Часть 2
29 декабря 2021 г., 16:47
Просыпаться было немного страшно, как и каждое утро, но я привычно взяла себя под контроль, открыла глаза и медленно, не торопясь, встала. Потом был душ, в котором почему-то закружилась голова, но меня поймала соседка, и я не упала. Так и не познакомились вчера, пришлось знакомиться теперь. Это весело, если подумать — две голые девочки знакомятся в душе. Я бы хихикнула, но едва дошла до кровати.
Как-то мне сегодня не по себе, необычно. Залезла в сумочку и достала упаковку таблеток. Папа разложил мне на эту неделю, а дальше надо самой, потому что от них зависит моя жизнь. Одну таблетку до еды и три — после. Вот, вроде бы перестала кружиться голова, и можно одеться. Не думала, что одной будет так сложно. Наверное, я привыкла к тому, что рядом всегда есть папа. А сейчас я совсем одна…
«Отставить негатив», — так папа говорит. Надо одеться и выйти, что я и проделываю, только медленно, а соседка, ее Падма зовут, наблюдает за мной. Наверное, думает, что я опять падать буду, но я же не буду? Вот, оделась и немножко запыхалась. Надо идти вниз, а у меня слабость откуда-то. Но я беру себя в руки и иду, сжав зубы, здесь папы нет, никто на руках не отнесет.
Мы спускаемся с Падмой по ступенькам, вроде бы держусь, и тут я вижу Гарри. Он приветливо мне улыбается и подает руку, это так мило! Ой, староста.
— Гермиона, Гарри, вы сегодня на уроки не идете, — говорит она. — После завтрака идете к директору, он вам хочет что-то сказать. Гермиона, не пугаться, директор совсем не страшный, хорошо?
— Хорошо, — отвечаем мы в унисон, и она ведет всех нас, первачков, в столовую.
Что было вчера, я уже не помню, потому что в обморок падала. Так бывает, и этого бояться не надо, поэтому я села за стол и тут поняла, что силы кончились. Я закусила губу, давя в себе панику, но тут увидела встревоженные глаза Гарри. Криво улыбнувшись, попыталась взять вилку, но рука бессильно скользнула по поверхности стола. Ощущение абсолютной беспомощности ударило так сильно, что контроль затрещал. Наверное, что-то такое отобразилось в моих глазах, потому что Гарри… Он сначала заволновался, а потом взял мою вилку и принялся меня кормить.
— Ничего страшного не произошло, — сказал он мне. — Сейчас мы покушаем, выпьем зелье и все будет хорошо. Давай, открывай ротик.
Господи, откуда он это умеет? Ведь умеет же… Кушать, как маленькой, было стыдно и как-то волнующе, но Гарри ни на кого не обращал внимания, а просто спокойно кормил меня, иногда уговаривая. А я… Мне было приятно, только я почему-то все сильнее уставала. Наконец все закончилось, и мальчик достал флакон, который ему дала мадам Помфри вчера. Аккуратно налив зелье в ложку, он споил мне эту невыразимую горечь, от которой глаза полезли на лоб. Но усталость сразу пропала и стало легче дышать. Я даже не замечала, что мне, оказывается, тяжело дышать. А это значит… Внезапно захотелось заплакать, но и тут Гарри как будто почувствовал — он обнял меня и прижал к себе.
Интересно, как он это понимает и откуда у него такой опыт? Он, конечно, герой, но… Впрочем, рано или поздно я это узнаю. Так, надо встать… Гарри все обнимал меня, почти не давая шевелиться, но я сказала, что мне нужно таблетки выпить, и он меня отпустил.
— Мисс Кристал, — вдруг позвал Гарри старосту. — Гермиона сейчас не сможет дойти к директору.
— Хорошо, Гарри, — улыбнулась наша староста и о чем-то попросила старосту мальчиков, который только кивнул и улыбнулся мне.
Мне страшно. Мне страшно так, что едва справляется контроль, я просто жутко боюсь. Боюсь того, что сегодняшний день — последний. Это невозможно рассказать, и будь я здоровой — никогда не смогла бы представить. Я опустила голову, справляясь со слезами. Нельзя плакать, нельзя!
Из-за стола встал староста мальчиков, улыбнулся мне и как-то очень осторожно поднял на руки. Он держал меня, как маленькую, а у меня опять кружилась голова.
