Flowers on the sleeves

Душно. Жуткий жар, разливающийся по телу волнами, хлещущими пеной по кончикам пальцев и затапливающими голову солёной водой. Бег в никуда, темноту без ясности и малейшего всплеска живости. Хочется кричать, но связки каменные, непробиваемые, а воздух в груди испаряется через множество разрастающихся дыр. Цепляясь за одежду, разрываешь: тело исполосовано словами, холодными, как и всё окружающее пространство. «ПРОЧЬ!»

***

Джин резко вскакивает, распахивая сырые глаза и обнимая своё же мокрое от пота тело. Дыхание частое и прерывистое, не дающее толком сделать глоток нужного воздуха. В комнате темно - лишь тонкая полоска света из-за двери, тёплая, дающая понять, что кто-то всё ещё рядом. С трудом угомонив волнение, парень сполз с помятой ткани постели и медленными, раскачивающими в стороны шагами направился к выходу. С той светлой стороны его встретил коридор, перейдя который удалось достигнуть яркого пространства гостиной, где хозяин мирно сидел в кресле с маленькой мягкой книгой. Человек с полным задумчивости взглядом через стёкла очков плыл по строкам, довольно быстро перелистывая страницы. Широкие штаны, нежно-розового цвета футболка, мягкие синие тапочки на вытянутых ногах - вид его был крайне домашним и уютным, будто зашёл на чай к родителю, а не бродил по чужой квартире в поиске какой-либо души. Засмотревшись, всё ещё сонно хлопая слипшимися ресницами, Джин не заметил порог и, неловко шагнув вперёд, тут же полетел к полу, не успев схватиться за косяк дверного проёма. Грохот тут же привлёк внимание, и меньше чем через минуту перед лицом нарисовалась чья-то любезно протянутая рука: «Не сильно ударился?» Парень, ничего не ответив и одарив присевшего рядом лишь видом затылка со слежавшимися сосульками волос, в пыхтении принял сидячее положение, но всё ещё глядел на красные, чуть припухшие от жара под одеялом пальцы ног. Намджун чуть улыбнулся и вернулся к прежнему месту. - Не хило ты поспать, - мужчина говорил с интонацией глубоко удивлённого человека, хотя на деле ничего подобного не испытывал, - думал уже идти будить. - Который час? - Почти шесть. Джин, не веря словам, глазами отыскал настенные часы, стрелки которых выстроились в ровную линию: «Как я мог?!» Пришёл, чтобы по всем фронтам размазать, а в итоге сидит на полу с подогревом в комнате той самой "цели". Он предполагал, что недосып рано или поздно скажется на его состоянии, но не так критично, чтобы просыпаться в чужой постели через каких-то там десять часов. Пф, с кем не бывает. Но, поставив голову прямо, Джин наткнулся на широкое и довольно высокое зеркало, а в нём – на себя, взлохмаченного, раскрасневшегося, в своей любимой и, что иронично, единственной пижамке... «Стоять!» В пижаме? Он не переодевался, точно был в уличном. Какого черта на нём пижама?? Джин, протрезвевший от сонного пьянения благодаря то ли смущению, то ли возмущению, резким движением поднялся на ноги, приняв позу "рождённый-бегать-пизды-не-получает". - Ты раздел меня?! - А надо было в куртке уложить? - Намджун сложил руки на груди, хотя взгляд оставался все с той же смешинкой. - Мы оба парни, чего стесняться. - Ну-ну, как же! - Если б знал, что тебя так быстро сморит, сразу бы отправил спать. А так что есть, то есть. - Блядство... - Да ладно тебе, - Джун подошёл к напряжённому собеседнику и чуть хлопнул по плечу, а в следующее мгновение скрылся где-то за темнотой. - Не думал, что успокоительное так в голову ударит. - Да... Погоди, что?! - Джин, переварив информацию, кинулся следом и, достигнув цели, остановился перед самым лицом, захватывая руками чужие плечи. - Ты, тварь такая, напоил меня?? - Не напоил, а накапал немного. Иначе ты б меня на месте порвал: ворвался в мой дом, угрожал, чуть не сожрал одними только глазами, - Джун, предварительно стряхнув руки, показательно загибал пальцы, не обращая внимание на быстро воспламеняющееся перед собой чудовище, - надо же было как-то подстраховаться. - Получилось? - Как видишь, на мне ни царапинки. - Пиздюк. - Зато выспался, красноречивый ты наш. И не поспоришь: это на самом деле были чудные часы, не считая крайне неприятного кошмара под пробуждение. Джин, не найдя больше причин для возбухания, плюхнулся на первый попавшийся стул и с шумным выдохом спрятал лицо в скрещённых на столе руках. Сбоку что-то передвигается, булькает, отдаёт горячим паром, из-за чего ближняя щека снова стала румяниться. Прежней злости, как таковой, не осталось: если осмотреть ситуации со всех сторон через линзы очков, поступившее предложение-осведомление не так уж и плохо: крыша есть, еда есть, работа будет, а значит можно и пожить. Единственное "но" - всё ещё витающая неловкость между, теперь уже, жильцами. Сокджин отчётливо помнит каждую из минут с их первой встречи, каждое движение, аромат, вкус, то самое касание чужих губ. Он и не думал, что по итогу окажется под крышей бывшего почти состоявшегося клиента, а это, извините, не самое чистое в общественных рамках содружество. Вот и как теперь с ним? Притвориться, что ничего никогда не было? Или, может, продолжать скрывать всё за вечным бубнежом? Уходить теперь не так уж и хочется, так что надо решать. - Кушать подано, Соник. - Это на каких борщах? – Джин резко поднял голову, но тут же успокоился, увидев приличную миску лапши перед собой. Голод – истинный двигатель дружелюбия. - А ты на колючки затылочные взгляни, и вопросов больше не будет. Лака под рукой нет, так сальцем наращиваешь? Намджун, усмехнувшись своей же остринке, с воодушевлением начал трапезу, но, подняв глаза от уже полупустой тарелки, так и застыл с набитыми щеками. Парень, что только недавно вскипал чайником, сидел с поджатыми губами, нахмуренный, давящими движениями без какой-либо былой резкости прилизывающий свалявшиеся шоколадные сосульки. Лапша комком в горле встала от накатившего осознания бестактности своих же слов, а за ним начал подступать и стыд. Вот тебе и разъярённый бык. Пошутил, блин. - Кхм, прости... – Джун отвёл взгляд, чтобы ненароком не встретиться глазами. Быстренько доев остатки, он убрал посуду в мойку и поспешил в комнату, на ходу проговаривая: - Я оставлю полотенце на стиралке, можешь принять душ. Ты кушай-кушай, остынет же. - Угу. – Джин, всё ещё сжавшийся, всё-таки пододвинул тарелку, периодически поглядывая на проём. Закончив свой перезавтрак-недоужин, парень воспользовался возможностью и уединился в ванной. Отказываться было бы довольно глупо, несмотря на принесённую обиду, так что пользуемся случаем и, перекипевши, идём дорогой изучения банных флакончиков. Тёплая вода тонкими струйками омывала лицо, стекала прозрачными каплями по плавным изгибам тела, очерчивая природную изящность. Широкие плечи обхвачены согревшимися ладонями, легко поглаживаемые. В появившемся пару уютно и так спокойно: никакой спешки, колючего холода общей душевой, запаха пота и грязности чужих ртов – только тишина, прерываемая шелестом капель по днищу кабины и аккуратным дыханием. В какой-то момент вода побежала по носу, щекотя его и скапливаясь на подрагиваемых ноздрях, из-за чего Джин звонко чихнул, чуть не поскальзываясь на белоснежном днище. - Всё в порядке? – Послышался парный стук, полностью выводящий из прострации. - Д-да, в полном! - Если что, шампунь на полке с краю, губка с гелем на машинке, - за дверью пронеслись удаляющиеся шаги, и вновь осталась только водная тишь. Решив немного поторопиться – всё-таки он довольно долго простоял под лейкой – Джин нашарил единственную бутылочку: «С маслом марулы, камелии и аргании». С раскрытием пространство окутал чуть сладковатый цветочный аромат, заставляющий с удовольствием прикрыть глаза. «Так вот что это был за запах...» Поймав себя на мысли добраться до чужой макушки, Ким встрепенулся и выкрутил воду до любимого адского кипятка, теперь уже полностью теряясь в горячем тумане.

