Защитники без страха

Яркие звезды над ними и открытое море за ними. Они оба сидели у штурвала, оба прислонились к деревянным стенам палубы, запрокинув головы, устремив взгляд в небо. Большинство их братьев и сестер отключились несколько часов назад. Только благодаря неспособности Марко оставаться пьяным и очевидному бессмертию Эйса им удалось пережить остальных. Ну, кроме Ояджи. Их капитан все еще пил, а Марко делал вид, что не замечает этого. — Завтра он это почувствует, — пробормотал Марко, наклонив голову в сторону гигантского кувшина сакэ отца. — Что, если мы заменим его яблочным соком, посмотрим, заметит ли он. Эйс рассмеялся, запрокинув голову назад. Сам он не был в отключке, но был пьян и, как обычно, более расслаблен, как будто тяжесть снова свалилась с его плеч. В такие моменты он не был пресыщенным пиратом, а скорее просто ребенком, любящим приключения и любые проказы. Чем дольше он оставался здесь, тем больше он начинал вести себя как тот беззаботный ребенок. Может быть, однажды, через много лет, этот сердитый просто исчезнет. — А что, если наполнить его толченой свеклой? — Хм? — Он делает глоток, — Эйс указал на отца, — и вдруг… Кровь! — Итак, ты хочешь покрасить его сакэ в ярко-красный цвет, чтобы он думал, что умирает? Довольно мрачно… но очень забавно. Хотя я сомневаюсь, что это сработает. Эйс покачал головой, все еще смеясь над этой идеей, какой бы глупой она ни была. — Я уже делал это раньше. Эта женщина — она много выпила перед этим, ну, после она не притрагивалась к этой штуке целую неделю. — Ого, — попытался представить это Марко, и Эйс, по-видимому, нашел эту картину истеричной, поскольку все еще хихикал про себя. — Хотя, наверное, нет, — сказал он после паузы между смехом. — Она была как бы… травмирована… Я не хочу делать это с таким славным человеком, как Попс. Немногие назвали бы великого Йонко Белоуса добрым. Марко присвистнул, впечатленный. — Она, должно быть, что-то сделала. — Нет, — сказал Эйс, но потом передумал. — Нет, просто подлая пьяница. Ну, подлее. Мне все равно, что она обо мне говорила. Хотя, наверное, мне не стоило этого делать, — теперь он нахмурился. — Но она подшучивала над Лу— — Лу? — Э-э, Лу-хм, Лучшими идеями. — Он покачал головой, улыбка вернулась, словно ему что-то сошло с рук. — Действительно хорошими идеями. — Конечно, — сказал Марко, снова глядя на небо. — Ты такой странный. Эйс рассмеялся, тоже откинув голову назад. Сегодня ночью звезды были исключительно яркими. — Они напоминают мне каждый раз, — сказал ему Марко. — Насколько мы малы. Эйс подтянул колено ближе к себе. — Незначительны, — пробормотал он. Марко повернулся и посмотрел на него. — Я не это имел в виду. Эйс рассмеялся, на самом деле рассмеялся над его словами. Откинувшись назад, чтобы схватиться за живот, он сделал это. Марко наблюдал за ним, не уверенный, должен ли он тоже смеяться или перебить его. Когда он потянулся за бутылкой, Эйс позволил ему взять ее, все еще улыбаясь, пока он вытирал глаза. — Ты очень любезен для пирата, — сказал он Марко. Марко фыркнул. — Не очень, спроси моих врагов, хороший ли я. Но я делаю исключение для людей здесь, — он обвел рукой вокруг. — И особенно для тебя. — Потому что тебе меня жаль? — настаивал Эйс. — Я не знаю, — запротестовал он на мгновение, а потом передумал. — Ну, то есть, я так думаю. Но, к слову. Нравится тебе это или нет, ты на этом корабле, и мы считаем всех здесь семьей, так что ты как наш брат… опрометчивый, своенравный, раздражающий младший брат, — поддразнил он. Эйс снова застонал, слегка ударившись головой о дерево. — О, боже, я Лу. — Хм? — Спасибо, — сказал он Марко. — Наверное… то есть, я не брат. Поверь мне, я не думаю, что вы бы хотели такого брата как я, если бы знали, — но спасибо. Я буду твоим другом до тех пор, пока ты будешь со мной. — Хм, — размышлял Марко. — Конечно, если