кровь у тебя в крови

Мальчишка оказался на диво способным и даже интригующим, что иногда отмечал даже Хуан, бывший изначально весьма скептически настроенным относительно пополнения в доме. Окделл схватывал на лету, перелопачивал исторические трактаты с изрядным воодушевлением и исправно подливал вино, а большего от него и не требовалось. Ну, может, еще было бы неплохо не влипать в неприятности, но Алва старался относиться к этому по-философски — то дело молодое, пройдет еще. Искренне пытался, но обрывок фразы, врезанный в плечо густыми чернильными линиями, нет-нет да и побаливал. Как будто мало было ему проклятья. Испокон веков повелось, что предназначенные друг другу небесами люди находились по вязи слов на груди. Иногда это была судьбоносная фраза, иногда — сущая нелепица, а вот у Рокэ было всего два невзрачных словца. «Одна ошибка» — ее, эту таинственную ошибку он так стремился совершить в отрочестве, отрываясь так, что проигранный конь или вызов семерым и рядом не стояли. Одно время он даже пытался найти свою суженную, здраво полагая, что хотя бы так поймет, чего от него хотят Абвении, но та всё никак не желала находиться, а с годами росла не только ответственность, но и страх. Права на ошибку, даже на одну, ту самую, оставалось всё меньше и меньше. Иногда Рокэ думал, что вся его жизнь — «одна ошибка», выбитая неумолимой рукой в его бренном теле, но старательно гнал упаднические мысли прочь. В конце концов, совсем и не обязательно находить себе кого-то подходящего, чтобы удовлетворить праздное любопытство. Наверное, поэтому, когда мальчишка вдруг посреди одного из вялотекущих вечеров признался, что хочет найти свою родственную душу, Рокэ лишь посмеялся, за что закономерно получил пару затравленно-недовольных взглядов. Свою он уже несколько лет не искал и был вполне себе доволен гордым маршальским одиночеством, о чем не замедлил донести своему подопечному. — Да и зачем вам эта морока, Ричард, — говорил он, а в синих глазах плясали веселые искорки, — только время и нервы зря потратите. — Откуда вам знать, монсеньор? — пробурчал Ричард из своего кресла и уставился на камин, замолкнув. Об Окделле Алва знал практически всё — во сколько тот обычно просыпается, что любит на завтрак, с кем встречается и кого презирает. Не знал он только о ричардовой фразе. Тот прятал ее столь остервенело, что невольно разжигал чужой интерес, и Рокэ собаку был готов сожрать, но узнать, какая мудрость скрыта под одеждой собственного оруженосца. Он, конечно, мог бы ему приказать, но приказывать оруженосцам раздеваться не спортивно и как-то не по-человечески, если уж и вовсе не грешно, так что приходилось довольствоваться обходными путями. Впрочем, ни совместные купания, ни тренировки, ни походы к портному не сумели приблизить его к заветному знанию. Зато Рокэ не без удовольствия отмечал, как перекатываются под кожей только-только народившиеся мышцы, как очаровательно Ричард краснеет, запыхавшись особенно сильно, как радостью загорается его взгляд, стоит попросить к завтраку сладких южных ягод. Окделл стремительно мужал и обретал в глазах Алвы ту мимолетную красоту поздней юности, к прихотям которой тот периодически бывал невероятно слаб. А под конец Варастайской кампании, когда Эмиль было обмолвился, как сильно Ричард переживает относительно своей судьбы, Рокэ даже почувствовал укол ревности и едва не запустил в друга початой бутылкой — как это так, что мальчишка поделился чем-то настолько личным с ним, а не с монсеньором. Впрочем, подробностей Савиньяк не знал и только рассмеялся на вороново недовольство. — Поступайте, конечно, как хотите, — ответствовал Алва, — но всё же мой вам совет: не делайте эту ошибку. Ричард вдруг