***

«Ну дурак, блин, как обычно!» Намджун, согнувшись чуть ли не пополам перед раковиной и агрессивно намыливая кастрюлю, всё бубнел себе под нос, давая мысленные отрезвляющие пощёчины. Он до сих пор чувствовал себя не в своей тарелке от его же неудавшейся шутки, так что теперь решил лишний раз гнев сниже не вызывать. Закончив, он потянулся за полотенцем и наткнулся на светящиеся красным цифры с плиты, из-за чего рванул с места до комнаты. Опаздывает. Впрочем, как всегда. Натянув заранее приготовленные клетчатые брюки и белую рубашку, Джун на ходу пытался завязать бабочку, но, доскакав до коридора, застыл на месте. Дверь в ванную плавно приоткрылась, выпуская стелющийся по лакированному ламинату горячий пар. Следом появилась фигура, окутанная им же, в чуть припущенном с плеча халате цвета слоновой кости. Когда она повернулась, дыхание вовсе замерло: белая кожа с порозовевшими щёчками, налитые сияющие губы и подрагивающие ресницы, цепляющиеся за отросшие небрежно раскиданные волосы. Если бы Нам был художником, то заставил бы остановиться и дожидаться, пока шедевр не будет перенесён на полотно. Но он им не являлся, поэтому просто изумлённо наблюдал за каждым движением. Встретившись взглядами, он помедлил, но вдруг смущённо отвернулся, как какая-то школьница перед старшеклассником-красавчиком. С чего – он и сам не знает, но вновь поворачиваться отчего-то не хочется. - Шампунь приятно пахнет, мне понравился, - Джин, только заметивший силуэт в темноте, поспешил включить вентиляцию и, поправив спавшее с руки полотенце, направился к нему. – О, ты куда-то собираешься? - А? – Джун совсем позабыл о спешке, но быстро сориентировался и вернулся к прежним попыханиям. – Сегодня моя смена, так что на ночь не жди. Собравшись выходить, он в последний раз обернулся к всё ещё стоящему в коридоре парню: «Сегодня я поговорю с начальством о твоём принятии, так что, думаю, в следующий раз поспешим уже вместе. Пока отдыхай!» Дверь захлопнулась, оставив пустоту, а Сокджин так и стоит с теребимым кончиками пальцев краем махрового полотенца.