Flowers on the sleeves

- Ну и куда мы тащимся? - Меньше слов - быстрее ноги. Тихий, но наполненный отчаянием вздох послышался где-то позади. Горячий пар тут же рассеялся в холоде, растворив и последние попытки улизнуть. Час по будням, а народу наплыло столько, будто день не рабочий, а уже выходно-праздничный. Парковки забиты, как и широкополосная дорога, сетью опутывающая весь копошащийся город. На перекрёстке, как и ожидалось, собралась приличная толпа, и чем дольше наблюдаешь за ней, тем больше желание развернуться пятками и лететь обратно в тёплую пустую квартиру. Намджун, будто прочитав мысли своего, уже как пару дней, сожителя, отошёл от перехода и, углубившись в смесь коричнево-черных тканей и гама, встал ровно за спиной снова надувшегося Джина. Совместная жизнь оказалась не таким уж и беззаботным развлечением: соглашаясь (хотя ближе будет смирясь) на перевернутую решкой монету, Сокджин не ожидал, что помимо батрачества на какой-то там подработке ему придётся следить за чистотой и своим собственным поведением. Да, он любитель поесть на диване и оккупировать чужую душевую - не просил его забирать, сам виноват! Но воспоминания о недавних плутаниях, вечной грязи на руках и несмываемого чувства отвращения всё ещё свежи, так что на каждое замечание Ким, как максимум, позволяет себе побубнеть и никак не игнорировать. Всё-таки не каждый прохожий готов отдать целое состояние на выкуп какого-то там мальчика по вызову, а содержать его - тем более никто. Вот и получается, что в долгах как в шелках, причём не только с материальной стороны. Но лезть в чужой гардероб и выбрасывать практически всё на помойку - это явный перебор. Хоть он и был довольно скудным, ибо собирался влажными кошачьими глазками со своих ближайших "соседей", но, по мнению Джина, вполне шикарным для его бренного существования. А теперь нет ничего, кроме честно отвоёванной пижамы с потёртыми уточками на голубо-белой полоске, шёлковой синей рубашки и вельветовых бежевых брюк времён Фредди Меркьюри. За вторую вещь пришлось попотеть более всего: если одному она нравилась как практически своими руками созданная - не зря было потрачено золотое время на кружок по вышиванию - то второму она являлась не самым приятным напоминанием о прошлом, чужих дрожащий пальцах и уставшем взгляде в пол; а это, как ни крути, на радостное будущее предпосылок не выковывает. Пешеходный зелёный. Поток хлынул через гудящий коридор авто. Рука ловко подцепила локоть, объятый рукавом не по размеру огромной куртки, и потянула сопротивляющееся тело за собой. В конце концов, «груз» сдался и начал сам передвигать скользящими ногами. Хоть они шли далеко от привычного центра, гул и музыка с ближайших забегаловок, тёплых кофеен, раскиданных по придорожью палаток со всякими мелочами ничуть не умолкали, напоминая о возрождении предпраздничной атмосферы. Хоть снегом и не пахло, щиплющий щёки холод пробирался под одежды до самых кончиков жаждущей души: что-что, а новогодняя суета точно не оставила равнодушным Джина, расставившего приоритеты так, что частенько забывал о своём собственном дне рождения. Хоть праздновать пышно-броско никак не выходило, время всё равно оставалось ожидаемым и ассоциировалось с кружкой горячего шоколада, тёплым взбитым одеялом, разливающейся по комнате мелодией, чувством чего-то охватывающего, пригревающего в огромных лапах из снежных хлопьев, так красиво переливающихся на свету желтящего уличного фонаря... Потому и сейчас, двигаясь по следам мужчины впереди, Джин то и дело оглядывается, вертится юлой по улочкам, пытаясь зацепить и яркие огоньки витрин, и украшенные колокольчиками двери, и вихри ароматов сладкой выпечки с рук разодетых посетителей. А