ты так хочешь. — Он позволил Эйсу сделать это, игнорируя тот факт, что он не может выбирать, как тебя видят другие. Это только заставило бы его почувствовать себя неуютно, а сейчас он выглядел счастливым. — Я тоже так чувствую, — радостно сказал ему Эйс, запрокинув голову назад. — Маленькие и бессмысленные. Вот почему они мне нравятся. Мне нравится чувствовать себя… неважным. — Странно, — сказал Марко. — Мы все думали, что у тебя в детстве был огромный комплекс героя. Знаешь, ты был убежден, что тебе суждено стать великим или что-то в этом роде. Я даже поспорил с Татчем. Это будет больно, когда он узнает, что был прав. — Никогда не делайте ставок против Татча. — Действительно, — сказал Марко. — Нет, я думаю, у меня был комплекс злодея. — Ты гладил белых кошек и смеялся? — Я имею в виду, да — кто не прошел через эту фазу, — рассмеялся Эйс. — Я просто подумал, что если все видят что-то отвратительное, то мне стоит вести себя соответственно. Я не хотел быть героем, но и психопатом я тоже не хотел быть. Я даже не хотел, чтобы меня оставили одного. Я просто хотел быть собой — никем, ничем— — -Незначительным, — закончил за него Марко. Эйс улыбнулся ему. — Просто ничтожный старый я.

***

Эйс посмотрел на поле боя внизу, на корабли, усеивающие горизонт насколько хватало глаз, и почувствовал, как его желудок готов вот-вот взбунтоваться. Где-то там, среди всего этого хаоса, были его друзья — бывшие друзья, его капитан и товарищи Сабо. Он собирался убить всех. — Это сделал я? — Нет. — Голос Сабо был легким, предназначенным только для него. — Они сами пришли сюда. Эйс снова нашел Ояджи. Человека, легко возвышающегося над остальными, больше похожего на статую, чем на человека — непоколебимого. Это было странно, но глядя на него прямо сейчас, он казался бесстрашным, непогрешимым, даже Эйсу. Смотря на него, возникало ощущение, что его тоже использовали, и Эйс не хотел отводить взгляд. На мгновение ему действительно захотелось думать, что все будет хорошо. Что Белоус все исправит. Он подумал о лице Луффи, покрытом бинтами и синяками. Он подумал о том, как его брат наконец улыбнулся в самом конце. У Луффи не было Белоуса, который пришел бы и исправил его ошибки. У него не было всемогущего капитана, которого можно было бы предать, когда ему это было нужно, а затем умолять о помощи. У него был только Эйс. Так что Эйс не мог позволить себе так думать. Не сейчас. Ему нужно было это исправить, как он и обещал Луффи, чтобы он мог сдержать обещания, данные братьям. Даже если для этого ему придется признать все свои ошибки. Он повернулся к Марко, человеку, осматривающему хаос внизу, расправившему крылья вокруг них, словно щит. Даже сейчас он все еще пытался защитить их. Эйс вспомнил ту ночь — когда Марко сказал ему, что он был как их младший брат. Теперь он это понял, после того как этот человек провел последние несколько месяцев, пытаясь заботиться о нем. Даже когда Эйс оттолкнул его — и вел себя как мальчишка. Несмотря на то, что Эйс доставил ему буквально целый океан неприятностей. Он ни разу не бросил его и не предал его — или маленькую пеструю семью Эйса. И у него были все возможности — и причины — для этого. — Марко-, Сонные глаза оторвались от отца, чтобы посмотреть на Эйса, и он увидел, как в них бушует огонь. Он был обеспокоен. Эйс хотел рассказать ему все. Свою невероятную благодарность, свой подавляющий страх и, в основном, глубокую темную лужу сожаления, бурлящую внутри него. Все это время он мог бы сделать жизнь своего друга намного проще, просто поговорив с ним, а не отталкивая его. Да, Эйс был настоящим идиотом. Но к этому моменту он уже достаточно хорошо знал Марко, чтобы понимать, что это не то, что его друг хотел услышать, и не нужны ему извинения или признание глупости Эйса. — Иди, — он махнул в сторону Попса и остальных. — Проверь их. — Марко тоже