Маленькое сердце

      У меня есть ангел, он самый добрый, хороший и понимающий. Иногда я думаю, что он гораздо старше меня, настолько мой Гарри терпеливый и все понимающий. Он позволяет мне побыть маленькой девочкой, особенно когда мне плохо, когда я плачу, когда слабость. Моет меня, одевает, кормит… Самый лучший на земле!       — Просыпайся, звезда моя, — его шепот и мягкие, нежные поглаживания. — Солнышко встало, вставай и ты.       Даже сквозь сон я чувствую его улыбку. Он такой… такой… Поднимаю руку, чтобы погладить, и с удивлением чувствую — слабости нет. Совсем нет слабости, как будто я вернулась во времени. От этого хочется плакать и смеяться одновременно, но нельзя, потому что может стать плохо, а плохо — это плохо. Поэтому я просто открываю глаза и шепчу ему:       — Я тебя люблю!       — Я тебя тоже люблю, — говорит он мне, поднимая на руки уже привычным жестом.       Ему не так тяжело, как в самом начале, потому что из-за всего произошедшего мой вес снизился, а мой ангел, мой Гарри, натренировал руки и теперь может держать меня на руках, пусть недолго, но может. Он снимает с меня пижаму, пересаживает и отвозит в ванную, чтобы помыть, как и каждое утро. Зубную щетку я могу держать в руках, хоть и не всегда, а вот помыться — это часто из области фантастики, а мыться надо. Вот он сажает меня на специальный пластиковый стул… Я совсем не стесняюсь своего Гарри. Он меня мыл и переодевал бесчисленное количество раз, а еще два раза отобрал у смерти. Потому что он ангел.       Сегодня я не чувствую слабости, поэтому могу попробовать помыться сама, Гарри удивляется, но отдает мне мочалку. Я медленно моюсь, почти выбившись из сил, все-таки это тяжело, да и папа сказал, что после остановки быстро в себя не приходят, но хочется-то всего и сразу.       — Гарри, я все, — зову я своего любимого, который меня сейчас завернет в полотенце и отвезет на кровать, чтобы потом одеть, как куклу.       Я потратила много сил на мытье, и теперь мне нужно отдохнуть. Гарри одевает меня, пересаживает на коляску, и мы спускаемся вниз — пора завтракать. Мамочка и папочка приветливо улыбаются нам, здороваясь, да и мы здороваемся, потому что сегодня очень солнечное утро, и мне так здорово быть живой…       Гарри разворачивает кресло так, чтобы мне было удобно, паркует его, фиксируя тормоз. А потом берет в руки тарелку и ложку, у меня сбалансированный завтрак, поэтому надо кушать не то, что хочется, а то, что нужно, зато мне можно покапризничать, ведь у меня есть ангел.       — Не хочу кашу, — это я капризничаю, хотя действительно надоела, но надо.       — Надо, душа моя, — уговаривает меня Гарри. — Давай ты скушаешь ложечку, а я тебя в носик поцелую?       — Давай, — легко соглашаюсь я, потому что это такое наслаждение — нежные прикосновения любимого человека.       — А потом еще одну ложечку… — говорит мой ангел.       — За поцелуй, — капризно говорю я, и мы весело смеемся.       Это наша игра, наша жизнь. Я живая, дышащая, и мы оба счастливы от этого, потому что нет ничего лучше, чем эти ощущения. Магия не смогла мне помочь, но я не расстраиваюсь. Магия дала мне настоящее чудо — моего Гарри. Огромное, бесконечное чудо, и только за одно это я ей благодарна. Не выдержав эмоций, порывисто обнимаю своего ангела, чуть не сметя в сторону тарелки, но Гарри настороже. Напротив сидят родители и с любовью смотрят на нас. Потому что это же мы.

***

      — Дорогая, — произнес мистер Грейнджер, рассматривая утреннюю кардиограмму. — Миона стабилизировалась.       — Утром я бы этого не сказала, — улыбнулась хорошей новости женщина. — Хотя принцесса больше капризничала.       — Все никак отойти не может, да и Гарри постоянно настороже, а это нехорошо, — вздохнул мужчина, рассматривая какой-то каталог. — Ему одиннадцать всего, у пацана должно быть детство, а не вечный бой.       — И что ты предлагаешь? — поинтересовалась хорошо знавшая мужа миссис Грейнджер, расчесывая непослушную шевелюру, которую у нее унаследовала дочь.       — Давай их на море свозим? — предложил мистер Грейнджер. — Возьму санитарный транспорт, там аппаратура, кислород, лежачее место…       — У меня лучше предложение, — представив английский санитарный транспорт на дорогах Европы, женщина поморщилась. — Возьмем дом на колесах, во-первых, не будем зависеть от гостиниц, а лежать они смогут вдвоем, а во-вторых, будет поменьше медицины в их жизни. Аппаратуру воткнем туда же, да и концентратор… Как считаешь?       — Хм… Хорошая идея, — улыбнулся мужчина, поняв, что для психологической разгрузки это предложение гораздо лучше. — На Лазурный Берег?       — А давай, — хихикнула женщина.