если засмотрится, то потом, очухавшись, приходится догонять, но потом так же всматриваться в блеск. Так и не заметил, как они подошли к зданию одного из торговых центров. Автоматические дверцы разъехались, обдувая вошедших тёплым воздухом. Впереди открылась целая сокровищница: обилие света и цветов на прилавках за прозрачными витринами, голоса с динамиков, чьи песни разливались меж движущихся фигур, высокие потолки и открытые этажи, с которых, как с ночного неба, спадали звёзды, месяца, планеты на незримых с далёкого пола ниточках. Глаза так и сверкали, не знали, на чём остановиться. Красиво. Намджун, заметив пропажу, развернулся и, быстро наметив человека в огромном чёрном пуховике, делающем из него ту самую грозовую тучку из мультиков, тихонько подошёл. Наблюдать, как паренёк с изумлением оглядывает каждый уголок, словно маленький ребёнок, было занимательно, но хватало только на пару минут. - Дырки в стенах просверлишь, если так пялиться будешь, - послышался недовольный придох - услышал. – Пойдём уже. Как лакированного манекена в шопе Нам провернул человека и потолкал его через зал до эскалатора. Заняв ступеньку повыше, он глядел на чужую макушку, то и дело вертящуюся по сторонам даже в таком неприметном пространстве. - Шею скрутишь. - Только если твою, - снова вздох, но теперь ещё и пара с лёгким прищуром глаз уставилась. – И всё-таки, что мы тут забыли? - Здесь где-то магазинчик с одеждой был - цены хорошие, качество тоже. - Покупал бы себе сам, меня на кой тащить? - Кто сказал, что я себе? – Джун, заметив удивление, обычно быстро переходящее в раздражение, показательно зевнул и чуть отвернулся. С диким зверем шутки плохи: лучше сразу показать свою мягкотелость и лишний раз не нарываться. Сойдя со ступеней, не успел пройти и пары шагов, как путь преградило грозное тёмное облако. - Сейчас затаришься, а потом с меня потребуешь? Я на такие проценты согласия не давал! - Считай это моим подарком, скажем, на новоселье, - Намджун похлопал по чужому плечу и двинулся дальше. – Отбирать не буду, накидывать тоже, обещаю. - Ты ж говорил, что все сбережения потратил, разве нет? - Зарплата-то осталась. Или по-твоему мне на святом духе выживать? Тем более, я ж тебя не в Гуччи-салон веду, чтоб так тратиться. - Всё равно, перед праздником цены подняли. - Уж куртку с сапогами как-нибудь вывезем! - Смешок долетел до чужих ушей, но аргументов больше не осталось, так что дальше двигались в полной тишине. Прошли практически до конца зала и наконец притормозили перед одним из широких входов: фиолетовая гирлянда развешена по стеклу, столики со стопками тканей украшены миниатюрными ёлочками и снеговичками, а по белым стенам контрастом разлетается серебряный цветочный орнамент – на деле выглядело чинно-благородно, ничто не намекало на бо́льшую доступность, чем у соседей. Посетителей в довольно просторном месте было не так уж и мало, так что консультанты даже не заметили прибытия. Намджун шустро рыскал меж вешалок и полок, в то время как Джин вяло таскался за ним и принимал пополнение в быстро растущую кучу на вытянутых руках. Хотя, казалось бы, должно было быть наоборот. - Ты решил весь товар сгрести? – Подкинув тканевую гору, Джин уставился на согнутую до очередного стола спину. - Померишь и выберешь, что подойдёт, - снова навесил очередную тряпку. – Я бегать до примерочной потом не собираюсь, так что не бубни. - Тц, - Сокджин закатил глаза и опрокинул голову на ватной шее, невольно заглядывая куда-то вбок. Взгляд тут же стал пристальнее, а затем вовсе почти слился со сведёнными бровями. Там, через ряд, показалась до боли знакомая женская фигура, встречаться с которой было крайне не привлекающей затеей. Парень