повернулся и посмотрел на них. — Они, должно быть, скучали по тебе. Эйс и так слишком долго отнимал его у них. Марко, казалось, обдумывал это. — С вами обоими все будет в порядке? Эйс кивнул. — Позаботься о себе хоть раз. — Я вернусь, — пообещал Марко Эйсу. Почему? Но он этого не сказал, а покачал головой. — Я не смогу тебе отплатить, — сказал он. — ни за что. — Я не помню, чтобы я просил тебя об этом. — Марко сказал ему, все еще отвлеченный перспективой быть так близко к своей семье. — Почему он такой? — спросил он Сабо, в своей раздраженной манере. Наполовину поддразнивая, наполовину серьезно. Сабо взглянул на Эйса, легко отвечая. — Ему не нравится нуждаться в людях. Он думает, что это слабость. — Хм, — задумался Марко, — приятно знать. Эта пара была неудачной, это точно. Эйс почти пропустил это, когда они не поладили. Марко, который любил его психоанализировать, и Сабо, у которого, к сожалению, были все ответы о его психоаналитике. Как бы это ни раздражало, Эйс собирался позволить им это сделать. — Мы поняли — я сумасшедший и патологический — и все такое. — Твои слова… — сказал Сабо. — Но иди проверь Ояджи, — серьезно сказал он Марко. — С нами все будет в порядке… и спасибо тебе — за все. Марко снова уставился на него. На его лице читалась тревога. — Ты пытаешься попрощаться? — Нет. — Пока нет, по крайней мере. Он прибережет этот разговор на случай, если они все переживут это. — Я пытаюсь сказать вам, что вы, ребята, заставили меня почувствовать себя совсем маленьким и незначительным. Сабо переводил взгляд с одного на другого, явно сбитый с толку, но Эйс видел, как на лице Марко появилась улыбка. — Всего лишь одна маленькая глупая звездочка. Маленькая звезда, сидящая рядом с сотнями других, освещающая космос вместе. Не темная и отвратительная — обычная — и не одинокая. — Я не могу загладить свою вину перед тобой, — снова сказал он. — Но я могу попытаться… Если мы все не умрем сегодня. — О, да? — спросил Марко, и Эйс услышал что-то в его тоне — что-то теплое. Он испытал облегчение? Облегченный Эйс наконец-то задумался о своем будущем… или их будущем. — Просто присматривайте друг за другом, хорошо, — он указал на них двоих. — Прикрывайте спины друг друга и Луффи. Все трое из вас безумны, рискуя своими жизнями — но я хочу увидеть, как вы справитесь с этим. Так что просто не позволяйте им убить вас — и, насколько я понял, мы квиты. Эйс и Сабо посмотрели друг на друга, их глаза встретились, когда они молча перекинулись словами. Их собственный тайный язык, выработанный за столько лет вместе. Да, они могли это сделать. В этот момент забота друг о друге стала для них такой же естественной, как дыхание. — Я вернусь, — сказал он им, расправляя свои огромные крылья вокруг них, когда он бросил последний взгляд на них двоих, и он исчез. Спустившись с выступа шпиля и упав на несколько футов, чтобы скользить по воздуху, один взмах крыльев поднял его на несколько метров выше остальных. … чтобы наконец-то воссоединится со своей семьей. И Эйс почувствовал, как его сердце сжалось, от облегчения и сожаления. Но боль прошла в мгновение ока. Теперь он не мог грустить. Сабо был буквально здесь. Единственная причина, по которой Эйс зашел так далеко, была в нем. Всю свою жизнь он отдал бы все, чтобы вернуть его к себе. И вот они снова, только они против всего мира. Как будто им снова было по пять лет. — Что ты хочешь сделать? — спросил Сабо. Он хотел сделать так много всего. Для начала извиниться. Вернуться к Луффи и быть там, когда он проснется, быть там для всего, с чем его младший брат столкнется в будущем. Привести остальных. Но была причина, по которой он пришел сюда. — Тич, — сказал ему Эйс. Катализатор всего. — Нам нужно остановить его! Сабо кивнул, глядя на обрыв под ними. Они были буквально на краю прямо сейчас. — Пойдем, поймаем этого ворующего ублюдка.

