Обещаю, ты увидишь звезды под нашей крышей.

…Антон… Он милый, хочется постоянно перебирать его русые кудряшки в своих руках, заботиться, согревать своим теплом, помогать и поддерживать. Это доставляет удовольствие, и делает меня действительно счастливым. Иногда заметно, что в чем то он был похож на меня в свои годы. Такой же побитый суровой жизнью, готовый поднять руки и дать отпор любому уроду, который посмеет затронуть личные темы и проблемы. Впрочем, Антон был тем, кто не знает чего хочет от жизни, кто до сих пор блуждают внутри себя, ища выход из лабиринта душевных трещин и сердечных ран. Благодаря этому, он привлек к себе мое внимание. Часто, конечно, приходится помогать ему не заходить в тупики и не попадать в глубокие пропасти, но все равно, Антон старается держаться на двух перекладинах так, чтобы не соскальзывали руки и он не падал в объятия апатии и депрессии. Одно я знал точно. У него есть какие то психологические травмы, из-за которых на лице может проскальзывать безразличие, а речь и движения олицетворяют внутреннюю неуверенность и дисбаланс. Да и по себе судить я мог, ведь тоже пережил нечто подобное и всеми силами пытался забыть, но походу так и не смог… Наверняка плохие семена, связанные с семьей, проблемным детством и непростым переходным возрастом дали такие всходы и особенности. Изредка, когда все вроде бы было хорошо, я пытался поговорить с ним на эту тему, но все терпело поражение. Антон умело ограничивался от подобных изречений и после, некоторое время не хотел поддерживать со мной речевой контакт. Видимо не готов был морально и внутренне на такие разговоры. Однажды я пообещал себе что избавлю его от плохого прошлого, и сделаю ему потрясающее настоящее…

***

Шастун так и не проснулся, даже когда Попов брал его на руки, когда нес в спальню по темному коридору, изредка целовав макушку, убаюкивал словно маленького ребенка, аккуратно придерживая голову… Когда он осторожно укладывал его на мягкую кровать и когда накрывал пушистым, теплым одеялом. Прежде чем оставить парня наедине со своими необдуманными мыслями, Арсений взглянул на серые и надоедавшие дома, которые видел каждый божий день, возвращаясь с работы, а в выходные с подработки. Отбросив взгляд он задвинул темные, непрозрачные шторы, тем самым ограждая комнату от назойливого лунного света. Бесшумно прикрыв дверь, Попов двинулся к своей спальне попутно выключая все источники освещения, которые заставляли считать себя вампиром из-за глаз, привыкших к кромешной тьме.

***

В ту ночь было определённо странное небо. Звезды стали ярче, а виднеющийся свет в окнах высоких домов вовсе погас. Попову показалось что это предвещало какое-то грядущее событие. Он не знал, будет оно наполнено счастьем, или грустью, выражать нынешнюю почти безоблачную жизнь или же томное и тяжёлое прошлое наполненное болью и криками, трагическими потерями и страхом одиночества, слезами и глубокими порезами. Всё складывалось слишком загадочно и таинственно в бесконечных просторах разума и чувств. Сложно было отличить реальность от обманчивой ультра-реальности. Пусть Арсений и видел это через крошечный промежуток между плотной тканью, он представлял себе полную картину происходящего. На улице сейчас наверняка нет ни одной живой души, не ездят автомобили, озаряя свечением фар путь перед собой. Попову его дорогу освещали далеко не звезды, фонари или лампы, а парнишка, посапывающий в комнате по коридору. Только снежинки нежно касаются земли, покрывая город белой пеленой, создавая ощущение таинственности и загадочности. Путешествуя по своей голове, брюнет находил много лживых и сладких иллюзий которые воспроизвёл себе сам, но мало горькой и суровой правды, что когда то обрезала всё нити к радостному и беззаботному существованию. Он думал что это и не плохо, и не хорошо, не зная, насколько жестоко с ним обойдётся госпожа судьба, и розовые очки, как и глупые надежды разобьются о твердый бетон когда то зря потраченного времени… Трудно осознавать это в самом детстве, потом в подростковом и юношеском возрасте и наконец, во взрослой жизни. «Какая польза от слов, если в них нет даже доли правды?» этот вопрос не раз всплывал в мыслях Арсения, не давая спокойно спать, есть и жить. Все мы крутимся вокруг своей орбиты, вокруг других людей и нЕлюдей. Попов уже давно решил для себя, что в мире нет братьев и сестер, только враги. Но все же сознание ищет того человека, за кого мы могли бы пожертвовать собой… Попов уже как несколько лет решил, что врагом он является сам для себя — борьба против счастья и грусти ведется в нем круглосуточно, без перерыва на обед и выходных. Попов уже как пол года решил, что, ради кого стоит жить, кому улыбаться, готовить завтрак и ужин, да хоть луну подарить, был один единственный человек. Размышляя о прошлом и настоящем, преданностью и изменой, любовью и ложью, старший вообще не заметил как полностью окунулся в себя, перекрыв все дороги и пути… Кроме собственного сердцебиения, были слышны громкие, но приглушенные плач и частые всхлипы. В них чувствовалась боль, страх одиночества и вся гадкая несправедливость этой жизни. Казалось, вроде это исходит изнутри, выражая эмоциональное состояние, а вроде и нет. Странное ощущение… Наконец вынырнув из глубоких океанов мыслей, Арсений понял, что звуки оказались реальными и доносились прямиком из комнаты по коридору. Это был Антон…