кое-как выхватил из чужих рук какую-то рубашку и стремительно двинулся к примерочным. – Мне хватит, я смотреть. - А, ладно... – Ким немного не выкупил такого рвения после вида тушёного боба, но и сам решил не задерживаться. – Если что, я у обуви. - Ок! Дверца быстро захлопнулась, ком перетёк на оказавшийся слишком маленьким пуфик, а сам Джин ошарашенно пялился в стену. «Пиздец», - только и пронеслось в пульсирующей от нахлынувшего адреналина голове. Он догадывался, что Вселенная бывает тесновата, но не так же пакостна! Бывшая клиентка – далеко не лучшая компания. Теперь-то остаётся только надеяться, что прилипчивая (иначе и не обзовёшь) мадам его не заметила: с учётом того, что за те полторы недели она нанимала его не меньше четырёх раз, неоднократно намекала на продолжение «вне рабочего времени», Джин был более чем уверен, что та в сторонке не останется. За тяжёлым вздохом одежда перефасовалась по крючкам в порядке очереди – эту груду всё же надо мерить. Сокджин проторчал в крохотном помещении не меньше двадцати минут, а потом ещё семь накинул на сборку разбросанных тряпок. Время прошло в пыхтении, но с ним увязалась и тревога – теперь настроение было очень даже хорошим. На самом деле, у Кима старшего баланс цены и чувства стиля оказался ресурсом прокачанным, потому понравившихся вещей оказалось больше, чем ожидаемая пара – надо отдать должное. Но, как бы не хотелось унести всё, пришлось выбрать только крайне необходимые экземпляры и не наглеть: безумно мягкое и тёплое пальто цвета подгорающей золы, зауженные тёмные брюки, чёрная водолазка и классическая белая рубашка «на случай» успешно захвачены на передачу человеку со звоном манящих богатств в карманах. Полки с обувью были на другом конце перед раздевалками, так что найти знакомую скалу с, как ни странно, собранной «могучей кучкой» не составило труда. Сокджин живо двинулся вперёд, но на полпути что-то его притормозило. Нечто маленькое и с режущим слух высоким голосочком. - Мон-иии!! – Улыбка резко сползла, глаза распахнулись до планетарных масштабов, а спина ощутимо покрылась холодной испариной. – Мони-Мони, я так скучала! «Господи, прости да помилуй мою грешную душу!» - Женщина, вы обознались, - бросив это скороговоркой, парень дёрнулся вперёд, но хватка на плече оказалась стальной. Ничего хорошего это не предвещало, абсолютно. - Мон-а, ты не узнал меня?! – Женщина развернула его к себе лёгким движением рук, что как-то не увязывалось с её маленькой пышненькой фигуркой. Несомненно, она была привлекательна и очень даже, но в данный момент в её налитых огнём глазах, из-за наращенных ресниц казавшихся кукольными, читалось только предупреждение о маниакальных наклонностях обладательницы. – Ты не узнал свою малышечку Минджи?? Как такую забудешь. С месячной подпиской на присутствие в чужих сумбурных кошмарах так точно. Она говорила настолько эмоционально и визгливо, что сцена походила на дешёвую мелодраму с бюджетом канализационной крысы, и это явно привлекало внимание окружающих. Джин тупо смотрел, не знал, что ответить на льющийся поток слов. Он чувствовал себя пятилетним несмышлёнышем, которому приехавшая с далёких чёртовых куличиков тётка рассказывала о необыкновенных приключениях по дороге на рынок и попутно расхваливала мальчишку до масштабов Мистера Мира с Леонардо да Винчи в жюри. Каждая попытка улизнуть была тщетной: «хрупкая малышка» никак иначе вросла пальцами в чужие предплечья, даже не обращала внимания на дёрганья и с той же широченной улыбкой продолжала болтовню. В какой-то момент Ким осознал свою беспомощность и стал рыскать глазами в поисках спасения, но отыскал лишь знакомую ухмыляющуюся морду, спокойно так расположившуюся на мягком