***

Белоус увидел его первым, когда он выпал из-за облачного покрова, устремляясь к своей команде. Он наблюдал, как их лица повернулись к небу. И вдруг все закричали. Огромный корабль буквально качался под напором пиратов, стремительно приближаясь к перилам. — МАРКО! Голоса закричали в унисон. Марко приземлился на перила, расправив крылья за спиной, и почувствовал, как чьи-то руки тянутся к нему, чтобы схватить его. Они тянули его вниз, хватая, толкая, но в основном тянули его к себе, топя его в море его братьев и сестер, отчаянно желавших прикоснуться к нему, увидеть его. Чтобы убедиться, что он настоящий. — Боже, Марко! — грубый голос, в котором он сразу узнал Висту. — Ты действительно здесь, не так ли? — Белоус сказал, но мы не знали. Марко мягко улыбнулся и на мгновение закрыл глаза, почувствовав, как команда вокруг него зашевелилась. — Я в порядке, — сказал он им. — И я никуда не уйду. — Слава богу, — сказал Намюр и услышал шмыганье носом, точнее, несколько. На секунду все было в порядке и мирно. Вся команда просто стояла там, сбившись вокруг Марко, как мотыльки вокруг фонаря. И все было хорошо. Раздался легкий толчок палубы, и Марко почувствовал, как что-то массивное легло ему на плечо. Он поднял глаза, осторожно высвобождаясь из рук некоторых, чтобы встретиться с напряженными глазами отца. Он улыбнулся ему, чувствуя огромное облегчение, словно наконец-то вернулся домой после очень долгого дня. — Ояджи, — поприветствовал он. — Добро пожаловать обратно, сын мой. — А Татч… — спросил Намюр. Ах да. — С ним все в порядке, — сказал он морю отчаявшихся лиц. — Где он? Марко посмотрел на базу перед ними, громоздкую и уродливую. Хороший вопрос. Вероятно, где-то в обрушающихся туннелях. — С ним все в порядке. Или будет в порядке. Он действительно скучает по вам всем, — сказал им Марко, наблюдая, как их лица озарились при этой мысли, а глаза некоторых затуманились. — Ты говорил с ним? Марко кивнул. — Да, у нас было много времени поговорить, пока мы ждали, когда вы, медлительные зануды, дотащите себя сюда. Изо, Джозу и Харута тоже в порядке. Они просто немного задержались. — Он зол? — Он достаточно ест? — Где Изо, Джозу и Харута? — Тич еще жив? — Почему морские пехотинцы работают с ним? — Вы встретились с революционерами? — Эйс действительно мертв? — Эйс пытался тебя убить? — -надо его убить! Белоус прочистил горло, и болтовня прекратилась. Он посмотрел на отца, нахмурившись. — Я думал, ты объяснил. — Я пытался, — он посмотрел на команду. — Но некоторые из вас, ребята, не слушают меня. — Я не хотел рисковать никакими подробностями, если среди нас действительно есть шпион, — сказал ему Белоус. — Все, что я скажу, может дойти до Тича. Марко фыркнул при мысли об этом. — Этот корабль определенно уплыл. Тич знает, что Эйс жив, и что он вытворял. И еще чертовски много чего… Но спасибо, похоже, нападение застало его врасплох. Он снова повернулся к братьям и сестрам, не совсем понимая, с чего начать. Он знал, что это часть плана. Обмануть их, потерять их доверие, убедить «пешек» заставить Тича поверить. Но даже так — почему для Эйса все всегда должно заканчиваться так? Чем больше Марко узнавал о нем, тем больше понимал, почему тот такой, какой он есть, и что он будет делать дальше. Вероятно, Эйс не был хотел их ненависти, он ожидал ее, и он принял ее. В конце концов, какая разница, если на небольшую горстку людей, желавших его смерти стало больше. Учитывая, что весь мир и так желает хочет этого. Марко оглянулся на своих братьев и сестер. Увидев смятение и боль на их лицах. В последнее время им пришлось нелегко, их доверие было сломано и расколото Тичем. В