ними, чтобы по-хозяйски притянуть к себе женский стан и зарыться лицом в спутанные волосы брюнетки.        — Твоя любовь к моему сыну делает тебя самой лучшей женщиной для меня. — Его голос звучал очень серьёзно, но при этом чертовски интимно, когда его губы коснулись её уха. — Ты думаешь как мать, Реджина, и я не могу злиться на это. Но было бы здорово, если бы ты меня предупредила сразу, слышишь?        — Слышу, — повторила она за ним, закрывая глаза от удовольствия, отдаваясь этому чувству, когда Робин исследовал её тело своими руками.        — Ты теперь не одна, помни об этом. — После этих слов он посмотрел на неё, замечая, что черты её лица расслаблены, а глаза полны любопытства, будто она чего-то ждала. Робин подарил ей сладкий поцелуй, когда женские руки коснулись могучих плеч. — Боже, как же я не хочу расставаться с тобой.        Он не знает!        Она не рассказала ему про пекарню и её розовые мечты, которые всегда на корню рушила её собственная мать. Она не рассказала о том, что выставит коттедж на продажу и переедет в Англию, к нему и его милому сыну, что забудет о жестокой матери и злобной сестре и станет той, кем всегда хотела быть. Станет счастливой.        — Нам придётся расстаться, — на выдохе призналась она, но в глазах не было тоски или грусти, и Робин нахмурился, не зная чего ожидать. Ему казалось, что она чувствует к нему то же, что и он к ней, и сейчас, в ту минуту, в его грудину словно резко вонзили тысячу ножей. Но Реджина поспешно сгладила углы прежде, чем он загнулся бы от боли. — Ненадолго, Робин. Ненадолго.        — Что ты хочешь этим сказать? — хрипло отозвался мужчина, вглядываясь в её глаза, пытаясь прочесть в них ответ раньше, чем он будет озвучен.        — Я хочу сказать, что от меня не так просто избавиться, — усмехнувшись, сообщила ему Миллс, массажируя его шею сзади своими ноготками, чтобы он даже не думал вырваться. — Я решила остаться с тобой и Роландом. Здесь, в Англии.        — Ты... Ты не шутишь? — округлил глаза Робин, будто её слова невозможно было считать за правду.        — Милый, ты же знаешь, что с юмором у меня туго, — нежно улыбнулась блондину Реджина и погладила его по щеке. — Считай это моим тебе подарком на Новый год!        — Лучший подарок в моей жизни, — крепко обнял свою девушку Робин, прижимая всё её тело как можно ближе к себе. Уткнувшись носом в её волосы, он всё ещё не мог поверить в такие приятные новости. — Как... Как давно ты решила?        — Я много думала об этом на протяжении последних дней, — спустя время подала голос женщина, словно обдумывала свой ответ. — Я не хотела уезжать от тебя, но мне нужна была уверенность, понимаешь? Чёткое представление о том, что нас ждёт, как будут складываться наши отношения, чем будет наполнена моя жизнь...        — И сейчас ты уверена?        — В себе — не всегда, — невесело усмехнулась Реджина, но сразу же изменила своё настроение. — В тебе — очень. И что самое прекрасное — твоей уверенности хватит на нас двоих.        У Робина глаза были на мокром месте, как и у Реджины, когда она признавалась ему в своих чувствах, не употребляя банального «люблю», а говоря о более важном и честном. Мужчина считал, что его уже ничем не проймёшь после всех трагичных событий в его жизни, однако маленькая американка с буйным нравом заставляла его сердце трепетать каждый раз.        Это любовь, в этом не было сомнений. Он любил её всё сильнее с каждым уходящим днём, и неделя, которую они провели вместе, была вечностью для него. Словно они всегда были рядом друг с другом, словно прошло уже несколько лет.        — Я хочу открыть пекарню, — тихо выдала Реджина, когда пальцы Робина начали рисовать узоры на её спине, полностью расслабляя женское тело. — Понадобится много сил, времени и денежных средств, но мне помогут бабушка и Мэл, моя близкая подруга из Лос-Анджелеса.        — И я, — успел вставить свои пять копеек Локсли, улыбаясь своей знаменитой широкой улыбкой.        — И ты, — с облегчением выдохнув, повторила Реджина, упираясь подбородком в сильную мужскую грудь и глядя на возлюбленного снизу вверх. — Слишком много информации?        — Я готов слушать тебя бесконечно, так что расскажи мне всё о том, чего ты хочешь, и я помогу тебе, — оставив лёгкий поцелуй в её кудрях, предложил Робин, отчего сердце Реджины забилось чаще. — Только сначала я всё же позвоню Мулан.       