пуфе – попкорна со стаканом колы для полного образа не хватает. Он явно встревать не собирается, так что остаётся только поражённо стонать. - Мон-и, ты меня не слушаешь? – Минджи наконец заметила побелевшее лицо и глаза на мокром месте. – Разве ты не скучал? - Простите, но мне очень нужно идти, - Джин вновь попытался дёрнуться, но это привело только к ещё больше сжавшимся пальцам на запястьях. – Меня ждут! - Ты не один?! С кем ты? - Я тут с б... др... – Напудренное лицо, выглядывающее снизу из-под розового ворота куртки, медленно искажалось, делаясь ещё более пугающим. – С парнем! Где-то послышался хриплый прыск. «Брат, сват – нет, блять, ёбарь писькастый! Молодец, придурок! Мы летим в кромешный пиздец!» Молчание. Где-то шушукаются. Личико спереди не знает, куда ещё извиться от шока. - С к-кем?.. Парнем? - Д-да, с парнем, поэтому мне нужно идт... – Не успел он договорить слово, как его схватили за шиворот и, приблизив, перегнули почти вдвое. - Ты! Ты поэтому меня избегаешь? Из-за своего парня? – Она протыкала насквозь, а затем резко оттолкнула, да так, что бедный перепуганный до чёртиков парень чуть не встретился с плиткой лицом к камню. – Ты спал со мной, а потом трахался с мужиком??! - Потише, пожалуйста!.. – Джин умолял, хоть и понимал, что это совершенно бесполезно. - Мерзкая скотина!! Ты оскорбил меня! Я любила тебя всем сердцем, а ты растоптал мои чувства! – Её глаза наполнялись слезами, а голос становился всё тоньше и тоньше. - Простите, простите, я не хотел! Это сов... - Заткнись! Ненавижу тебя!! – Визг треском прошёлся по перепонкам, оставляя за собой противный звон. Джин дёрнулся и зажмурил глаза, пытаясь избавиться от неприятных ощущений, но, повернувшись обратно, на всё вокруг словно налетел эффект замедленного действия: стихший говор, десятки обращённых на них взглядов и маленькая нежная ладошка, стремительно приближающаяся к лицу. Не успел толком ничего понять, как его оттолкнули чуть назад и спрятали за спиной. Очухавшись и только сейчас окатившись паникой, он испуганно выглянул. Намджун стоял впереди, легко придерживая чужое запястье с дешёвыми часами, как скала срезая бьющие волны гнева. - Отойди! - Вы слишком много себе позволяете, не так ли? - Да кто ты такой, мать твою?! Прочь сказала!! - Я-то? – Нам чуть склонил голову, боковым зрением ловя полный замешательства с удивлением взгляд. – Я его парень. А теперь попрошу вас оставить нас в покое и дальше заниматься своими делами. - Да как ты... – Женщина вырвала руку, которую уже давно никто не сдерживал, и диким зверёнышем попятилась назад. – Как ты смеешь?! - Всего доброго. Намджун совершенно спокойно развернулся и, приобняв за плечи всё ещё напряжённого Джина, пошёл к ранее изученным полкам. Но вдруг что-то тяжёлое прилетело ему в районе подбородка с переходом в скулу, заставляя отшатнуться назад. Схватившись за ушибленное место, он с неприкрытым охреневанием повернулся назад и увидел всё ту же бестию в розовом, но уже с объёмной кожаной сумкой в руках. Что делать в таких ситуациях, он не представлял – не в драку же лезть. Он просто смотрел, как особа кокетливо поправляет волосы, словно не она сейчас перепутала ринг для боёв без правил с магазинчиком. - Пидорасы! – Перед лицом нарисовался средний палец-сосиска с длиннющим ногтем в крапинку, а затем крикливая воительница, вертя бёдрами, скоро покинула помещение. Народ вокруг затих, как и пара человек снаружи. Из двоих ни один не шевелился, ошарашенные таким поворотом событий. Не прошло и минуты, как к ним подлетела девушка-консультант и, не менее испуганная, спросила о помощи. Одного её взгляда хватило, чтобы люди вновь вернулись кто куда и перестали так открыто пялиться на