прочем как и всем остальным. Сейчас всем было больно- Всем- Обычно он соглашался с отцом — отодвигал ситуацию в сторону, пока она не становилась менее ужасной. Но после всего, что он только что пережил, Марко сейчас чувствовал себя особенно защищающим своего младшего брата — неважно, кто он и где. — Я знаю, что для вас, ребята, все это не имеет смысла, — сказал он, привлекая их внимание. — Мне жаль. Это вина Тича, все это. Если вы хотите кого-то ненавидеть — ненавидьте его. Вы не знаете, на что он способен… — В его сознании промелькнули маленькие пальцы Луффи, сломанные и окровавленные, с вырванными ногтями. — Но Эйс не убивал меня, он пытался защитить меня… по-своему. — Тогда почему он напал на Ояджи? Марко посмотрел на отца. Он знал ответ — это было легко. Но не сейчас, и не без того, чтобы сначала не посвятить в это своего капитана. Так что пока — придется подождать. — Это не имеет значения! — сказал ему Марко, его заявление встретило вопль протеста, который Ояджи заглушил сокрушительным ударом своего бисенто. Экипаж снова успокоился. — Послушайте меня, — сказал им отец. — Позже будет время поговорить, а пока ваши братья живы и здоровы. Я знаю, что это все, что вас действительно волнует. Тем не менее, ребята, это миссия по спасению, а не битва, которую можно понять по историческим книгам. Мы здесь ради нашей команды; нам нужно парализовать морпехов на достаточно долгое время, чтобы мы и наши союзники смогли сбежать. Экипаж кивнул, их лица были напряжены. — Эйс жив, — продолжил Белоус. — Он, без сомнения, идет за Тичем. — Марко нахмурился при этой мысли. — Тич не просто ударил Татча. Он напал на всех нас в тот день. Но никто не пострадал так сильно, как Эйс. Так что вместо того, чтобы стоять здесь и разговаривать, наконец-то пришло время что-то с этим сделать.

***

Ему было жарко, очень жарко. Он перекатился на бок, удивившись, что его руки свободны от дурацкого морского камня, от которого его тошнит. Ему нужно было убраться отсюда, пока кто-нибудь не понял. Потребовалось несколько попыток, чтобы его конечности послушались его, когда он пытался двигаться. Они были тяжелыми, раздражающими и сонными. На самом деле, он весь чувствовал себя таким уставшим. Как будто пытаешься кричать во сне, только чтобы понять, что твое тело не подчиняется тебе. После нескольких попыток ему удалось перевернуться с бока на живот, поджав под себя уставшие руки, и сесть. Здесь было темно, и пахло… ну, к сожалению, теперь уже знакомо. Сыростью, темнотой, холодом и медью — и болью. Он вздрогнул, ощупывая пол. Что-то было не так — как будто что-то дергалось где-то в глубине его сознания — напоминая ему, что это неправильно — но он оттолкнул это. Не сейчас, ему нужно было идти, выбираться отсюда раньше… Сильные руки сомкнулись вокруг него, и он закричал, отбиваясь так сильно, как мог, своими тяжелыми конечностями. — Попался, — прошипел он ему на ухо. Луффи снова закричал, чувствуя, как ужас снова нарастает в его груди. Он потряс головой, пытаясь освободиться. Он выругался, сжимая хватку сильнее от гнева так, что Луффи не мог даже дышать. — Куда ты идешь? — ногти впились в кожу, когда хватка усилилась. — Никто не придет. Ты один. Сломанные пальцы Луффи вцепились в того, кто его держал, отчаянно пытаясь заставить его отпустить. Но он сжимал все сильнее и сильнее, пока его ребра не треснули под давлением. — Нет-нет-нет-нет-нет-НЕТ! — повторял он снова и снова, его голос был хриплым и надломленным даже для его собственных ушей, и он был на грани абсолютной паники, когда чувствовал, как что-то сжимает его грудь. Мужчина рассмеялся над жалким зрелищем. — Это все, что