По ночам я летал в Питер

      На следующий день Антон не зашел к Арсению, хоть они и договаривались вчера встретиться сегодня, чтобы работать над докладом. Сказать, что Попов чувствовал себя паршиво – это ничего не сказать. Желание все изменить брало верх и давило с каждой секундой, нарастая.

мне кажется, что ты значишь для меня слишком многое.

настолько, что это невозможно выразить в чем-то вещественном.

ты больше не моя мишень.

      Антон Шастун перестал выглядеть в его глазах трусливым ботаном, который каждый день заслуживает попасть под раздачу в школе. Он совсем не такой, и Арсу хватило понять это за один с ним вечер, что очень странно. Он совсем не молчаливый, умеет общаться на интересные темы, черт, он умеет курить и играть в компьютерные игры как все обычные парни, по мнению Арсения. Для Попова – это что-то необъяснимое. Он представлял его другим, хоть и видел каждый будний день в школе.       Он его отпустил. Конец игры, кажется. Он больше не чувствует той неоправданной ненависти, которая поглощала его все четыре года. Он больше не хочет ее чувствовать. Он осознает, что Антон значит в его жизни через чур много, ведь он и был жизнью, он и помог создать облик хулигана класса, который завладел всем им до последнего сантиметра тела. Но пора прощаться. И это оказалось намного легче, чем Арсений предполагал, проститься – легче.

там, где все против тебя как на поле минном, посмотри

на меня, мое счастье, я в тебя верю.

чтобы тебя разлюбить, мне не хватит жизни.

чтобы с тобой проститься, не хватит смерти.

***

      Арсений опоздал на урок русского языка, плюс-минус на семь минут. Ворвавшись в класс, он поежился, окинув взглядом своих одноклассников. И четвертую парту первого ряда. Антон сидел облокотив голову на руку, опустив взгляд на парту, пока учительница – Мария Владимировна, вздыхая, посмотрела на брюнета.       — Проходи, чудо в перьях, — улыбнулась она. — Раздевайся, в классе тепло. Не сиди в куртке на уроке.       Она всегда относилась к ученикам добродушно и вежливо, несмотря на то, как кто себя ведет. Она не вдавалась в подробности межличностных отношений ребят. Просто выполняла свою работу.       Все обернулись на брюнета, кроме Шастуна. Наверное, дело не в Арсении, а в том, что у него просто нет настроения, чтобы специально поворачивать голову, чтобы увидеть кто же там пришел. Ему было как-то все равно. Арсений снял с себя верхние вещи и вновь оглядел класс. Возле Сережи Матвиенко как обычно было свободное место, где Попов сидел почти всегда, но место рядом с Шастуном почему-то привлекало больше. Немного помявшись, он все же подошел к четвертой парте и, отодвинув стул, решил присесть, заметив, что Антон что-то черкает в своем блокноте. Большинство сверстников переглянулось между собой и протянуло интригующее «о-о-оу». Шатен вдруг приподнял голову и заметил Арсения который невзначай улыбнулся ему. Он приоткрыл рот, показывая свое удивление. Тут же прикрыв скетчбук руками, он отвернулся, смотря на учителя.       — Прикрыли свои прелестные уста! — недовольствует женщина. — Продолжаем урок!       Шастун задышал нервно и прерывисто, что Попов тут же заметил. Он все также сидел, закрывая блокнот руками, не давая чужим заглянуть туда. Парень был оглушен шумом внутренней тревоги, ведь пытался перечислить всевозможные варианты того, что задумал брюнет, что сделает, как еще попытается унизить его при всем классе. Но ничего не происходило. Арсений лишь смотрел, вникая в его черты, пытаясь понять, почему он так нервничает, почему ожидает какую-то ловушку, подвоха, или еще чего-нибудь подобного.       — Что рисуешь? — шепотом спрашивает он, приподнимая уголки губ, желая разрядить обстановку.       Ответа он не получил. Шастун опустил взгляд на свой пенал, который был открыт. Похожее сильно его бесило, ведь он был достаточно сильным перфекционистом в подобных вещах. Он убрал руки со стола и застегнул его, в то время как Арсений, воспользовавшись моментом, аккуратно подвинул блокнот к себе, значительно придя в шок после этого. Уже второй раз.       — Ну зачем, — отчаянно задал риторический вопрос Антон, закрыв лицо руками.       Портрет Арсения выглядел уже намного четче, чем вчера. Раскрашены были только на его губы, таким пудровым розовым маркером. Дым от сигареты был сделан более выразительным. И в принципе, контур скетча был выполнен черным лайнером.       — Это вчерашний рисунок, — утверждает Попов, улыбнувшись.       — И что? — раздраженно фыркнул Шастун. — Зачем ты берешь мои вещи?       — Можно я оставлю его себе? — брюнет смотрит искренне по-доброму, надеясь на положительный ответ.       — Нельзя, — с непонятной досадой сказал тот. — Он даже не закончен.       — Шастун и Попов, — вдруг отозвала парней Мария Владимировна. — Я вижу, вы сдружились! Может быть, пойдете дружить в коридор, котята? Не хочу вам мешать!

