Flowers on the sleeves

Резкие биты глушат, а яркие всплески цветов слепят и без того уставшие глаза. Посетителей как всегда навалом, так что даже двум людям по ту сторону стойки приходится несладко. Царящая духота от воплей, пота и непрерывного движения перекрывают дыхание, отделяя от необходимых каплей кислорода, но человеку привыкшему это кажется лишь обыденным обстоятельством. Сплетение тел, веселящие шёпоты, сладостные глубокие поцелуи... Такой страсти, как на танцполе, думается, нигде больше не найти: сотни незнакомцев, опьяняющих друг друга и ведомых идеей больше никогда не встретиться - один раз живём, терять нечего. Такие открытые, размягчённые мёдом алкоголя и всё той же духотой, развязностью витающей меж очередных сложившихся парочек. - Джун-а! Проливаешь! Мужчина, уловив голос напарника где-то позади и наконец почувствовавший дорожки ледяной жидкости на сжатых до побеления пальцев, дёрнулся, чуть не роняя бутылку драгоценного спиртного, но удачно выливая половину оставшегося себе на рубашку. Светлая ткань мигом впитала красный цвет, в относительной темноте бара делая из обладателя маньяка-неряху, неспособного даже убрать кровь. Чертыхнувшись, он обернулся к посетителю, которому и предназначалось угощение, но на стуле уже никого не оказалось. Часы тикают, минуты летят роем розово-изумрудных мошек настенных прожекторов, волны человеческие всё так же не утихают. - "Голубую лагуну", красавчик! Очередной уверенный в себе парень, за последние часа два ставший постоянным посетителем туалета аки "места любви и забытья". Развязный и неутомимый - такие-то и становятся любимцами публики. Коктейль быстро смешивается, переливается и ставится перед гостем, так странно пялящимся на измотанного бармена. - А ты и вправду ничего так, - вот он встал и уже полез своими грязными пальчонками к чистому, но помятому обстановкой лицу. - Не хочешь как следует позабавиться?) - А ты не хочешь угомонить своего маленького друга и хлоркой промыть сосущий агрегат? Вонь невыносимая, знаешь ли, - лёгким движением сильной руки смахивают чужую, чуть ли не выворачивая. Под возгласы о жалобах и начальстве мужчина отходит к стенду с бутылями, но спотыкается и к нему уже летит. Вовремя подбежавший напарник как никогда кстати: лучше уж падать на жёсткую плитку, чем на свою месячную зарплату. Только поднявшись, он оттаскивается за угол, а там - поближе к раскрытому нараспашку окну. - Да что с тобой такое?? Сегодня ты превзошёл сам себя! - Да ладно... - Бармен томно вздохнул, потирая затёкшую шею, но тут же хмурясь от неприятных ощущений ушибленного бока. - Уууу, так дело не пойдёт, - святой человек шустро отстёгивает чужой бейджик и снимает тугую чёрную бабочку, ощутимо облегчая дыхание. - Давай домой. Всё равно ты быстрее разоришь нас, чем обогатишь. - А начальству что скажу? - Я же тут, ничего не случится. Да и не твоя сегодня смена так-то, - заметив в глазах напротив сомнение вперемешку с вялостью, он закатил глаза и буквально потолкал второго к выходу. - Вспомни, когда ты в последний раз отдыхал! Без шума, суеты и хуесосов! А секс? Уже на других засматривается, как дитё в тайне от мамки. - А вот этого не было! - Ага. Тогда или я слепой, или ты хреновый актёр, - наконец вытолкав его в двери выхода и сунув сорванную на ходу верхнюю одежду, парень наспех расправил гнездо на чужой блондинистой голове. - Раз нет никого, так услугами воспользуйся. - Кто сказал, что нет? - Хах, возмущается ещё. Сам и сказал! Кто мне тут жаловался, а? А теперь письку в руки и попёр. Адьос, душка!

