Часть 14
31 декабря 2021 г., 19:19
Уговорила разрешить мне сидеть и смотреть в окно. Утро во Франции красивое, за окном пролетают поля и городки, хотя мы едем по скоростному шоссе, но мне все видно. Перед нашими креслами — широкий стол, на котором можно покушать или поиграть, сейчас мы играли в шахматы с Гарри. Он хи-и-итрый, почти как слизеринец, чуть-чуть поддается, совсем незаметно, но все-таки. Я сначала хотела возмутиться, а потом решила, что, может, ему приятнее, чтобы я выигрывала, зачем мне любимого огорчать?
Часа через два я все-таки устала и поняла, что папа был прав, мы как раз остановились на завтрак. Мне разрешили покататься вокруг машины, на которой голубой краской каталка нарисована, чтобы всем было видно. Я понимаю, что это нужно, но грустно… Гарри заметил, что мне грустно, и утащил меня лежать, причем он как-то так это сделал, что я сама не поняла, как согласилась.
— Вот приедем мы, — мечтательно сказала я. — Я залезу в воду и буду в ней жить.
— Кушать проплывающих рыбок? — спросил меня улыбающийся Гарри.
— Там еще водоросли есть, — просветила я его. — Они полезные… Наверное.
— А еще ракушки погрызть можно, — хихикнул мой ангел.
— Я знаю! — воскликнула я. — Ко мне будет приходить мой ангел и кормить меня.
Он обнял меня, прижал к себе и зарылся носом в мои волосы. Я замерла, не в силах пошевелиться, потому что это же Гарри, а потом прикрыла глаза и замурлыкала от счастья. Мы лежали вдвоем, а машина ехала вперед, оставляя за спиной километры пути. Вокруг было прекрасное лето, я себя хорошо чувствовала и была совершенно счастлива. Думать о будущем не хотелось.
Мы ехали весь день, и я преимущественно спала, еще играла с Гарри, слушала, как он мне читает, даже учебники, потому что в Хогвартс все равно придется ехать. Хорошо, что у нас там такие добрые профессора, но все равно страшно, потому что такой, как я, без врачей под боком страшно, конечно. Зато у меня есть Гарри, и пока он есть, я не умру. Я это точно знаю.
Наконец мы куда-то свернули, проехали еще немного, и папа сказал выметаться. Значит, мы доехали и теперь можно выместись на улицу, пока папа будет все подключать. Мы вымелись, и Гарри показал мне новое кресло на больших надувных колесах. Это значит, мне можно к морю! Ой… А я не переодетая…
— Ничего страшного, — сказал мне Гарри. — Мы в воду сейчас не полезем, а завтра ты уже будешь переодетая.
— Совсем-совсем не полезем? — грустно спросила я.
— Хочешь голышом в воду? — хихикнул мой ангел. — Ладно, подожди меня минутку.
Он запрыгнул в дом, потом вышел, вернул меня обратно и быстро переодел в купальник, я даже мяукнуть не успела. Это был цельный купальник со смешной юбочкой, ярко-желтого цвета, видимо для того, чтобы я выделялась. Потом мой ангел повязал мне парео, и мы отправились к морю. К морю!
Это кресло на дутых колесах катилось мягко, вместо концентратора я взяла артефакт, потому что он воды не боится, а сейчас, почти ночью, все равно никто не увидит, главное — почувствовать воду. Мы доехали, и мой ангел осторожно положил меня спиной на воду. Я лежала на воде, смотрела в полное звезд небо и улыбалась.
Это прекрасное чувство — ощущать себя живой. Видеть звезды, чувствовать запах моря, слышать отдаленные взвизги, ощущать рядом любимого и дышать, дышать полной грудью. Вода нежно касается кожи, ее можно погладить даже…
Я обняла стоящего по пояс в воде Гарри. Все, я счастлива и никуда отсюда не уйду, вот!