бедолаг, за что ей огромная благодарность. - Нет, всё в порядке, не стоит беспокоиться, - Джун улыбнулся, но тут же прочувствовал боль по правой стороне лица, от чего уголки губ заметно дрогнули. – Мы ещё посмотрим вещи. - Хорошо. Если что-то понадобиться, обращайтесь. Девушка поспешно убежала к напарнице: неудивительно, что сама не смогла удержаться от перемывки костей - не каждый день такое представление устраивается. Нам вздохнул и вновь повёл совсем притихшего Джина к куче. В молчании были быстро перемерены все предложенные пары и выбрана нужная. Всё время Сокджин не поднимал головы, словно боясь, что за лишний взгляд его забросают камнями. Джун же не навязывался, осознавая, что тот явно не в лучшем расположении духа и общаться с ним не намерен. - Мне нужно отойти, закончи сам, - Джин рванул к выходу и быстро скрылся в людском потоке. - Тогда встретимся на первом этаже! Хоть Джун и был человеком стойким к внешним раздражителям, но даже он чувствовал себя не в своей тарелке: продавец за кассой то и дело поглядывал из-за стойки, позади шушукались, некоторые не брезговали подойти практически вплотную и разглядывать человека как экспонат в музее. Расплатившись, он вышел с магазинчика и направился к назначенному месту. Джин долго не появлялся, что заставило изрядно поволноваться: зная его взрывной характер, имеющий особенность скакать с одной крайности в другую, не знаешь, чего ожидать. Только мужчина собрался идти на поиски, как фигурка в огромном пуховике призраком предстала перед ним и так же молча пошла к выходу.

***

Темнота быстро опустилась на город, поглотила остатки солнечной роскоши, но взамен окунула огни в ослепительное сияние, делая улицы ещё больше походившими на сказку. Холодает, откуда-то с неба тянутся своры лохматых туч – может, на ночь удастся порадоваться снегу. А дома тепло: греет толстый плед в голубой цветочек незабудки, пахнет уютом и извечным кофейным зерном, на экране суетятся герои очередной картонной комедии на разок. Жаль только, что компанию никто не составил. Так ещё и пол лица поднывает, сигнализируя о скором осливенении мученника по всем канонам фиолетового. Джин за всю дорогу не проронил ни слова, а попытки взглянуть оканчивались видом натянутого бездонного капюшона. Как закрылся в ванной, так и сидит. Ждать под дверью смысла не было, так что уже как минут сорок глаза устремлены в мигающий телевизор, руки не знают, куда себя деть, а нога дёргается так, что вот-вот взметнёт вертолётом. Джун понимает, с чего это всё, почему молчит, убегает, не хочет лишний раз повернуться, но знание не даёт ничего, а только прибавляет волнение: может, он там материт всё, на чём свет держится? Или в кабине бултыхается, как тунец в огромном ведре? А если свернулся клубочком где-нибудь в углу, прижал коленки и плачет? Вдруг сидит перед бритвой и думает о... «Да ёкарный бабай блять!» - Намджун резким движением откинулся на подушку под шеей, всё думая, с каких пор его светлую позитивную голову посещают мысли подобного характера. Стон мученического непонимания растянулся по периметру комнаты, но тут же притих, когда в ванной что-то звонко стукнулось об пол. Ступор, и в ту же минуту с дивана сорвался никак не иначе гепард, в пару шагов достигнувший выхода в коридор, но, вот незадача, запнувшийся о собственную лапищу под куском пледа и до лакированной двери уже подъехавший. В тот момент перед ним уже стояли ноги в коричневых носочках, а чуть выше нависло не то испуганное, не то крайне недоумевающее личико. Джун в попыхах начал подниматься, но фигура пропала, а на кухне захлопали многочисленные шкафчики. Кинув взор на чистейшую плитку у душевой – ни пятнышка, ни лезвушка – мужчина поспешил на