Часть 10
30 декабря 2021 г., 17:36
— Малыш письмо прислал, — улыбнулся Дамблдор, читая принесенный приметной совой пергамент.
— Поттер? — спросил профессор Снейп.
— Поттер, — подтвердил Альбус, становясь серьезным. — А вот это проблема… Девочке нужен кислород, у магглов для этого есть артефакты, но в Хогвартсе они работать не будут.
— Заклинанием, может быть? — мгновенно включился в поиск решения Северус.
— Подожди, я в Мунго спрошу, может быть, у них эта задача решена, — проговорил директор, двигаясь по направлению к камину.
— А если нет? — спросил профессор Снейп.
— Тогда придется заклинанием, — вздохнул Альбус Дамблдор и кинул дымолетный порох в камин, делая шаг вперед.
— Эх, дети, — вздохнул Северус Снейп, ожидая возвращения начальника и друга.
***
Сегодня нам нужно ехать обратно в Хогвартс, а я боюсь, потому что там не будет концентратора и… Как я буду там дышать? Мне страшно, но Гарри сказал, что все учтено, и на вокзал мы едем с моим концентратором. Я уже научилась сама пересаживаться с кресла в машину, вот, это моя маленькая победа. Рядом садится мой ангел, который уговаривает меня не нервничать, а я не могу, мне страшно. Мы доехали очень быстро, казалось, что все машины пропускали нас, папа припарковался на специальной парковке для таких… для таких, как я. А потом мы увидели директор Дамблдора, который шел нам навстречу и улыбался. Я сразу заметила, как расслабился Гарри, значит, он что-то сделал? — Здравствуйте, дети, — поприветствовал нас директор, когда мы радостно с ним поздоровались, а потом он поздоровался за руку с папой и поцеловал руку маме, чем очень смутил ее. — Мы решили вашу проблему. Вот этот артефакт дает кислород столько, сколько нужно, просто присоедините к нему ваши трубочки и все будет хорошо. Мунго гарантирует. — Спасибо, директор, — чуть не заплакала я, но Гарри обнял меня, и я не стала плакать. Когда папа проверил работу артефакта специальным прибором и кивнул, директор распрощался с нами, сказав, что мы увидимся в школе, а потом исчез. А папа сказал, что Гарри молодец и директор у нас волшебный. Ну это же правильно, ведь школа же волшебная, значит, и директор должен быть волшебным, ведь так? Наш директор самый волшебный! Мы попрощались с родителями и отправились в сторону колонны. Артефакт работал отлично, и мне было комфортно дышать. Я думала, что будет сложно влезть с коляской в поезд, но вокруг появились взрослые, которые с шутками и смехом помогли нам, и мы после этого оказались в купе. Я пересела, а мой ангел сложил кресло, чтобы оно никому не мешало, но к нам никто не зашел, поэтому мы ехали одни, и я дремала.***
Школа нас встретила ужином, веселыми голосами и радостными улыбками. Нам с Гарри радовались так, как будто не виделись год, и мы радовались тоже. Все-таки у нас чудесный факультет, самые лучшие однокурсники и самые волшебные профессора. Мне было так легко дышать, что я весь вечер улыбалась. — А что это у тебя? — спросила меня Пенелопа. — Это, чтобы мне было проще дышать, — ответила я. — Мне этот артефакт сам Дамблдор дал. — О, я видел такую штуку, — сказал один мальчик из барсуков, — только у магглов она больше. — Да, у меня дома есть, но в Хогвартсе же не работает, поэтому вот, — объяснила ему я. Директор нас познакомил прямо за ужином с таким человеком! С самим Николасом Фламелем, который прочитает по лекции на каждом факультете. Это великий ученый, создатель философского камня, он живет уже не одну сотню лет и занимается наукой. Николас присел рядом с нами и рассказывал об алхимии. Он такой сильный, что мне иногда становилось щекотно от его магии, но я не хихикала, потому что это невежливо. Так интересно было, просто ух! После ужина мы пошли в нашу спальню, потому что пора было спать. Завтра еще выходной, а послезавтра уже все — уроки. Надо включаться в работу, потому что если расслабиться, то от всего отстанешь. Поэтому мы попробовали меня сначала помыть. — Ты как себя чувствуешь? — спросил меня Гарри. — Сама попробуешь? — Попробую, — улыбнулась я. Я попробовала помыться сама и слабость не пришла, правда, вытирал меня все равно мой ангел, потому что это сложно самой, а еще мой ангел так нежно и мягко это делает, что хочется мурлыкать. Я и мурлыкаю, а он хихикает, вредный, но любимый. Привычные вечерние таблетки, массаж, и вот мы ложимся рядышком, чтобы уснуть до завтра.***