*

       Около трёх на подъездной дорожке остановилась белоснежная машина Авроры. Ожидаемые гости поспешили выбраться наружу, чтобы встретиться лицом к лицу с близкими друзьями.        Роланд, подготовивший несколько ледянок для себя и своей лучшей подруги, радостно завопил, бросаясь навстречу Сейдж. Его не остановили даже объятия Реджины, от которой он отказывался отходить за пару минут до этого.        Сейдж — боевая девчушка — решила встретить Роланда не поцелуем в щёку, а смачным броском снежка прямо в грудину, чем сразу же покорила счастливого мальчика. Аврора, улыбаясь во все тридцать два зуба, крепко обняла подошедшую Реджину, пока её девушка обменивалась приветствиями с Робином, который убирал лопатой лишний снег. Густые хлопья продолжали падать на землю.        — С ума сойти, у вас теперь и горка есть, — всплеснула руками Аврора. У неё и самой глазки засверкали, словно девушка была не против скатиться сразу после детей. — Делаем ставки, как скоро Сейдж потребует такую.        — Держу пари, что через минуту, — вздохнула Мулан, наблюдая за тем, как Роланд и Сейдж поднимаются на горку рука об руку. — Знаете, я тут подумала, если хотите, можете оставить нашего ребёнка себе, мы не против.        — До конца зимы, — изменила условия Аврора.        — Точно, там уже горка не понадобится, — согласилась Мулан, посылая возлюбленной сигнал, что она отлично всё придумала.        — Мы, конечно, совсем не против второго ребёнка... — засмеялась Реджина, чувствуя, как появившийся за её спиной Робин приобнял её.        — Но если что мы сделаем своего, — добавил довольный как кот Локсли, пока щёки его подруги становились пунцовыми.        — Между вами всё очень серьёзно, да, ребята? — подмигивая паре, игриво протянула Аврора, задевая логтём давнего друга.        — Не отвечайте, это не её дело, — со смешком прервала девушку Мулан, беря её под руку, чтобы больше никого не трогала. — Но мы очень рады за вас, вы такая гармоничная пара. И спасибо, что присмотрите за Сейдж сегодня.        По завершению обмена любезностями в воздухе повисло предложение перебраться в уютный дом. Гостьи немедленно согласились выпить чаю с угощениями, испечёнными Реджиной, пока Робин провожал их в дом, а мисс Миллс решительно отказалась, собираясь присмотреть за Лолой и детьми, чему все малыши были несказанно рады.        Активный отдых был не для неё. Леденящий холод и снежная погода навевали на неё дикий ужас. От общения с детьми начинала раскалываться голова. Но она забыла обо всём этом, проводя время во дворе дома Локсли. Роланд звал её своей Королевой и слушал каждое слово, Сейдж защищала её от обстрела снежками, умоляя спрятаться получше, а Лола отвлекала малышей, чтобы Реджина могла налепить побольше снежков. А что, на войне все средства хороши.               — Наконец-то в этом доме живёт счастье, — мягко отозвалась Аврора, наблюдая за уличной бандой снежных разбойников, которые не могли угомониться, играя в снежки. — Роланд выглядит таким счастливым, и ты, Робин, тоже.        Мужчина улыбнулся ей и встал рядом, чтобы видеть происходящее за окном, пока Мулан разливала кипяток по кружкам.        — Я люблю её, — вырвалось у него признание, и Робин смутился под вопрошающим взглядом огромных глаз Авроры. — Я знаю, что это очень быстро, но я люблю её. Это точно.        — Это прекрасно, дружище, — поддержала его Мулан, которая была тем человеком, которая всегда при любых обстоятельствах вставала на его сторону. — И это очень заметно. И не говори, дорогая, что его чувства — сюрприз для тебя.        — О нет, — захихикала Аврора в ответ. — Не после того, что сказал Роланд в последний раз, когда гостил у нас.        Ох, чёрт.        Робин отреагировал незамедлительно, услышав имя своего сына. В душе моментально похолодело, и он повернулся к девушке, чтобы согреться в лучах её внутренней солнечной энергии.        — Не беспокойся, папаша, ничего такого, — растянула губы в обнадёживающей улыбке Мулан.        — Роланд просто сказал, что вы целуетесь как приклеенные, так что не думай, что он этого не замечает, — предостерегла Робина русоволосая, отпивая из своей кружки горячий чай.        — И это не всё, — торжественно объявила Мулан, наблюдая за тем, как неловко становится Робину по ходу разговора. — Он сказал, что хочет, чтобы Реджина стала его мамой.        Пауза. Тишину разрывают лишь детские крики, доносящиеся сквозь окно.        Мужчина перевёл понурый взгляд на фигуру, облачённую в короткую чёрную куртку, обтягивающую силуэт. Её волосы были распущены, спадали волнами на плечи, пока её макушка скрывалась за капюшоном кофейного худи — верхней части красивого спортивного костюма, который ей невероятно шёл. Реджина смеялась, не скрывая своего ребячества, догоняя Роланда, которому не терпелось улизнуть от неё, пока Сейдж точно обстреливала Королеву снежными шарами.        — Она будет чудесной мамой, — добавила Аврора после паузы, приобнимая Робина одной рукой, буквально физически ощущая, как ему было тяжело. — И ты знаешь, что Мэриан бы одобрила её.        — Ты заслуживаешь любви, Робин, — обняла товарища с другой стороны Мулан. — И присутствие Реджины в ваших с Роландом жизнях никогда не изменит того, кем была Мэриан. Кто она есть.        Робин позволил себя выдохнуть, справляясь с собственными эмоциями. Ему на минуту стало труднее дышать, потому что у него не было права радоваться жизни в любимый праздник его покойной жены. Так считала часть его.        Но другая часть твердила ему, что он к себе несправедлив и что он не должен так реагировать. Мэриан ушла в иной мир, но ей бы не хотелось, чтобы он оплакивал её до конца жизни. Эта самоотверженная чуткая девушка всегда желала всем и каждому найти своё место в мире, а также свою родственную душу в нём.        Мэриан бы понравилась Реджина. Она бы хотела, чтобы её сын проводил время с ней, учился у неё, потому что методы воспитания Реджины были похожи на те, коими собиралась пользоваться Мэриан, будучи беременной.        — Иногда мне кажется, что я недостаточно скучаю по ней, — вздохнул Локсли, проводя рукой по волосам. Его излюбленная нервная привычка. — Я не хочу забывать её.        — Глупости, ты никогда её не забудешь, — покачала головой Аврора и посмотрела на Мулан в поисках поддержки.        — Перед твоими глазами вечно бегает её маленькая копия, — согласилась темноволосая, переводя взгляд на вид за окном. Теперь Реджина отряхивала малышей от снега, чтобы они чуть больше походили на детей, а не на снежных человечков. — И Реджина великолепна. Не смей отпускать её, понял?        — Да, — откашлялся Робин, улыбаясь уголками губ. Когда он заметил свою ненаглядную, возившуюся с ребятами в ненавистных для себя условиях, его сердце сделало кульбит. — Я понял.       