***

Ничто так не успокаивает нервы, как дождавшееся своего часа белое игристое. Но чего-то не хватает. Ах да. Одному пить не комильфо. Что бы ни что, а ведь напарник был прав: с вечными заботами и беготней, выматыванием нервов мудаками и танцами по краю своих достатков, времени на жизнь личную, мягко говоря, не находилось. Очевидно, что и постель кроме как своего метафорично затраханного хозяина ничего не видала. А ведь взрослому, самодостаточному мужчине в самом расцвете своих сил необходимо расслабление и в такой обстановке. «Воспользоваться услугами? Да ну нет, не опущусь». «Но ведь один раз живём? А пьём много и без компании». «Ладно, не так уж и плохо». Сайт местного цветочного домика кишил анкетами на любой вкус и кошелёк, но всё как-то не то. Допив последние капли с блестящего бокала, Джун крутанул колёсико мышки, останавливаясь на последних фотографиях одной из страниц. Пышная брюнетка с подведёнными белой подводкой глазами за нутро не цепляла, а вот юноша с соседней - вполне: миловидное личико, пухлые губки и чистые тёмные глаза, чуть скрытые прядями блестящих шоколадных волос. И здесь стоит отметить, что притягательной оказалась не только внешность, но и относительная дешевизна по сравнению с запросами других "работников". Анкета добавлена совсем недавно, так что отзывов не нашлось, как и "звёздочной" оценки, но это никак не помешало пощёлкать мышкой и получить сообщение о скором прибытии. Что ж, посмотрим. Имя: Mon-Mon Пол: муж Квалификация: универсал Предпочтения: нет На кухне чисто и тепло, холодный свет лампочек отражается в выставленных бокалах и бутыле наполовину допитого шампанского. Звонок в дверь. Расслабленно дошагав до коридора и провернув ключ, отворил, впуская холодный воздух и аромат клубники со сливками. Паренёк напротив переминался в дверях, теребя пальцами краешек манжета шёлковой тёмно-синей рубашки с глубоким v-образным вырезом, открывающим тонкие ключицы и обхваченную тканевым чокером шею. Ниже на всего ничего, а в глаза не глядит: как потерявшийся котёнок, то оглядывает комнату, то мимолётно стоящего перед ним. - Проходи, не стесняйся, - Джун вернулся на кухню и потянулся к бутылке вина, подумав, что лёгкий шампунь ему никак не поможет. Парень присел на мягкий стул, сложив руки на коленках и неуверенно глядя на вроде как незамечающего клиента. Подкрашенные бордовым губки чуть поджимаются, делая лицо совсем по-детски милым, несмотря на специально созданный сексуальный образ. - Для начала составь-ка мне компанию, - парень вырвался из наблюдений, уставившись на довольно большой бокал с красной жидкостью. Лицо напротив было каким-то странным: с одной стороны, человек жутко измотанный и не внушающий доверия, но с другой... Что-то в нем есть, что позволяет чуть расслабиться и принять свою участь как есть. - Как твоё имя? - Мон-Мон, но это на ваше усмотрение. - Хорошо, Мон, - мужчина протянул бокал, призывая нарушить тишину звоном стекла. Паренёк замялся, но всё же подхватил предложение и легко коснулся краешком, выуживая тонкий звук. Молчание. Один замученно смотрит на второго, а второй всё так же робко перебегает с глаз на грудь и обратно до стены. Уложенные волосы чуть растрепались ветром, но ничуть не потеряли презентабельности, добавляя обладателю некоего шарма. Рубашка с вышитыми по длине рукавов цветами, оказавшаяся чуть великоватой, уверенно подползала к краям плеч, всё больше оголяя отбелённую кожу. - И долго ты работаешь? - Нам не положено делиться такой информацией. - Как скажешь, - Джун подлил ещё вина себе и пододвинул к противоположному краю тарелку с нарезанными фруктами. - Ну... - Парень немного помедлил, переосмысливая свои действия. Нет, этому человеку определенно можно верить. Почему? Фиг его знает, просто можно. - Полторы недели. С противоположной стороны шевеление прекратилось. - И тебя эта работа устраивает? - Я не жалуюсь. И снова тишина. Но уже не столько неловкая, сколько напряжённая: глаза с той стороны нескрываемо изучают фигуру, словно что-то выискивая во взгляде и движениях тонких пальцев по бокалу. Смотреть в