Северное Сияние

Ночной Мурманск необыкновенен. Тихо, но при этом нет никакого ощущения мёртвой пустоты. Через полупрозрачные шторы вливаются бледные блики фонарей, касаясь шёлковой простыни. Эта простынь - казалась обволакивает тело Лукиной, закрывая от внешнего мира - такого бешеного и злого. Она закрывает глаза и, кажется, уже не простынь обнимает её тело, а чьи-то заботливые руки. Настолько нежные, что не сравниться ни с одними из немногих знакомых рук. Завтра - Новый год. Новый год и новая жизнь начнутся для Лауры одновременно - она твёрдо это решила. Завтра 31, а значит приедет дочь к бабушке с дедушкой. Юная Маша пошла по стопам матери - поступила в медицинский. Только из-за отсутствия тяги к такому сложному делу - бросила институт на втором курсе и полностью углубилась в музыку. Такое решение, конечно же, Лаура переварила не сразу, но противоречить дочери не стала. В голове крутился назойливый вопрос: «как же обьяснить всё Маше? Бедная моя девочка». В своих мыслях Лаура проводит минут 15 и, отчаявшись уснуть, идёт на кухню, заваривает чай и снова идёт курить. И непонятно для неё самой, почему - расстраивается, когда не обнаруживает у окошка Марию. Дым обволакивает всю лестничную клетку, своими филиалами, попадая в лёгкие. Только курящие люди могут согласиться, что это целый ритуал, зависящий от настроения. Иногда хочется побыть в одиночестве и насладиться туманом каждой затяжки, а иногда разделить эти две минуты с кем-то, кто сможет разделить с тобой твои мысли. Лауре сейчас, на удивление, хотелось второго. «Молодая, красивая, умная - и не замужем... Что-то странное. А с другой стороны - есть сын - значит была.» - её мысли прервал телефонный звонок. «Машуля» - да, Дочь, ты чего так поздно? - В смысле поздно, мам? - Совсем забыла, у нас же время разное. Что ты хотела, родная? - В смысле разное? Мам? - А, да я у бабушки с дедушкой, потом всё объясню тебе. - внутри всё задрожало, волнение накрыло, постепенно перебираясь от кончиков пальцев до головы - Мам, я как раз о бабушке с дедушкой и хотела поговорить. Я не знаю, как им сказать, что Новый год хочу отпраздновать в компании друзей. Знаешь, я их конечно очень люблю, но хочу праздника повеселее, чем совковый Новый год. - Маш, я сама им объясню. Но ты же приедешь потом? Мы же давно не виделись, всё же. -растеряно спросила Лаура. - Конечно приеду. Третьего! Точно! Третьего! Мама, Спасибо, обнимаю тебя! - прозвучали радостные крики в трубке. - А ты почему не спишь? У вас же часа три ночи. - Курю, Марусь, но уже иду. До встречи, дорогая. -нежно проговорила Лаура, и не понятно почему, не дожидаясь ответа, погасила экран телефона. Подождав ещё минут пять чуда, которое так и не вышло курить, отправилась домой, где благополучно уснула. Утро началось новогодними хлопотами. Альберт Вениаминович был отправлен на рынок, Юлия Константиновна тихо бегала по кухне, делая заготовки к вечеру, Лаура принялась за просмотр детских фотографий. Нового года не очень хотелось, а вернее, шумной компании. Лаура решила задать пару вопросов маме, касаемо Марии. Не узнав ничего внятного, решила выйти на лестничную клетку покурить, сварив себе кофе. В это время Мария сокрушалась своему переезду: Новый год в одиночестве - сомнительное удовольствие, а за полтора года и пригласить особо некого. Нет, совсем одинокой она не была - успела обзавестись хорошими знакомыми, но для такого праздника никто из них не подходил. Смирившись с мыслью о том, что её праздник окончится речью президента, выходит на лестничную клетку, рывком открывая дверь. Резкий толчок двери сопровождается довольно громким нецензурным словом. Мария открывает дверь до конца и перед ней стоит Лаура: с характерным кофейным пятном на халате и возмущённым лицом.