ты можешь сказать? Я думал, ты станешь величайшим! Я думал, ты станешь Королем Пиратов? Все, что я вижу, — это испуганное отродье, которое даже не может сражаться самостоятельно. — Нет! — прошептал он, закрыв глаза. Он ошибался. — Ты не можете защитить людей, которых любишь. — Нет! — Они умрут один за другим. — НЕТ! — А ты слишком слаб, чтобы спасти их. — НЕЕЕЕТ! — снова закричал Луффи, чувствуя, как его страх снова вырывается наружу, вырываясь из тугого узла в груди и выливаясь наружу, словно приливная волна эмоций такой силы, что стены сотряслись, и что-то треснуло над ним. — Вот дерьмо! Он почувствовал, как руки ослабли, и он вырвался, заставив свое тело повиноваться ему, когда он отполз, слепо двигаясь в темноте. Он чувствовал себя больным и ошеломленным, но больше всего он был напуган и невыносимо одинок. Свобода длилась недолго: чья-то рука схватила его за ногу, и он почувствовал, как его тянут назад; руки подогнулись, и он рухнул лицом на холодный влажный пол. Когда руки снова сомкнулись вокруг него, намереваясь поймать его в ловушку, унизить и причинить ему боль, он почувствовал, как его паника выплеснулась наружу, и он закричал. — ПОМОГИ! ПОЖАЛУЙСТА, ЭЙС! — О Боже, только не это снова. — Эйс, пожалуйста! — умолял Луффи темноту. Он закрыл глаза, чувствуя, как жгучая слеза течет по его щеке, а его надломленный голос дрогнул. — Я боюсь, — признался Луффи своему отсутствующему брату. — Я не такой, как ты! Я не могу… Я не могу… Я-я-я, — он почувствовал, как его желудок скрутило от всех этих криков и движений, и он попытался перекатиться на бок, но руки удерживали его, все время удерживая. Удерживая его на месте. -Я недостаточно силён. -Мне слишком многого не достает. Он снова вцепился в пальцы, почувствовав, что голос его оборвался, а живот бурно вздыбился, отчасти из-за постоянного головокружения, а отчасти из-за подавляющего и тошнотворного страха. Он услышал, как мужчина снова выругался, выплюнув полный рот крови, единственное, что осталось в его желудке. — О, черт, Луффи! Мне жаль. Ты в порядке? «Отвратительный-» «Разочарование-» Он почувствовал руки на себе, которые поднимались к его плечам, чтобы поднять его. Нет никаких сомнений, что дальше его ждет какой-то ужа. Луффи оттолкнул их, отказавшись от попыток уйти, он потянулся трясущимися руками к голове, чтобы нащупать Боши, чтобы попытаться спрятать в нем свое лицо, прежде чем он вспомнил, в сотый раз, что его больше нет. Он чувствовал себя таким подавляюще беззащитным без него. Вместо этого он довольствовался тем, что уткнулся головой в руки, свернувшись калачиком. Руки вернулись, настойчиво дергали его, он просто кричал каждый раз, когда они лапали его, не заботясь о том, насколько слабым стал его голос, и как сильно болело его горло. Он чувствовал, как чьи-то пальцы настойчиво прижимаются к его щеке, царапают и тянут, сдирают и царапают — и… и нежно потирают лицо, мягко, но настойчиво заставляя его замолчать. — Тссс, Луффи, — прошептал мужчина. — Ты сделал это! Ты победил. Ты победил. Луффи сильнее прижал лицо к своим рукам, не желая ни движений, ни комфорта — только остаться в одиночестве. Руки остановились, хотя и не отпустили его. — Все в порядке, — сказал мужчина. — Все будет хорошо. Теперь можешь перестать бороться. — Нет, — прошептал он. Нет, он не мог. Не сейчас, никогда. — Просто отпусти меня, — умолял он. — Мне здесь не нравится. Пожалуйста, я не вижу неба. Мужчина вздохнул — глубокий, темный, усталый вздох. — Я знаю, — прошептал он. — Я тоже. И прежде, чем Луффи начал снова умолять, руки снова дернули его назад, утащив обратно туда, откуда он начал — в полную ловушку.