***

      За ними обоими захлопнулась дверь и они как вкопанные остались стоять на месте. Антон с ахуевшим выражением лица всматривался в стену напротив, в то время как Арсений спокойно сел на скамейку в паре метров от кабинета.       — Меня никогда не выгоняли с уроков, — в никуда, будто он больше не видит смысла в жизни, выговаривается Шастун.       — Привыкай, — хмыкает тот.       — Я не хочу привыкать, — выпаливает шатен. — Это все из-за тебя, блять, ненавижу!       — Полегче! — возникает Попов. — Я, может, наоборот, хочу все исправить!       — Да что тут исправлять, дебил?! Ты уже сделал все что мог, за все эти...       — Четыре года, я знаю! — подхватывает его Арс, вставая со скамейки и быстро направляясь к Антону. — Ты никогда не думал о том, что я тоже могу о чем-то жалеть? Нет? Так вот, да, блять, я жалею! О том что сделал, о том что делаю, и о том, что не могу за секунду все восстановить! Пиздец как жалею, — отчаянно высказывается он.       — Ты мне жизнь сломал, — отвечает Шастун. — Мне на твою жалость поебать, — его стеклянный взгляд застыл на глазах Арсения, который вслушивался в его слова, с каждой секундой осознавая все больше, какой же он идиот.       — Я знаю.       — Если знаешь, оставь меня в покое, — огрызается тот. — Я вообще не понимаю, зачем ты пытаешься общаться со мной.       Арсений тоже не понимает. Не понимает что делает и чего хочет добиться всеми своими действиями по отношению к Антону сейчас. Наладить отношения? Не совсем. Его просто тянет и он не зная, чего ожидать, доверяет этому порыву. Арса просто в какой-то момент осенило, что Шастун был настоящим. В нем было то, чего не было в большинстве окружающих его ребят. Вокруг было полно таких неживых людей, а в Антоне была эта жизнь, и эта самая сумасшедшая и трудно объяснимая искра была не в остром уме, не в прямом взгляде или красивом теле, нет. Она заключалась в невероятной искренности, которая прямо таки выплескивалась наружу. В нем было искренним все, начиная от яростно сужающихся зеленых глаз, когда он злился, и ненависти к Арсению, до пунцовых щек, когда он смущался. Искренность всегда цепляет.       — Я тоже, — выдыхает Арс, приоткрыв рот. — Не понимаю.       Арсений не привык выставлять свои чувства напоказ. Ему легче притворяться бессердечным. В нем часто борются доброта и злость, хотя по-настоящему ненавидеть он не умел. И удивительно, но люди, которые делают вид, что у них нет чувств, в итоге любят больше всех на свете.       Если Арс проваливается в человека, то делает это с головой. Его привлекают приятные запахи, руки людей, родинки и узоры радужек глаз. Шастун пах чем-то чистым. Как дождь или мороз. Когда Попов подходил к нему, он чувствовал невероятную свежесть от приятно-пахнущего стирального порошка, признаться честно, ему это нравилось, но он не думал об этом. А сейчас стал задумываться всерьез. Он смотрел на мальчика уже совсем другими глазами, по-особенному, наверное, замечал детали. Антон носил много колец на пальцах и браслетов на своих запястьях. Его костяшки на тыльной стороне ладони были совсем слегка красно-синими, когда кожа натягивалась из-за различных действий парня. Арсений стал наблюдать. Когда шатен рисует, он слегка морщится, приподнимает уголки губ, или же вовсе постоянно их облизывает, сосредотачиваясь на рисунке. Он лишь иногда носил свитера, которые больше него раза в три, а в основном – черные или белые толстовки с минималистичными принтами на них: надписи или какие-то неизвестные логотипы. Антона хотелось касаться, наблюдая за его реакцией. Антона хотелось смешить, чтобы он всегда показывал свою улыбку. Антона хотелось бесить, чтобы он забавно злился. Антона хотелось.       Арс вздрогнул. Шастун обнял его.       — Что ты делаешь, — куда-то в пустоту произнес брюнет, даже не с вопросительной интонацией. Он медленно обхватил руками его торс и совсем немного прижал к себе и прикрыл глаза, вдыхая запах юноши.       — Я тоже не понимаю, — растерянно сказал Антон.

