Сказка о сказках

Рики приехал в Сеул, чтобы его заметили. Япония, конечно, страна прогрессивная и перспективная, но в Корее возможность выиграть за счет своих танцев и вокала куда выше. Квартира, купленная родителями для иностранного студента, оказалась даже лучше, чем парень предполагал. Не хоромы, конечно, но жить очень даже можно. —Нишимура! — в комнату влетает неугомонный Сону, едва ли правильно выговаривающий фамилию друга. Вопрос состоял только в том, когда житель островного государства наконец научится закрывать дверь. — Нет, я все понимаю, выходной и бла-бла-бла, но я уже говорил, что мы обязательно сходим прогуляться. Младший вздыхает наигранно вымученно, выходя в коридор. На самом деле, он собрался еще минут двадцать назад, прикидывая, когда его личное пространство вновь с тихим грохотом развалится под гнетом дружелюбности вечно оптимистичного Кима. —Короче, я еще смог уломать сходить с нами Чонвона, Джея и Сонхуна, — с гордостью за свой подвиг рассказывает старший, идя чуть впереди. —Понятия не имею, кто это такие, — жмет плечами японец и слышит возмущенное бормотание Со. Ну а что тот ожидал? Юноша приехал не так давно, почти адаптировавшись в здешней школе, так что о новых знакомствах еще не задумывался. С тем же Кимом он бы и не заговорил, если бы не настойчивость и любопытство этого местного милашки. —Привет! — машет рукой Сону, замечая впереди знакомые силуеты. Те с охотой идут на встречу, оживленно здороваясь и поглядывая заинтересованно на новое лицо. —Добрый денек, — выговаривает тихо тот с полуприкрытыми глазами. Да уж, вставать в такую рань точно не для него. Первым жмет его руку, выводя из полудремы, симпатичный парень, назвавшийся Джеем. Рики почему-то сразу заулыбался при виде абсолютно самоуверенного лица. Вторым подходит милый парнишка, что заметно ниже Нишимуры; его глаза напоминают парню лисьи, но вовсе не хитрые, а чистые, будто дорогой хрусталь в серванте. Чонвон. Японцу понравилось это имя. Третье рукопожатие оказалось вялым, но донельзя напряженным. Сонхун вглядывался в черты лица приятеля Сону особенно внимательно, для чего-то запоминая чуть ли не каждую деталь. —Черт, он очень красив, — лепечет быстро на японском иностранец, вставая за спину единственного, кого он мало-мальски знает. Лица троих пришедших вытянулись немного, ненавязчиво намекая на удивление. —Это что же, по нашему он не шпрехает? — неуверенно спрашивает Джей у Кима. —Вполне себе, если выражаться твоим языком, шпрехаю, — не дает и слова сказать кому-либо Нишимура, еще больше удивляя новых знакомых своим практически идеальным корейским. —Ага, но он постоянно вставляет что-то посреди разговора на своем. Оправдывается, мол, привычка, но я думаю, что он просто не хочет, чтобы кто-то знал, что он говорит, — поделился своими мыслями Сону и тут же переключился на красочное описание своего любимого парка. Прогулка шла своим чередом. Рики оказался очень веселым, энергичным... А так же самым младшим, самым раздражающим (по версии Чонсона) и самым громким. И как бы то ни было, все это отменяло факта, что японец был чертовски обаятелен. Часто улыбался он просто так прохожим девушкам, как минимум подозревая о своей внешней привлекательности. Те, кому посчастливилось получить эдакий подарок от "малолетнего ловеласа-переростка", — так успел окрестить юношу все тот же Чонсон под дружный одобрительные смех остальных парней, — готовы были пищать от радости и смущения, на что сопровождающие Нишимуры закатывали глаза. Так продолжалось ровно до тех пор, пока Паку не надоело это бесконечное внимание к их небольшой группе. —Ты с нами гулять вышел или со всем, мать твою, Сеулом? — шипит Сонхун, пальцами сжимая чужое плечо. —Вау... Когда ты злишься, ты еще симпатичнее, — тихонько шепчет на своем родном языке младший, выдерживая доблестно взгляд, способный, кажется, расплавить металл. А Хуна, говоря просто, неимоверно бесит, что этот "хороший парень", как отзывался о нем Ким, настолько наглый. Но как ни странно, больше с прохожими Рики не заигрывал. *** Прошло, как бы банально не звучало, уже полгода с приезда Нишимуры в Сеул. Он неимоверно рад, что смог узнать стольких прекрасных людей и наконец подать заявки в несколько компаний. Только странно до сих пор находиться с Пак Сонхуном близко. Писал он о своих переживаниях в тетради, ведь она была единственной, кого не раздражал его японский. Даже Сону постепенно вышел из равновесия, прося вскользь поменьше выходить в астрал и бормотать что-то, что кроме источника шума никто не понимает. «Сегодня мы снова оставались в классе, чтобы убрать за всеми. Да, так уж вышло, что я и этот агрессивный красавчик накосячили крупно (жаль, правда, что по отдельности, я бы хотел увидеть этого "принца" в подобном амплуа...), получая в наказание каждодневные встречи в одном и том же кабинете. И все же я ни о чем не жалею; ни о том, что заныкал наушники Джея, ни о том, что наказание отбывать приходится именно с ним... Не знаю лишь того, насколько глуп и слеп Сонхун, чтобы не понять, насколько он нравится мне. Думаю, началось это когда я уснул посреди уборки (с кем не бывает?), а он то ли не удосужился разбудить меня, то ли пожалел... Склоняюсь ко второй версии, ведь если бы это была только лень человеческая, то он не стал бы ставить учебник так, чтобы мне в глаза не светило солнце. С тех пор он... Заботится? Оттаскивал меня с угрюмым бормотанием от ребят, что были популярны крайне посредственными путями, грозно и выразительно давал красноречивые подзатыльники (верю, что любя), когда вновь и вновь занимался со мной химией, спасал порой от "дружелюбного" круга девчонок, которые и вдоха не давали мне сделать без их ведома. Честно, я тоже пытаюсь делать что-то в ответ. Обычно я таскаю ему слишком уж сладкую гадость, которую тут принято называть кофе, но бывают случаи совершенно иные. Недавно, например, я узнал, что он скверно разбирается в истории... Я, конечно, тоже не особо знаю этот предмет, но это отличный способ подкатить, разве нет? Хах, собственно, после первых нескольких "уроков" со мной он почти раскусил меня, но Нишимура Рики не Нишимура Рики, если не будет ломать комедию до конца. Я ради этого утырка (любя, все любя, Сонхун-хен) выучил историю на пол года вперед. Искренне горжусь собой». Эта запись осталась открытой. Парня позвали знакомые и не было боязно за свои записи, ведь японский здесь знали не многие, да и те по близости не наблюдались. Только вот Сонхун, пришедший договориться о следующих занятиях по химии и пресловутой истории, был слишком любопытным, да и не счел очень уж личной тетрадь, оставленную у всех на виду. Благо почерк у Нишимуры понятный, переводчик воспринял. Теперь близ записей личного характера оказалась еще одна. Маленькая такая, кривая немного, но вполне читаемая. «Ты тоже мне нравишься. И сам ты утырок... »