***

Кто-то пытался его утопить. Он выплюнул воду, которую ему насильно вливали в рот. Сжав зубы, он намеревался не допустить ее проникновения. — Луффи? Чья-то рука сжала его руку, и он рефлекторно попытался отдернуть ее, но пальцы были настойчивы. Луффи огляделся, в комнате было темно и сыро, и он сам чувствовал себя довольно мокрым. Его одежда все еще медленно сохла, несмотря на теплое одеяло, которое кто-то накинул на него. — -Атч? — Он попытался сесть, но рука мягко сжалась вокруг него, прося его оставаться на месте. Так он и сделал. Их одежда была немного мокрой, и Луффи дрожал, хотя его лоб был немного горячим. Татч обнимал его очень крепко; его рука была сжата до смерти. — Тшшш-шш, — сказал ему Татч, когда Луффи попытался увернуться. Слишком уставший, чтобы бороться, он так и сделал, чувствуя, как его конечности теряют напряжение. — Где… что случилось… где? — Тебе приснился плохой сон, — сказал ему Татч, его собственный голос был очень- странным. Но все еще невероятно мягким, как будто он думал, что Луффи был маленьким ребенком, на грани истерики. Луффи огляделся вокруг, на холодную, темную комнату и тени, которые скрывались за ней. Все еще застрял здесь- — Мне все еще снится плохой сон? — Да, — мягко сказал ему Татч, приглаживая пальцами его волосы. — Тебе не нужно бояться — все в порядке. — Нет, — сказал ему Луффи. — Ладно, — легко согласился его друг. «Как скажешь», —говорило его лицо. И Луффи фыркнул, раздраженный тем, что Татч во сне считал его ребенком. Но и это он отпустил, слишком уставший, чтобы с этим справиться. Плюс Татч — или фальшивый Татч — был странным. — Ты в порядке? — Да, — сказал Татч, прежде чем одуматься и издать звук. — Бывало и лучше, — его смех был пустым. — Я беспокоюсь о тебе. — Обо мне? — Я думаю, у тебя была плохая реакция на э-э… Луффи знал это. Он настойчиво дернул за пальцы, и на этот раз Татч отпустил, опустив руку. — Я хотел бы, чтобы ты рассказал мне, через что ты проходишь. Луффи закрыл глаза, сдерживая тихое раздражение. Татч был таким странным! Даже в кошмаре — он был просто странным парнем. Если бы кто-то упал с дерева — он, вероятно, хотел бы стоять и говорить об этом весь день, он, вероятно, даже не стал бы смеяться над ними. — Почему ты хочешь, чтобы я что-то сказал? — спросил Луффи. Это было отстойно. Он знал это, Татч знал это. Все знали это. Они ранили Луффи, забрали его небо, свободу, и это его огорчило. Он мог бы сказать все это вслух, если бы мечта Татча была раздражающей. Но в этом не было буквально никакого смысла. — Ты мог бы больше на меня положиться, — сказал ему Татч. — Разве ты не думал, что я буду тебя защищать? — Нет, — честно ответил Луффи. — Ага, — мужчина вздохнул и на мгновение замолчал, глядя вниз. — Думаю, это справедливо — после всего. — Это не твоя работа, — сказал ему Луффи, как ему показалось, в сотый раз. — Не моя, — вспомнил Татч. — Значит Эйса? Луффи покачал головой, нахмурившись, поскольку ему пришлось закусить губу, чтобы она не дрожала. Он вспомнил Эйса — вероятно, еще один плохой сон — где он ушел… снова. Оставив Луффи совсем одного. Он втянул воздух в легкие, выдыхая его туда-сюда, пытаясь не думать обо всем этом. — Нет, — наконец сказал он. — Это не так. Я должен заботиться о себе. Но… — Но это никогда не останавливало Эйса. — Он просто делает это, — сказал Луффи своему кошмару. — Я не знаю, почему. — Он потер нос рукавом, очень желая, чтобы это было сделано. — Он всегда делает, несмотря ни на что. — Даже когда Луффи был маленьким, слабым, бесполезным и плаксивым. Если бы здесь был Эйс, а не Луффи, все бы не обернулось так. Эйс не был бы таким… таким жалким. Он бы даже не испугался, просто был бы бесстрашен, как всегда. Луффи снова шмыгнул носом, снова потирая его. Глупый Татч — заставил его думать о том, о чем он не хотел. Он попытался снова сесть, но Татч снова мягко удержал его. — Он вернется, ты понимаешь, почему он это сделал, да? Почему он ушел- Луффи покачал головой. Татч был тем, кто не понимал. Он знал, что Эйс попытается вернуться. Не в этом был смысл. Он был так напуган все время. Ему нужна была чья-то помощь. Он хотел вырваться сам, но не смог, поэтому вместо этого он держался за Эйса, просто