душа моя

Эта школа — последний шанс Юнги. Его вышвырнули из четырёх последних и, если честно, он ни черта не жалеет, они были по-настоящему дерьмовыми. Жалеет разве что только о том, что приносит проблемы родителям. Мама уже устала вздыхать и качать головой, описывая его нелицеприятное будущее. А папа отбил себе руку, отвешивая ему бесконечные подзатыльники. Юнги курит, носит только чёрную одежду, у него проколоты уши и нижняя губа. Он достаточно умён для того, чтобы держать на плаву свои оценки, но так же достаточно глуп для того, чтобы влезать в какую-нибудь очередную драку. Юнги верит в идеальность человеческих душ. Соулмейтов не так уж и много осталось, мир заполнили половинчатые, не целые, щербатые. И в свои восемнадцать лет, он бы хотел быть с кем-то единым, идеально подходящим. С кем-то, кто мог бы стать по-настоящему родным и близким. Возможно, поэтому стои́т истуканом, когда к нему сомнамбулой подходит Тэхён. У того штаны измазаны в краске, даже волосам немного досталось. Щёки розовые от слишком явного волнения, а глаза лихорадочно блестят. Юнги заметил его ещё на первой неделе обучения здесь. Странного парня, вечно таскающего с собой то ватманы, то целые самые настоящие холсты. Юнги в искусстве, если честно, вообще не разбирается. Но то, что Тэхён — красивый, понимает сразу. У Тэхёна вьющиеся каштановые волосы. Самая прекрасная улыбка, какую только можно представить. Какой-то особенный, карамельный цвет кожи, словно солнцем поцелованый. И живые, добрые, наполненные мягким понимающим светом глаза. Возможно, Юнги сразу же в него влюбляется? Ох, он не уверен в том, что любовь с первого взгляда существует. Но со второго? С третьего? Ладно, Юнги признаётся, он немножко следил за Тэхёном. Бо́льшую часть времени ненамеренно. Просто подглядывал то тут, то там, кутаясь в свои огромные тёмные свитера. В столовой, на спортплощадке, одним глазком в художественном классе. Ничего же такого, правда? А когда появилось то самое чувство… Когда Юнги понял, кем этот парень может быть для него… Он бесстрашно… Нет, на дрожащих коленках, вышел из тени, представ перед своим соулмейтом во всей своей мрачной красоте. В чёрных драных джинсах, с незажившими ссадинами на костяшках рук, с растрёпанными волосами, колечком пирсинга в губе. Перед парнем, который одет в будто сотканный из утреннего света свитер, в широкие брюки. Словно чёрное и белое. Заря и закат дня. И вместо того, чтобы бороться взглядами, Юнги прикрывает веки, признавая своё поражение. Потому что, для него это не сражение, не очередная потасовка. Это что-то интимное, тайное, сладкое. Заставляющее кровь быстрее бежать по венам. — Открой глаза, — просит Тэхён, мягко принимая его лицо в свои ладони. И Юнги слушается, утопая в чужом взгляде. — Приветик. Становится смешно, но Юнги не смеётся. Он знал, что Тэхён скажет нечто подобное. Потому что, всё в нём мягкое и какое-то светлое, доброе. Потому и ношу Первого ему будет нести легче, ведь это Юнги весь будто покрытый шипами и звучащий, как натянутая струна. — А я тебя видел, — продолжает Тэхён. — Ты тот парень, которого все боятся. Юнги заглядывает в его глаза, пытаясь понять, боится ли его он сам? Страшно ли Тэхёну находиться рядом? Но тот продолжает раньше, чем он понимает что к чему. — И знаешь что? — чуть сузив глаза, спрашивает. — Ты больше не будешь курить. И лицо своё милое не будешь подставлять под удары, понял? — Что-то ещё? — не может не съязвить Юнги, искривив губы в подобии улыбки, а на самом деле тая как сладкий десерт. — Моя мама готовит замечательные обеды, поэтому кушать ты будешь что-нибудь полезное, теперь никаких пакетиков быстрого приготовления. Юнги подозревал, что Тэхён — домашний мальчик. Но чтобы настолько?.. На этот раз он не может сдержать весёлого смешка. — Может быть, мне тебя теперь папочкой называть? Будешь теперь надо мной трястись, за ручку водить, чтобы не оступился? О, как божественно краснеют чужие щёки!.. Юнги мысленно гладит себя по голове, с удовольствием запоминая этот миг. На лице Тэхёна, прямо рядом с крошечной родинкой на щеке, появляется метка. Солнце, раскрывающее свои лучи по сторонам. Юнги почему-то уверен в том, что его метка — Месяц. — Если ты этого хочешь. Ведь ты моё сокровище, — внезапно дерзит Тэхён, пронзая его взглядом. И… Ладно. Такого Юнги не ожидал. Как и не подозревал о том, что сам умеет краснеть.