***
Что-то со мной не так, потому что я даже не заметила, когда потеряла сознание. Когда мои глаза открылись, то я увидела Гарри, державшего меня за руку. Он как-то очень по-доброму на меня смотрел, отчего защипало в носу. Оглядевшись, я поняла, что это не Больничное крыло, а какое-то другое место. — Где я? — Мы в волшебной больнице, — ответил мне Гарри и погладил мою руку. — Директор нас сразу сюда переправил, когда ты в обморок уплыла. — Больница — это хорошо, — проговорила я. — Значит, пока не умру. — Ты совсем не умрешь, — твердо сказал мне этот мальчик с невероятными зелеными глазами, и я почему-то поверила ему. Наверное, мне очень хотелось ему верить. Вошел мужчина в мантии цвета лимона, но она почему-то не резала глаз. Он подошел ко мне, пару раз взмахнул палочкой и чему-то удовлетворенно кивнул. — Ты принимаешь маггловские таблетки, девочка? — спросил он меня. — Да, — кивнула я и потянулась за сумочкой. — А мадам Помфри дала тебе зелье, так? — улыбнулся мужчина. — Да, — ответил Гарри за меня и протянул флакон. — Вот это. — Так, дети, — сказал местный, видимо, доктор. — Или таблетки, или зелье, вместе их нельзя. Тебе пока, наверное, лучше остаться с таблетками. Магглам будет проще контролировать твое состояние. — Хорошо, — прошептала я, теряя надежду на волшебное излечение. — Понимаешь, девочка, — начал доктор говорить, увидев мою погрустневшую физиономию. — У магов такие, как ты, очень редки и обычно не выживают. Даже для магглов твоя болезнь очень редка, ты же знаешь это? — Да, — кивнула я, это-то я знала точно. — Меньше одного на миллион, так в книге написано. — В Британии тебе не помогут, — вздохнул доктор. — Может быть, на континенте… Главное, не падай духом, хорошо? — Я постараюсь, — меня уже душили слезы. — Так, парень, — обернулся доктор к Гарри. — Вот тебе артефакт, когда теряет сознание или видишь, что скоро потеряет, прикладываешь к груди, понял? — Да, сэр, — ответил чрезвычайно серьезный мальчик. — Я все сделаю. И нас отправили обратно к директору. Очень интересный способ, кстати. Надо насыпать порошок, который здесь называется «дымолетный порох», в камин, а потом шагнуть, назвав адрес, и через некоторое время оказываешься там, куда хотел. Вот так мы с Гарри оказались в кабинете директора. Я сразу же оглянулась, ища мальчика, и он взял меня за руку. Почему-то мне страшно без него, а когда он держит меня за руку или обнимает, то как-то спокойнее. Директор посмотрел на нас и предложил присесть на диван, куда мы с Гарри и приземлились. Директор предложил нам чаю и сладостей, но мы отказались. Гарри не знаю почему, а мне еще было совсем не по себе, поэтому я и не рискнула, чтобы не затошнило. Директор посверкивал стеклами очков-половинок и с улыбкой нас с Гарри рассматривал. Потом он вздохнул. — Мы не можем отправить вас домой, мисс Грейнджер, — сказал директор мне, но это я уже и так поняла. — Вам нужно доучиться до пятого курса, раз уж вы поступили. — Я бы не поступала, но та тетя, которая приходила, заколдовала папу и маму, — тихо сказала я. — И ругалась, когда я медленно шла, а я не могу быстро, сэр. — Я прошу прощения за то, что это произошло, — почему-то извинился директор Дамблдор, на кого-то рассердившись, но не на меня, кажется. — Но сейчас уже ничего изменить нельзя, поэтому мы попробуем вам помочь. Он еще расспрашивал Гарри, как тому жилось с опекунами, а потом почему-то тяжело вздохнул и отпустил нас. Мы вышли, и Гарри, взяв меня за руку, куда-то повел. Он хороший, и я ему доверяю.***
— Минерва, это что такое? — Альбус Дамблдор был очень сердит. — Почему ты заколдовываешь магглов вместо того, чтобы попытаться объяснить? — У меня нет времени каждому магглу что-то объяснять, Альбус! — Минерва, еще раз такое повторится, и я тебя уволю, учти, — закончил разговор Альбус Дамблдор, видя, что Минерва так и не поняла того, о чем он говорит уже полвека. Директору сегодня было необходимо поговорить с опекунами Гарри Поттера. Если мальчик для них такая уж обуза, то надо будет искать другой вариант, например, поговорить с родителями девочки, раз они все сильнее врастают друг в друга. Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор радовался тому, что видел: дети познавали дружбу и то самое — самое сильное чувство на свете. Может быть, именно оно сумеет спасти девочку, которую приговорили даже в Мунго?