дернулся и уставился на собеседника так загнанно, что Рокэ сам почувствовал, как по спине у него пробежал холодок. Он определенно попал, вот только куда?.. Алва подался в кресле вперед, поддаваясь странному желанию потрепать мальчишку по волосам. Кажется, целую вечность назад Хуан говорил ему примерно о том же, но ему-то проще, его фраза про шкуру и волка была с ним, кажется, с рождения, и это определенно не та история, которую Алва хотел бы услышать от своего домоправителя: кажется, даже в его старой карьере работорговца смысла было больше. Тогда Рокэ от него отмахнулся, здраво полагая, что уж на мальчишку-то от не западет, не настолько он беспринципен, а вот поди ж ты, оказывается, всё же настолько. Наверное, поэтому в какой-то момент Рокэ понял, что готов молиться и исправно держать все посты, лишь бы «одной ошибкой» оказался кто угодно другой, но молиться было уже поздно, как поздно было философствовать и сожалеть о не прирезанных к празднику гусях. Ричард злобно, но как-то скорее на себя, чем на монсеньора, зыркал на него из глубокого кресла, болезненно поскуливая и сжимая перебитую кисть. Отравить его вздумал, паршивец! И это — за всё хорошее!.. В груди неприятно заныло, и Рокэ про себя поставил галочку напротив еще одного предательства. Он, конечно, переживет, и не такое переживали, да и в планах есть еще пара прецедентов, но пацан всё ж умудрился задеть его хрупкое маршальское сердце и самолюбие. Хуан послушно ждал за дверью в кабинет, чтобы потом непременно прочитать лекцию о сынах предателей и змеях, пригретых на груди, но сейчас Алву заботила только, собственно, сама змея. О том, где именно он оступился на тропе наставничества, он подумает позже. — Молчите, да? — уязвленно жалит он, уже не заботясь о том, как это всё выглядит со стороны. — Вот и молчите. А ведь как хорошо всё начиналось: тренировки, первые кирпичики взаимного доверия, ненавязчивые подарки, умело упрятанные в обертку заботы о подопечном, планы свозить мальца к морю, а там… Там уже не было ничего, не после такого вот подарка. Рокэ был готов простить ему что угодно, любую оплошность, но — Надо же было вам совершить именно эту ошибку, Ричард, — прошипел Алва, устало проводя ладонями по лицу и не понимая, в ком из них двоих он разочарован сильнее. — Одна ошибка, ызарги вас раздери, одна ошибка!.. — …и ты ошибся. Рокэ не услышал шелеста чужих слов, но подавился на вдохе: левое плечо прострелило болью аккурат под «ошибкой». Ричард, в общем-то, сидел не лучше и даже забыл, что у него травмировано запястье. Он во все свои очаровательные глазищи уставился на Рокэ и нелепо хватал ртом воздух, как выброшенная на берег рыбина. Не веря происходящему, Алва вдруг дернул мальчишку на себя, едва ли не сдирая с него колет с рубахой. Ричард кривился, но в целом не сопротивлялся, вряд ли вообще понимая, где он и что происходит, лишь вяло что-то пискнул в неудовольствии, но напоровшись на ответный рык сдался. — Вот сейчас точно лучше молчите, юноша, — грозился Алва, — иначе я не знаю, что с вами сделаю. — Только попробуйте, — в тон ему отвечал Окделл, но позволил избавить себя от одежды. Влетевший на звуки нелепой борьбы Хуан застал их в довольно пикантном виде, но, хвала Создателю, не проронил ни единого звука и послушно скрылся за дверью под прилетевшее в спину дружное «вышел!». Возможно, теперь Алву ждала немного иная лекция, но сейчас его заботило лишь то, как на чужой груди, чуть выше сердца, наливается черным их общее проклятье. — Попробую, можете не сомневаться, — неверяще выдохнул Рокэ и притянул мальчишку ближе. В голове вдруг стало удивительно пусто. Одна ошибка — и ты ошибся, правда, теперь у Алвы к Абвениям вопросов стало еще больше.