Часть 11
30 декабря 2021 г., 19:51
— Муж мой, весна впереди, — произнесла миссис Грейнджер, глядя на календарь.
— Весна, да… — задумчиво проговорил мистер Грейнджер, еще не понимая, что имеет в виду любимая жена.
— Зятю напиши, — уточнила женщина. — Ты же помнишь, как у Мионы проходит весна? Испугается мальчик.
— Ну, испугается — это вряд ли, — сказал мужчина, беря в руки пергамент. — Но нервов это будет стоить немало, конечно.
— Вот и напиши, как бы им медикаментов добавить… — задумалась женщина.
— И директору напишу, может придумает, как передать, — с надеждой в голосе проговорил мистер Грейнджер. — Весна — это тяжело, особенно в ее текущем состоянии.
***
Сегодня перед завтраком к нам пришел профессор Флитвик и протянул большой пакет. Оказывается, папа связался с директором и передал для меня еще лекарства. Я даже удивилась сначала, а потом посмотрела на календарь, где выделялось первое марта, и у меня просто опустились руки. Весна пришла… Гарри быстро растормошил меня, не дав заплакать. Он просто начал меня щекотать, и через минуту я забыла о том, что приближается самое страшное для меня время. Время, когда все обостряется, а у меня начинает плясать сердце, мне постоянно плохо и грустно. Правда, мой ангел обещал, что если я начну хандрить, то у меня попа будет болеть. Не от того, что нашлепает, а от витаминов. Я сделала вид, что испугалась, и мы отправились на уроки. Пока вроде бы все в порядке. Прошел день, потом другой, а потом… Я стала опять сильно уставать. Опять пришла слабость, с которой невозможно справиться, опять стало страшно по ночам. Иногда меня накрывало отчаяние от всего того, что происходит со мной. Просто хотелось свернуться в клубочек и рыдать, но мой ангел не дремал, я вообще не понимаю, когда он спал. — Котенок, не грусти, скоро все пройдет, — произнес Гарри, глядя свое чудо. — У меня ничего не получается, я сла-а-абая, — проныла я ему в ответ, а он поцеловал мой носик, обнял и прижал к себе. — Нехорошо не верить, — проговорил он, держа меня в своих руках. И так мне тепло стало, так спокойно, что все неурядицы, все, что беспокоило, не давало сосредоточиться — все куда-то исчезло, как будто не было его. Он держал меня в своих руках, а мне было хорошо и спокойно. Так я и уснула, чтобы проснуться глубокой ночью от того, что мой ангел качает воздух амбушкой, уговаривая меня дышать: — Дыши, моя хорошая, дыши любимая, — его напряженный шепот пробирает до самых глубин, и я дышала. Утром я была очень слабой, а Гарри уставшим, потому что ночь была тяжелой. Его только хватило попросить Пенелопу сказать учителям, что мы сегодня не можем учиться. Хорошие у нас профессора, понимающие. Через полчаса к нам пришли мадам Помфри с профессором Флитвиком, посмотрели на нас с Гарри и освободили от уроков на неделю. Постепенно весна пошла на спад, мне стало легче, особенно ночами. Я начала высыпаться, но слабость все еще была, несмотря ни на дополнительные таблетки, ни на золотистое сладкое зелье, которое давал мне Гарри по утрам. Эта слабость убивала всякое желание учиться, двигаться, даже мыться. Гарри плюнул на смущение и мыл меня сам, потому что я не могла удержать мочалку в руках. Я вообще ничего не могла удержать в руках, и это уничтожало меня. Абсолютная беспомощность, когда нет такого, что я могу сделать. Если бы не мой ангел, я бы рыдала день и ночь, а так… Он шутил, щекотал, читал мне учебники, кормил меня… Три долгие недели мой Гарри не давал мне сдаться. Не давал опустить руки, не давал скатиться в истерику, хотя неделю я балансировала на ее грани… И не давал мне умереть. Не спал ночами, сторожил меня, мое сердце, мое дыхание. А потом кормил, выгуливал, уговаривал скушать таблетки, уговаривал сделать уроки, зажимал палочку в моей руке и водил моей рукой, уча меня заклинаниям. А потом помогал мне писать эссе, под присмотром профессора Снейпа моей рукой резал ингредиенты, помогал положить в котел. И постоянно говорил, что все получится, все будет хорошо. Я верила ему, кому же верить, как не моему ангелу? И в какой-то момент у меня появились силы верить в то, что все будет хорошо, что скоро слабость пройдет и я буду снова сильной. Я не знаю, как он это сделал, но Гарри смог. Как он выдержал? Как? Ведь я была абсолютно невозможной, для меня не существовало ничего вне моего плохо-плохо-плохо… А он… Мой ангел опять меня спас. Не только от смерти, но и от самой себя, от опускающихся рук, от истерики… Откуда у него столько сил и веры?***