ответ неуютно, хоть до этого обстановка и была доверительной. Хотя, может, просто показалось?.. Залпом выпито ароматное вино, резко отодвинут стул и уверенный поставлен шаг до тёмно-синего цветочка. Покусанные губы вновь поджались, а взгляд снова устремился в пол. - Сегодня я твой клиент. Не прячься. Тёплая рука коснулась подбородка, поднимая голову и открывая чуть покрасневшее лицо, затем мягко очертила линию и легла на пыльно-пудренную щёчку. Заглянув в глаза чужие, Мон увидел глубокую темноту, пронзаемую трогающим до костей глубинным огоньком. Уверенность и прямость, исходящие от них, страшили и сковывали, натягивая бледность на живое милое существо. Не смея двинуться, он смотрел, не отрываясь, боясь утонуть и в то же время упустить сокрушающие волны. - Не хочешь? Очнулся. Нет, подобное говорить нельзя. Кто он такой, чтобы отказывать? Он пришёл, стоит и должен продолжить - это его долг сейчас. Забыть можно и потом - здесь только забываются. Прикрывшись густыми ресницами, Мон чуть толкнулся к всё ещё лежащей на скуле ладони и, легко скользнув по ней, приподнялся к лицу, осторожно придерживая его холодными ручками. Сухие, но сладкие от вина и спелого винограда, губы скрылись за мягким прикосновением, совсем невинным, несмотря на облик творца, но таким же сладостным. В тот же момент оно углубилось, превратившись в яркую страсть, пылающую и еле сдерживаемую в крепком теле. Ладонь исчезла, вновь найдясь на скрытой за шёлком талии, силой впившаяся в недосягаемую кожу. Дыхание остановилось, оставив лишь нарастающий стук в груди и лёгкую дрожь напротив, всё никак неуёмную хозяином. Медленно разорвав поцелуй, парень тихонько отдышался, так и не убирая рук с чужих плеч, но порывом вжавшись в свои. Наконец раскрыв глаза и приподнявшись, он встретился с чем-то холодным. Во взгляде пропала былая задорность и твёрдость, уступив прежней усталости. Руки слетели с тела и тут же поднялись в подтягивании, уходящем за дверь соседней комнаты. Он остался один, недоумевающий и, не будем врать, всё ещё напряжённый. Очухавшись, Мон подбежал к проёму, встретившись не с ожидаемым горячим выражением, а спиной заботливо расстилающего постель. - Почему ты прекратил? - Ты ж не хочешь. А я принуждением не занимаюсь. - Это моя работа, какая разница, что мне хочется, а что нет?! Мужчина медленно подошёл к обомлевшему гостю и легко погладил того по сияющим волосам, вызывая не то удивление, не то внезапно нахлынувшее возмущение. - Деньги уже заплачены, так что можешь не беспокоиться и отдыхать, - Джун ловко снял тряпичное украшение с шеи, вкладывая в всё ещё обжигающе холодную руку. - Если что, я на диване. Доброй ночи. Дверь закрылась, оставив юношу наедине с тысячью и одним вопросом. Бессмысленно было бы сейчас бежать к нему и требовать продолжения: Мон и вправду не пышет желанием, дрожа как лист осинки, так что это бы выглядело как минимум глупо. Если оплата совершена, ничего его не сдерживает, потому широкая кровать скоро приняла к себе нового бедолагу.

***

Светает. Лучи становятся ярче, наливаясь золотом и окрашивая им же лежащую как на ладони комнату. Белые стены стали тёплыми, а размытая косметикой кожа чуть живее. Словив яркость прямо на глазах, Мон отвернулся, лениво поглядывая сонными глазками на настенные часы. Как бы не хотелось нежиться, а уходить всё же надо - миссию не выполнил, так хоть глаза мозолить лишний раз не будет. Шустро поправив причёску и смятую под боками одежду, парень тихонько вышел в коридор и с лёгкостью натянул лакированные туфли с курткой. Но что-то его остановило, так и не дав надавить на ручку двери. Чуть простояв и прислушавшись к звукам соседней комнаты, Мон перешёл на кухню и первой попавшейся ручкой оставил пару слов на холодильной бумажке. Закончив, он таки ушёл, вновь оставив квартиру на шатающегося спросонья жильца. Потрёпанное лицо скрасила лёгкая ухмылка в ответ на корявую записочку. Впереди тяжёлый день, так что не помешает хорошенько взбодриться. Может, даже свежесваренным кофе со сливками и пятью ложечками сахара. "И тебе доброе утро, Ким Сокджин".