— Прости, Альбус, — покачал головой Фламель. — Здесь и Философский Камень не поможет. Разве что через некромантов, но ты знаешь… — Да, некроманты — это на самый крайний случай, — вздохнул Дамблдор. — Совсем никак? — Я тебе эликсир оставлю, пусть мальчик по чайной ложке дает, это поможет и сердцу, и мозгу, но не вылечит, — Николас Фламель был очень расстроен тем, что не может помочь этой солнечной девочке. — Тут разве что чудо поможет. — Страшно, когда волшебнику нужно чудо, — понурился Альбус Дамблдор. — Да… А мальчик понял, — произнес Фламель. — С какой надеждой он на меня смотрел, просто сердце переворачивалось. — Будем верить, рано или поздно чудо случится, ведь они так любят друг друга, — директор школы посмотрел в глаза учителю. — А любовь — самая великая сила во Вселенной.***
— Просыпайся, душа моя, — услышала я сквозь сон нежный голос своего ангела. — Пора вставать. — Не хо-очется, — у меня сегодня настроение покапризничать. Но капризничать долго не получается, нужно собираться на завтрак, а потом и на уроки. Мы решили, что я буду не в кресле летать, а в коляске. Ее можно катить, а летать только по лестницам. Это не так утомляет Гарри, поэтому он меньше выматывается к вечеру. Большой зал полон сонных школьников. Гриффиндор выглядит так, как будто их вообще не разбудили, а только подняли — куча инферналов, у нас-то получше выглядят все. Слизеринцы всегда аккуратные, подтянутые, они аристократы, им положено. Не хотела бы я быть аристократкой — звучит красиво, а на деле — туча обязанностей и расшаркивания. Вот, мы покушали, у меня даже получилось самой покушать, и теперь идем на уроки. У нас сначала Трансфигурация, будем превращать что-то бегающее во что-то безопасное, как Гарри говорит. У меня очень хорошо уже получается, потому что профессор Вектор учит нас так, что все-все понимают, а не только факультет умников. А потом чары с деканом. С ним весело, потому что он как-то так ведет урок, что все улыбаются и не думают о плохой оценке, да и не ставит декан плохие оценки, потому что «если не получилось сегодня — получится завтра». Это он так говорит. Действительно, профессор Флитвик прав, у всех рано или поздно получается. Потому что скорость колдовства у всех разная, а равнять всех по линейке нельзя. После двух уроков мы идем кушать, но у меня появляется слабость. Я уже думала, что она прошла, но стоило поучиться и вот, опять… Я даже расстроилась, но Гарри сказал, что это с непривычки, поэтому надо больше отдыхать. Пока доехали до Большого зала, слабость стала сильной, поэтому мой ангел снова меня кормил с ложечки. Потом мы отправились в нашу спальню, чтобы дать мне возможность отдохнуть. Я не расстроилась, потому что Гарри же сказал не расстраиваться, поэтому я не расстраиваюсь, хотя немножечко грустно. Но мы справимся, потому что у меня есть мой ангел, а у нас — наши профессора. Поэтому мы справимся, обязательно.***
— Уважаемые коллеги, — начал совещание директор. — Прежде, чем мы перейдем к рутине, нужно разобраться с двумя проблемами. Первая — девочка Дафна из Слизерина выглядит очень запуганной, боится абсолютно всего. Северус, что случилось? — Родители у нее решили применить старые методы к ребенку, — вздохнул профессор Снейп. — Староста говорит — на спине живого места нет. Пришлось поговорить с лордом, пообещал от вашего имени Азкабан, вроде бы унялся, но девочка, конечно, сильно травмирована. Будем работать. — Понятно, — вздохнул Альбус Дамблдор. — Не все родители могут понять, что детей нельзя бить, это не метод. Можешь обещать от моего имени даже личного дементора, если подобное повторится. Вторая проблема — Гермиона Грейнджер. — Да, с девочкой нехорошо, — вздохнула профессор Вектор. — Она старается, но ей просто очень тяжело. Я видела, вы Фламеля приглашали, есть надежда? — Надежда есть всегда, но Николас ничего не смог сделать, — грустно улыбнулся Альбус. — Хочу напомнить всем — ни в коем случае нельзя показывать ребенку жалость, убьете девочку. Но ее утомляют наши длинные уроки, что будем делать? — Всех утомляют наши полтора часа, — хмуро заявил Северус. — Я бы разделил их переменой, всем бы жилось полегче. — Все согласны? Тогда так и решим, — кивнул Альбус. — Переходим к другим вопросам…
