Сказка о сказках

В воздухе уже витает сухость и доля веселья. Июнь начался буквально вчера, но в одном интересном месте уже заиграло шило, подначивающее на необдуманные забавные поступки в стиле «будет, что внукам рассказать». Впрочем, не многие сопротивляются этому, прыгая кто в холодную речку, кто в еще не нагревшийся песок, кто в круглосуточно теплую кровать. Можно ведь создать что-то эдакое, даже лежа в уютной постельке, откуда весь мир кажется таким незначительным. Хёнджин, ждавший по объяснимым причинам лето больше всех, сразу швырнул все свои недоделанные дела в сторону, выбирая билет в тихую деревню, где его не достанет даже доставучий препод по экономике. Нет, не каникулы. Просто лето слишком очаровательно и просиживать его за учебниками — сущее преступление, за которое позже пришлось бы серьезно поплатиться. Да и никто же не отменял левую справку от врача, сделанную по знакомству... Бабушка давно звала единственного внука в гости, чтобы наконец накормить его нормально и дать выспаться. Сказать, что Хван обожает мать своей матери — ничего не сказать. Вот, он уже едет в громком поезде по ровной дороге рельс, уходящих в самое сердце заката, лениво блестящего на шороховатой линии горизонта. Вот, он уже стоит посреди знакомой улицы, впуская глубоко в легкие сухой воздух. Да, ничего совершенно не изменилось с его последнего появления здесь: все так же покачиваются в задумчивом умиротворении величественные необрезанные фруктовые деревья, чей тонкий аромат попадает в тело вместе с чистым воздухом, обыкновенно перешептываются загадочно приземистые славные домики с худой кровлей, вспоминая события как былых лет, так и произошедшего совсем недавно, так же журчит игриво полузаросшая неприятной изумрудно-бурой травой речушка, спрятавшаяся за крутым спуском оврага. Только одно выбивается из привычной картины: юноша, что сидел среди дворовых помотанных жизнью собак и кошек, у которых просто-напросто не осталось сил, чтобы грызться. В его мертвенно-бледных руках лежало что-то съедобное, вызывающее у беспризорных зверушек неподдельный восторг. Его лицо, в тон коже рук, было словно соткано из лунного света; озорные солнечные лучики играли на впалых щеках словно на глади замерзшего озера. Он был как будто принцессой из сказок, что рассказывали Хвану в детстве: такой же красивый и нереальный. —Здравствуй, я Хван Хёнджин, — улыбнулся, превращая свои глаза в щелочки Хён и присел напротив, практически падая после того, как на него прыгнул огромный черно-белый кот, что жил у его бабушки столько, сколько парень себя помнит. Незнакомец хохочет тихонько, не спеша на помощь и гладит настырного кота, который терся о его ногу непростительно долго. Джин же, отделавшись от надоедливого жирного усатика стал рассматривать этого самого незнакомца. Действительно, самая настоящая принцесса: двигается элегантно так, будто его руки легче пера, отворачивается как-то смущенно, избегая взгляда парня. Корону бы на копну угольно-черных волос и картина стала бы полноценной. —Как тебя зовут? — не собирается отступать Хван, подвигаясь чуть ближе. Юноша поворачивается резко, улыбается широко. И в этот момент Хёнджин готов поспорить, что эта улыбка — лучшее, что даровано этому миру. —Ян Чонин. — говорит совсем тихонько, но парень все равно слышит, разглядывая ореол слепящих бликов, обрамляющих острые черты лица подобно Божьему свету на иконах. —Тебе бы больше подошло другое имя. Чонин выкидывает брови, непонимающе хлопая глазками с длинными ресницами. —Солнышко. — говорит Джин, все больше подвергаясь очарованию юноши, которого встретил буквально десять минут назад.