я столько раз пытался тебя возненавидеть,

а получалось только заново хотеть.

***

      — Мама сказала, что курьер позвонит на мой номер, — уведомляет Арсений Шастун. — Ты выйдешь или я?       — Из подъезда прям? — Арс кивает. — Ему слабо на третий этаж подняться? За что мы платим деньги? — недоумевает Антон.       — Не знаю, — хмыкает тот. — Я могу выйти, не парься, — он трет переносицу и падает на кровать рядом с шатеном.       Когда они смотрят друг на друга, брюнету кажется, что все, что их сейчас окружает – взрывается на мелкие кусочки, а после горит ярким пламенем.

but I'm afraid

(но боюсь)

it's too late to apologize, it's too late

(что слишком поздно просить прощения, слишком поздно)

      Он вызывает слишком много эмоций в Арсении, настолько, что кажется, что из его носа польется не кровь, а эндорфин. Такое ощущение, что то, от чего он так напористо отказывался много лет, оказалось его самым родным и тем, что хочется вшить в себя и никогда с ним не расставаться.       Доклад они выполнили примерно на половину, хотя поработали за этот вечер довольно масштабно. Антон все же решил зайти к Попову, чтобы продолжить добавлять информацию в реферат. Спустя долгие залипания в экран компьютера, парни решили заказать еды доставкой, а мама Арсения очень долго их отговаривала, мол, она может приготовить им поесть бесплатно и намного полезнее, но мальчики решили отказаться, издавая короткие смешки.       На самом деле, Шастун не думал, что «нормально общаться с Арсением» – вообще существует, его это приятно удивляло, хоть и являлось странным в его голове. Да и вообще, адекватно поддерживать связь с кем-то из одноклассников – вау! Довольно крышесносно, не так ли, ботан?       Антон бы сказал, что каким бы грязным не было ваше прошлое, ваше будущее все еще безупречно. И не смейте пытаться склеить утро следующего дня из остатков дня вчерашнего. Не оглядывайтесь назад, если там не на что смотреть. Он думает, что каждый день – это новый старт и новое начало. Каждый день – это первый день остатка вашей жизни. Один из лучших способов оставить все тревоги прошлого позади – сделать что-нибудь такое, за что вы в будущем сказали бы себе нынешнему «спасибо». И Антон прямо сейчас лежит и смотрит на Арса, который прямо сейчас лежит и смотрит на него. Самое интимное, что он с ним испытывал – спокойствие. Спокойствие, которое ищут на вершинах гор, в отелях Франции и в лютой тишине, а он нашел, лежа на кровати в почти в полной темноте, ведь в комнате горели только две белые гирлянды и настольная лампа.       Арсений касается пальцами его скулы. Арсений приоткрыл рот, моргнув несколько раз. Арсений хочет коснуться еще. Арсений сходит с ума. И вместе с тем, в его груди разливается что-то такое хрупкое, тонкое, такое, что хочется прятать ото всех, пока оно еще не окрепнет, не обретет уверенность и не заполнит все его тело.

клянусь, шастун, ты найдешь во мне что-то такое,

что заставит тебя возвращаться ко мне

снова и снова.