***
— Ученик, — обратился Николас Фламель к Альбусу. — Я долго думал о твоей девочке, которой очень нужно чудо. — У тебя есть решение, учитель? — с надеждой спросил Дамблдор, подаваясь вперед. — Возможно, — хмыкнул Николас. — Я нашел ритуал, который поможет обратиться к высшим сущностям, но пока не разобрался. Не хочешь помочь? — Я с радостью! — обрадовался Альбус Дамблдор. — Немедленно двигаюсь к тебе! — Завтра с утра двигайся, — улыбнулся Фламель. А где-то далеко маленькая девочка с серебряными глазами внимала своей покинувшей мир людей маме. Папа обнимал маму, сожалея о том, что они пока не могут быть вместе. Женщина, которая никогда не была человеком, грустно улыбалась, но продолжала инструктировать дочь. — Это должна быть искренне любящая пара, которой нужно настоящее чудо, доченька, — говорила женщина. — Звезды открыли нам, что ты встретишь их в школе, только не обманись! — Да, мамочка, — кивала девочка. — Им должно быть нужно истинное чудо, лишь сотворив которое, я смогу забрать вас ко мне навсегда, — женщина обняла свою дочь и исчезла, медленно истаивая в воздухе. — Истинная любовь… — вздохнул папа. — Такое редкое чувство, почти невозможное, но раз мама говорит. — Я найду их, папочка, обязательно! — воскликнула девочка, в глазах которой таял серебряный призрачный свет. — Раз мама сказала, то я их точно найду. Я так хочу быть с мамочкой… — Мы справимся, дочка, — вздохнул мужчина. — Обязательно справимся.***
Каждый день теперь мы были в воде, и я почти не уставала. Уставала, конечно, но не так, как в Британии. Это была теплая, хорошая усталость, от нее не становилось тяжело дышать, и я не задыхалась и в обморок не падала. Конечно, не все было так просто, потому что концентратор же — и я была на привязи, чтобы мне чуть-чуть помочь, Гарри придумал большую пластиковую коробку, в которую клал артефакт, и я могла плавать на привязи, но чуть подальше от берега. И Статут соблюден, и мне комфортно. Он у меня замечательный. — Спи, котенок, — сказал мне мой Гарри, улыбаясь. — Люблю, когда ты улыбаешься. — А я тебя просто люблю, — ответила я ему и показала язык, но тут он отчего-то нахмурился. — Полежи спокойно, я сейчас, — проговорил он мне и пошел будить родителей, я это узнала, потому что через пять минут он вернулся с папой. — У нее язык синий. — Покажи-ка язык, — сказал папа, и я почему-то испугалась. — Спокойно, все хорошо. На меня надели маску и пустили в нее так много кислорода, что он зашипел. Странно, я же себя хорошо чувствую! А оксиметр показал, что нет, так обидно стало, что слезы брызнули из глаз. Мой ангел обнял меня и поцеловал глазки, он держал меня так нежно, мне сразу расхотелось плакать. Обидно было немножко, все же хорошо, а тут вдруг вот так. — Не надо плакать, душа моя, — прошептал мне Гарри. — Так бывает и хорошо, что сейчас отреагировали, а не ночью, когда было бы поздно. — Я тебя поцеловать не могу теперь, — хныкнула я. — Зато я тебя могу и буду, — ответил мне мой ангел и принялся целовать, а я хихикала. Грустяшка прошла, поэтому я улыбалась в шипящей маске, а мой Гарри зацеловывал мое лицо, даже маске немного досталось. Я уже совсем успокоилась и счастливо уснула. Просыпалась я под шум дождя за окном, значит, сегодня не поплаваем. Оби-и-идно. Гарри гладил меня по животу и груди, шептал, как он меня любит и как все будет хорошо, поэтому я не вставала, а просто наслаждалась. — Вот оно что, — улыбнулся папа за завтраком. — Давление упало, влажность резко повысилась, вот у тебя и гипоксия случилась. Ничего страшного, доченька. — Ты у нас теперь барометр и станция предсказания погоды, — хихикнул мой ангел, я прижималась к нему и ленилась. — Слабость, доченька? — озабоченно спросила мама. — Нет, это мы ленимся, — сдал меня Гарри. — Поэтому мое счастье сегодня кормлю я, да? — Да-а-а, — протянула я, счастливо улыбаясь. — Дети… — сказала мама. На следующий день снова сияло солнышко, и мне было хорошо. Только вода была холодная, поэтому мы гуляли по берегу. Нам приветливо улыбались люди, приглашали в кафе официанты, вокруг все было солнечно-прекрасным. Пусть я болею, но у меня тоже есть мое счастье. Вон оно, счастье, толкает коляску и радостно улыбается во все зубы. У счастья скоро день рождения, а потом мы уедем… Но этот день прошел, вслед за ним пришел другой, и мы снова были в море. Папа подержал коробку, чтобы и Гарри мог поплавать со мной. Мы дурачились в воде, правда, не больше часа, потом надо было выползать и лежать. А после Гарри переодевал меня в сухую одежду, и мы отправлялись гулять, кушать мороженое и смотреть, как танцуют люди. Однажды и я потанцевала с Гарри… В коляске, конечно, ее вел папа, а я держалась за руки любимого, и мы кружились. А потом я кружилась у папы на руках, отчего люди вокруг хлопали в ладоши. Теперь я знаю, что буду жить, пусть даже опасность сохраняется, но я больше не думаю о ней.