*

              Их небольшая семья решила не сильно стараться на Новый год. Простые и вкусные блюда, детские настольные игры, рождественские фильмы на повторе из года в год — то, что нужно, после сумасшедшей недели.        Гости — Мулан и Аврора — откланялись около восьми, пожелав всем доброй ночи и хорошего настроения на остаток вечера. К тому времени дети уже успели выспаться после дневной прогулки, используя Реджину как подушку в звёздном шатре в комнате Роланда, но женщина была очень даже не против. Ей хотелось наладить с ними связь, и она справлялась более чем успешно.        Далее следовали игры. Дети с богатым воображением придумали своим игрушкам невероятные роли и истории, и взрослые должны были следовать определённому сюжету, играя за суперзлодеев. Робин от роли восторга не испытывал, зато Реджина была словно в своей шкуре.        По детскому каналу шёл фильм про рождественскую пятёрку отважных щенков, и Сейдж вместе с Роландом как по команде устроились перед телевизором, жадно поедая сладкий попкорн, предусмотрительно приготовленный Локсли на целую ораву сразу.        Робин принёс Реджине бокал красного сухого вина, когда у неё появилась свободная от детей минутка — их вниманием завладела Лола, которую они теперь считали суперщенком.        — Это идеальный день, — отозвался он, когда возлюбленная перебралась на его колени и подарила ему карамельный — вкус попкорна — поцелуй. — Не хочу, чтобы он заканчивался.        — Как Новый год встретишь, так его и проведёшь, — ласково прошептала ему на ухо Миллс, аккуратно целуя мочку, перебираясь на нижнюю челюсть и ближе к губам.        — Идиллия круглый год, — обрадовался Робин, не успевая отвечать на новые поцелуи женщины. — Мне нравится.        — Ты же знаешь, что нам предстоит много работать над нашими отношениями, — серьёзно пробормотала та, но на очередную нежность откликнулась. — Но мы справимся, у нас всё получится. Я всегда добиваюсь того, чего хочу, если не расстрачиваю энергию напрасно.        — О, дорогая, тогда нас точно ждёт успех, — засмеялся Робин, немного отодвигаясь, чтобы сделать важное заявление. — Я хотел сделать это в полночь, но больше не могу ждать. У меня есть кое-что для тебя.        Боже.        Они договаривались ничего друг другу не дарить, и Реджина похвалила себя за то, что купила ему в подарок томик Диккенса, о котором он говорил.        Но она никак не ожидала, что Робин преподнесёт ей кольцо!        — Шутки про свадьбу ещё имеют место быть? — нерешительно усмехнулась она, глядя на синюю бархатную коробочку, которую мужчина крутил в руках, ожидая, когда она примет его дар. — Робин, я...        — Спокойно, женщина, это кольцо моей бабушки, — открыв коробочку, продемонстрировал дорогое и тяжёлое украшение Локсли. — Она передала его не Белль, а мне, чтобы однажды я отдал его женщине, с которой хотел бы прожить жизнь. Почему-то я никогда не мог найти нужный момент, чтобы подарить его Мэриан, и я подумал... Подумал, что оно ждало тебя.        Я ждал тебя, так говорили его блестящие голубые глаза, которые так полюбила Реджина.        — Роб, это очень серьёзный шаг. — Женщина уткнулась носом в его шею, принимая бархат из его рук. — И теперь ты точно от меня никуда не денешься.        — Это должно звучать как угроза, но звучит как рай для моих ушей, любовь моя, — целуя её запястье, отшутился Локсли, который имел в виду каждое своё слово. — Я давно не был так счастлив.        Реджина оглянулась, чтобы прочувствовать то, о чём он говорил.        Знакомый интерьер, который она подстраивала под себя, уютный дом, в котором она чувствовала себя в безопасности, аромат еловых шишек и свежей хвои, к которому она привыкла. Лола виляла хвостом, довольная вниманием, рядом с ней — взволнованные дети, которых Реджина всем сердцем обожала, перед ней — любимый мужчина, её опора и поддержка, её родственная душа.        Каждый день в этой английской глубинке был отрадой для её израненной души, и ей предстояло провести ещё много дней здесь, чтобы полностью излечиться.        Её ужасная кровная семья далеко, и они не смогут до неё добраться. Она будет бороться за собственное счастье, потому что да, да, она была чертовски счастлива. А ещё...        — Я люблю тебя, Робин, — созрела для громкого признания Реджина, которое прозвучало из её уст сладким шёпотом.        Робин просиял в ответ и потянулся к миледи, чтобы украсть заветный поцелуй.        — И я люблю тебя, моя Королева.