***

      — Дети, мы едем на море, — сказал папа, и мы запрыгали от радости.       — Ура! А когда? А надолго? А мне можно будет? — завалила я папу вопросами, а мой ангел задал только один, но очень важный:        — А по песку она как?       — Завтра, на месяц, включая дорогу, плавать будет можно, возьмем специальное кресло, — ответил на все вопросы папа, улыбнувшись, и мы помчались собираться.       Надо было собрать купальник, белье, платья… Ой… Я жалобно посмотрела на Гарри, и настроение поползло вниз. Он настороженно взглянул в мои глаза.       — Что такое, любимая? — спросил меня Гарри.       — Платья, они короткие … — прошептала я. — А как же, ведь я же сижу…       — Ну не надо расстраиваться, — улыбнулся мой ангел. — Сейчас все решим, — добавил он и повез меня вниз.       — Что случилось, дети? — посмотрела на нас мама, которая сразу поняла, что что-то не так.       — У Гермионы короткие платья, — произнес Гарри. — А у меня плавок нет, кстати. Но вопрос о Гермионе — сидя, ей в них не очень удобно будет.       — Проблему поняла, — кивнула мама. — Поехали.       И мы поехали в универмаг, точнее, в супермаркет, где есть все, поэтому сначала быстро нашли плавки-шорты для Гарри, а потом началось приключение: «одеть капризулю». Капризуля — это я, не все, что тут есть, нравится, да и платье должно закрывать коленки, потому что светить трусиками на всю округу не хочется, хоть мы еще и маленькие.       — Может, шорты лучше будут? — спросил уже порядком замученный мной мальчик.       — Шорты у меня есть, — грустно ответила я. — Хочется и платье, я же девочка.       — Она девочка, — улыбнулась мама. — Ей хочется быть красивой, поэтому мы найдем то платье, которое понравится нашей принцессе.       — Ты всегда самая красивая, — шепнул мне мой ангел, заставив немножко смутиться, и показал мне. — Вот смотри.       И я увидела. Это было просто чудо, а не платье! Нежно-зеленого цвета, с красивыми блестками, оно прикрывало все, что нужно, и ничуть не выглядело плохо от того, что я в кресле. Когда мне дали взглянуть на себя в зеркало, я в это платье просто влюбилась, даже снимать не хотелось. Мне разрешили в нем остаться, и я счастливо улыбалась всем.       — Видишь, Гарри, что девочке нужно для счастья? — улыбнулась мама, и я почему-то опять смутилась.       — Главное, что она улыбается, — ответил маме мой ангел, обнимая меня сзади. — Это самое главное — улыбка любимой.

***

      Мы поехали не на машине, а на такой большой штуковине — дом на колесах называется. Там можно сидеть и лежать, хотя официально не разрешается во время езды лежать, но никто же не видит, поэтому меня уложили на заднюю кровать, вместе с Гарри, конечно. Подключили электроды, кислород и сказали отдыхать. Это большая машина, почти автобус, и двери у него расширены для меня.       Я лежала, чувствуя, как мы подпрыгиваем на неровностях дороги, поворачиваем, а потом было только покачивание — это мы на шоссе выехали. Это покачивание меня быстро усыпило, и я просто провалилась в сон, поэтому ничего не видела. Когда Гарри меня разбудил, оказалось, что мы приехали в порт и следующие часы проведем на пароме. Поэтому надо покинуть машину и отправиться в каюту.       Это могло бы быть очень сложно, если бы не работники парома, которые помогали мне с лестницами и проходами. Они улыбались мне, и я в ответ улыбалась им, потому что мне искренне сочувствовали. Я достаточно быстро оказалась в каюте, где меня опять уложили в кровать, но из нее был виден порт и море. Теперь много-много часов нам нужно будет плыть из Англии во Францию, а там мы снова будем ехать на нашей огромной машине.       Дорога меня сильно утомляла, отчего я решила еще поспать, а потом можно будет и почитать. Так как с собой у нас не было кардиомонитора, он в машине, то Гарри не спал, а опять охранял мой сон. Мне было немножко стыдно от этого, но мой ангел обнял меня и поцеловал куда-то в район ушка, отчего я растеклась от счастья. Я так люблю его руки… Когда он нежно прикасается ко мне или с силой массирует, это чудо какое-то… Думая так, я уснула.