чтобы его брат пришел и спас его. И он просто снова и снова оставлял его. Не то чтобы он не мог потерпеть или подождать еще немного. Просто он не хотел этого делать. — если бы он не пошел за ним, он был бы один. — и это ранило больше всего на свете Луффи хотел сказать Татчу из кошмара, чтобы он заткнулся, потому что теперь он думал обо всем плохом. Но кошмар это или нет, у него не было сил быть злым со своим другом прямо сейчас. — Эйс молод, — тихо сказал ему Татч. — Немногим старше тебя. Но я знаю, что он делает для тебя все возможное. Как будто Луффи этого не знал. Он был просто расстроен. Он снова прикусил губу — сильно, пока не почувствовал вкус крови — почему сны на вкус как дерьмо? — он встретил обеспокоенный взгляд Татча, глядя прямо в синяки и сажу на лице своего друга. Луффи, должно быть, выглядел довольно жалко, буквально не в силах остановить дрожь губ, его собственные глаза были широко раскрыты от замешательства. Не в силах выдержать взгляд, который Татч бросил на него, он отвернулся. — Отпусти, — сказал он, даже когда руки крепко обняли его. Татч закрыл глаза, положив щеку на голову Луффи. Полная противоположность отпусканию. — Мне так жаль, малыш, — выдохнул Татч. — Почему все продолжают это говорить? Татч издал дрожащий смешок. — Я действительно скучал по тебе. Татч отпустил его, но не дальше вытянутой руки, пока он возился с чем-то в пузырьках и маленьких стеклянных бутылочках, смешивая все это в бутылке с водой. Он рассказал Луффи о взрыве, о том, как туннели сломались, и что они, вероятно, были здесь в безопасности, потому что ему пришлось плыть через затопленный туннель, чтобы добраться сюда. Луффи на самом деле не слушал. Татч дал ему бутылку с водой, но он не захотел ее. Обычно этот человек был любезен в этом отношении — совсем не как врач. Но в этот раз он был действительно раздражающим, не позволяя проигнорировать это. Он действительно был кошмарным Татчем. Использовать дьявольский фрукт было немного больно, но Луффи всё равно это сделал, оттолкнув Татча ногой и отбросив бутылку на приличное расстояние. Татч выругался, его глаза расширились. — Я никогда к этому не привыкну, да? — он подхватил бутылку, прежде чем она закатилась обратно в затопленный коридор. Когда он вернулся, он оказался на удивление сильным, схватив челюсть Луффи и запрокинув его голову назад, его хватка была крепкой. Татч все еще был терпелив, следя за тем, чтобы не навредить Луффи, но и не давая ему выбора. Когда он немного отпустил, Луффи стряхнул его, выплюнув воду обратно. Татч наблюдал, как вся его тяжелая работа пошла насмарку, потирая висок со стоном. — Луффи. — Он звучал побежденным и абсолютно измотанным. — Я обещал Эйсу, что буду заботиться о тебе. — а Эйс обещал Луффи, что не оставит его. Если они хотели помочь ему, то пить, что бы это ни было, он не собирался. Он хотел выйти наружу. Татч, должно быть, увидел что-то во взгляде Луффи, потому что он сдался. Он действительно был слабым слабаком, даже в кошмаре. — Мне это не нравится, — сказал Луффи Татчу, потирая руки и оглядываясь. Это выглядело так реально — и начинало ощущаться так же. Но его голова была такой — странной- не в себе- он знал, что это не так. — Я хочу проснуться. Татч посмотрел ему в глаза, в зрачки, видимо, найдя то, что ожидал, и кивнул. — Я знаю, — сочувственно сказал он. — Это была не моя идея, честно. — Что бы это ни значило. Он подтолкнул его лечь обратно на одеяло. — Может быть, когда ты проснешься, все это закончится. Луффи нахмурился. — Я умру или что-то в этом роде? — Что! Нет! Хороший конец. Ты будешь далеко отсюда. Ты такой странный, Луффи! Мужчина подсунул ему под голову медицинскую сумку, снова прижав его к земле, когда он попытался встать. — Все в порядке, я присмотрю за тобой. Я никуда не уйду. Ты не один, окей. Луффи бы в любой день предпочел бы кошмарного Татча над всеми на этой дурацкой базе. Даже если он казался грустнее обычного. Он заставил его снова выпить эту дурацкую бутылку с водой, и на этот раз Луффи был слишком уставшим, чтобы поднимать столько шума. Но он убедился, что выплюнул ее, когда Татч не видел. Он бы послушал своего друга, но ему очень-очень хотелось проснуться прямо сейчас.