— Альбус, — мадам Помфри пришла к Дамблдору, потому что ее сильно беспокоили конкретные первокурсники. — Грейнджер и Поттера надо оправить домой пораньше, а то мистер Поттер свалится. — Что такое, Поппи? — встревожился Альбус Дамблдор. — У девочки весна, ей плохо, очень плохо, — грустно проговорила школьная медиведьма. — А мальчик уже черный от недосыпа и тревоги за невесту. Он ее зубами на этом свете держит, каждую ночь, каждую, Альбус! Не может быть, чтобы мы не могли их отправить домой раньше, поищи вариант, пожалуйста. — Я и не предполагал, что все настолько плохо, — вздохнул Альбус. — Ты права, есть способ, я попробую его использовать, если получится — завтра же домой. Они до дому-то доедут? — А чего им не доехать? — спросила Помона. — Здесь мы их на поезд посадим, там их примут, только сундуки… — Сундуки и чемоданы эльфом отправим, как забытые, — улыбнулся директор. — Спасибо, Поппи, я сам бы не понял тяжести ситуации.***
— Дети, — к нам пришел сам директор. — Мы решили отправить вас домой пораньше, потому что нет смысла вас мучить. — Это потому, что я… — начала говорить я, но Гарри остановил меня. — Это потому, Гермиона, что мы не можем смотреть на то, как тебе плохо, — мягко сказал директор Дамблдор. — Мы не звери и понимаем, что тебе будет лучше сейчас дома. Не обижаешься? — Нет, — улыбнулась я. — Спасибо, директор, от всего сердца! — Вот и хорошо, — улыбнулся он. — Будем ждать вас осенью. Родителей ваших я известил, поэтому поезд ждет вас, а сундуки мы завтра отправим прямо к тебе домой, Гермиона. — К нам, — хмыкнул Гарри. — Дурсли передали опеку Грейнджерам. — Так и не смогла полюбить тебя Петунья, — тяжело вздохнул мужчина. — Прости меня, мальчик, если бы я только знал… — Ну что вы, директор, — улыбнулся мой ангел. — Ведь они меня сделали таким, какой я сейчас, а что до любви, так меня есть, кому любить. — Спасибо, Гарри, — непонятно за что поблагодарил мужчина и, попрощавшись, ушел. А Гарри одел меня и вывез к ожидавшей нас карете. Поезд отправлялся через полтора часа, так что мы вполне успевали. Мой ангел пересадил меня заклинанием, а потом сложил коляску и поставил ее на багажную полку. Карета двинулась сразу, как только он уселся и взял мои руки в свои. — Даже не думай, что нас отослали с глаз долой, — сказал мне Гарри. — Что ты, — ответила я. — Я так не думала, ведь директор специально приходил, чтобы мы не почувствовали себя брошенными. Какое у него сердце огромное, просто волшебное. — Да, — улыбнулся мой ангел. — Как только у него хватает времени подумать обо всех и все замечать? — Ну, он же волшебник, — хихикнула я. Мы приехали на вокзал Хогсмид за полчаса до отправления, и снова нам помогли с креслом и со мной. Какие здесь люди все-таки хорошие. Гарри усадил меня в кресло, сложил коляску и предложил почитать, а потом и поспать. Сегодня с утра слабость была чуть поменьше, но уже через час накатила так, что я едва могла шевелиться. Мой ангел устроил мне место с помощью трансфигурации, которую мы изучили. Конечно, получилось не с первого раза, но получилось, пусть и ненадолго, но часа на три-четыре хватит. Гарри уложил слабо шевелящуюся меня на спину, чтобы мне было удобно, и велел спать, я послушно закрыла глаза. Когда глаза открылись, оказалось, что мы уже подъезжаем. Я скоро увижу маму и папу, а Гарри наконец сможет поспать. Я же вижу, он едва держится от усталости, но держится, он просто сжал зубы и идет вперед, не думая, что будет потом. Мой мальчишка, мой герой, мой любимый.