звук. Посреди помещения, облитого всё тем же холодным светом лампочек, перекачиваясь в стороны, стоял парень, а в руке его сжимался огромный тесак. Его взгляд походил на звериный: ещё немного - и набросится. Он осматривал столешницы, посуду, стены. Стоило глазам встретиться с парой напротив, как Джин исказился, подобно оскалу хищника тронула его губы дрожь, а веки распахнулись махаоньими крыльями. Резкое движение на себя заставило отшатнуться и инстинктивно схватиться за попавшийся косяк, выбило в сердце настоящие скачки. «Мать моя святая женщина!» По телу пробежала дрожь, кожа покрылась гусиными пупырышками. Вот только Джин, несмотря на разыгравшееся воображение одного здоровяка, перед самым носом склонился на колени и нырнул в пространство туго раскрывшейся морозилки. Под взгляд, полный неподдельного шока, Сокджин агрессивно что-то отковыривал лезвием ножа в глубинах ящика, да так, что кусочки льда долетали до голых пальцев, выглядывающих из пространства синих тапок. После непродолжительной резни, пары толчков и победного рывка, парень встал и, всё ещё держа рукоять холодного оружия, приблизился к Джуну. Вдруг всю правую сторону лица объял жгучий морозец, вызвавший новую порцию мурашей по напряжённой спине. Но колючесть на щеке быстро перешла на второй план, как только Ким разожмурил глаза: взгляд, прямо в глубины души, полный вины и тысячи просьб о прощении, протыкал его, завлекал к себе и не позволял шевельнуться. Настолько глубокий, что можно и потонуть. - Я не нашёл льда, пока что перебьёшься мясом, - слова звучали мягко, без какой-либо резкости или издёвки. Куриная грудка на лице – совершенное ничего, по сравнению с тем, что открылось перед ним. – Может, в комнату? Диван заметно прогнулся под тяжестью двух тел, чужая рука уступила право держать трупик хозяйской. Тишина разбавлялась смехом с экрана, всё так же перемигивающего вслед недалёким героям за ним. - Намджун. - М? - Я виноват перед тобой за то, что случилось в магазине. Мне безумно жаль, что так получилось... – Неожиданно место рядом опустело, а впереди, у поджатых ног, склонилось коленями изящное тело, спрятало лицо за сложенными замком руками и, глубоко вздохнув, произнесло: - Прости! Честно, я не ожидал, и просто... Прошу, просто прости! Пожалуйста! Внутри что-то перевернулось и защемило, перехватив дыхание. Никто не ожидал, даже не представлял подобного исхода. И почему-то виноватым себя почувствовал именно Намджун, сидящий сейчас со стеклянным выражением, тогда реально забеспокоившийся, совершивший и ни о чём до сей поры не жалеющий. Ни о чувственно задетой женщине, ни об всполошившихся покупателях, ни о поставленном синяке, ни об оставшемся невредимым грозовом облачке за спиной. Но в эту минуту, в самое мгновенье, он жалеет – о том, что перед ним склоняют колени, что умоляют простить, словно у тирана выплакивают помилование. Нельзя. Намджун резко спустился, стукнувшись о пол под собой, и крепко обнял, прижал к себе, окутывая теплом. - Никогда так не делай, - руки ещё сильнее сжались в кольце. – Ты ни в чём не виноват, слышишь? Ни в чём. Джин напрягся. Он не ожидал, что наругают. Не ждал тепла вокруг, поглаживаний по железной спине, обогретых слов, вонзающихся в сознание душистыми лепестками колючих роз. Но затем от чего-то стало спокойно, ушло и волнение, и оковы, тело обмякло в чужих руках, а голова расслабленно плюхнулась на плечо. - Намджун. - М? - Спасибо, - руки протянулись в ответных объятиях. – За всё спасибо. Вечер всё так же тёмен, ветер по-прежнему завывает по ту сторону оконных рам, у стены надрывается светящийся экран. А внутри хорошо: согревает тёплый плед, запах уюта и слова, всегда казавшиеся недосягаемой роскошью.