Позволь тебе помочь.

Путь домой был тяжелым. Мало было боли в ногах, у Бруно на душе лежал эмоциональный булыжник, отчего его носителю казалось, что притяжение Земли увеличилось в несколько сотен раз - так и хотелось взять и лечь посреди улицы на брусчатку и уснуть под открытым небом, забыться и не помнить ничего, что происходило последние 20 лет. Усталость в лице мужчины замечали и жители Энканто, к которым он упорно старался навязаться в попытках помочь, чтобы отвлечься от негативных мыслей, связанных с недавним разговором с племянником, что больше был похож на принуждение, словно Бруно пытался выпытать из Камило какую-то секретную информацию, которую ему знать не положено. Возможно, это было и так. Камило никогда не думал рассказывать кому-то о своих чувствах, а Бруно он не доверял - раскрыть ему свою тайну было бы глупо со стороны подростка, но почему-то сам Бруно до этого не додумался. Решил, что побеспокоившись о родном племяннике можно сделать первый шаг к примирению, что ему смогут доверить свой секрет, что сократят дистанцию между ними, что отношения станут теплее. Пыль ложных надежд осела перед глазами мужчины во время побега с места происшествия. Отчего-то в груди щемило, словно Камило был его собственным сыном. Было больно, обидно, горько. Мимолетная уверенность Бруно, которую, казалось, он копил все 10 лет проведенных в стенах дома, ни капли не помогла. Он только сильнее отпугнул от себя племянника, только больше подвергнул его сомнениям и уверенности в том, что его дядя ради какой-то собственной выгоды пытается сродниться со всей семьей. Переступив порог Каситы, под плечо мужчину хватает Джульетта, обеспокоенная его видом. Мужчина отмахивается от волнительных расспросов сестры тем, что он просто устал и у него болит все тело, но он совсем позабыл о том, что перед ним великая целительница - Джульетта спешно запихнула Бруно в рот свой пирожок и напомнила про праздник на улицах. Мужчина совсем забыл, зачем и почему он помогал горожанам украшать их дома и готовить какие-то блюда. Старшего выводят на улицу, вся семья идет на праздник, его окружают племянники, сестры и их мужья, даже Абуэла с улыбкой смотрит на эту картину и старается не ограничивать веселье семьи, хотя очень уж чешутся руки - старые привычки не так быстро забываются, как хотелось бы. Бруно тепло смотрит на семью, растворяющуюся в толпе горожан, отпускает сестру и, кажется, на мгновение забывается. Его окутывает тепло празднования и такие же теплые улыбки его семьи, в сиянии которых хочется утонуть, не всплывать, хочется вечно видеть эти радостные лица, знать, что тебя любят и что ты кому-то так дорог, что про тебя не забывают и под ручку выводят из дома, лишь бы затащить на праздник. Мирабель возникает перед ним, хватает за потные ладошки и тянет вглубь, в толпу, чтобы дядя развеялся. Мужчина замечает старшего племянника в этой же толпе, такого же веселого, как и всегда, каким он показывал себя окружающим. Ничего не выдавало его переживаний и ничего не показывало недавнюю неразбериху, произошедшую между ним и его дядей, которая, на самом деле, оставила неприятный осадок в груди Камило и заставила задуматься над собственными поступками, мысленно приказать себе быть осторожнее в выражении эмоций. И Бруно успокоился сразу же, завидев это желтое пончо с кудрявой макушкой, убеждаясь в том, что недавняя ситуация, как ему показалось, нисколько не поменяла отношение Камило к окружающим и, к сожалению, к самому себе. Но Камило недолго пробыл среди толпы. Стоило только Бруно отвернуться, мальчишка ускользнул из поля зрения семьи, прямо как в детстве, даже не перенимая чей-либо облик, спешно направившись в сторону дома. Он аккуратно забрался на крышу Каситы не без ее помощи, удобно устроившись и прижав ноги к груди, обвил их руками, смотря ввысь на взрывающиеся фейерверки. Эмоционально тяжело после того разговора было не только Бруно, но и Камило - его маленький секрет кто-то раскрыл и было неприятно, не комфортно, хотелось поменять не только облик, но и самого себя, чтобы никто не знал его, чтобы начать все с нового листа. И все же, сидел в Камило тот самый маленький обиженный ребенок, любви которому не уделяли. Хотелось убежать от проблем и трудностей, возникающих на и без того сложном пути, чтобы не чувствовать гнета семьи, не знать об их ожиданиях. На Камило возлагали надежды, как и на всех членов семьи Мадригаль, и то было непосильной ношей для каждого. Иногда мальчик думал о том, что ему не повезло родиться в этой семье, что, будь он самым обыкновенным ребенком без волшебного дара - было бы куда проще. Не было бы этой огромной работы над собой, лишь бы не подвергнуть сомнениям остальных в своем успехе. Как любой член семьи, Камило тоже хотел оправдать чужие ожидания, но даже простая работа "на благо Энканто" заставляла его душу страдать и рваться на куски, которую после придется аккуратно собирать и делать вид, словно этого и не было вовсе. «Все хорошо» — вновь и вновь будет говорить мальчик окружающим, показывая себя именно таким, каким все его хотят видеть. — Неужели я правда даю поводы для волнения, Касита? — не отрывая взгляда от неба, задает тихий вопрос мальчик, словно самому себе, но дом его слышит и отвечает. Камило слышит, как кровля дома поднимается и опускается, шифром, только семье Мадригаль понятным, отвечая на вопрос мальчика и старается его успокоить, но он не вслушивается. В его глазах видна скорбь и печаль - он снова дал себе слабину и позволил проявить чувства, что терзают невинную детскую душу каждый день. Камило, правда, хотел бы иметь человека, которому мог бы рассказать все свои переживания, излить душу, услышать поддержку и убедиться в том, что не все ему устанавливают рамки, но нет - он сам никого не подпускает. Просидев в таком положении около получаса, мальчик со вздохом тянется и спускается с крыши, с чем ему вновь помогает Касита, запираясь у себя в комнате до следующего дня. Завтра все будет лучше, утром душевные боли и переживания отойдут на задний план и Камило снова с улыбкой встретит каждого члена семьи, а рядом с дядей будет осторожен, как никогда. Семья расходится по своим комнатам, однако по возвращению домой Бруно не замечает Камило, отчего новая волна волнения накрывает его с ног до головы. А вдруг мальчик потерялся? Или с ним что-то случилось? Кто знает, что может учудить этот малец и в какие неприятности сможет себя впутать. Заметив волнение на лице брата, оглядывающего дом и его пределы, что-то так яро выискивая, Пепа кладет ему руку на плечо и тихо шепчет утешения. — Камило, скорее всего, гуляет, или же сидит у себя. Не переживай, он не пропадет. — улыбается ему Пепа, похлопав брата по плечу и удаляясь к мужу. Только вот она не знает того, что замечает Бруно за ее сыном каждый день. Камило скоро пропадет - если не материально, так морально. Самоуничтожится, морально себя погубит, в чем потом Бруно будет винить себя и только себя, потому что видел, потому что знал, и не помог, не смог защитить. Он не решался заглянуть в будущее - не хотел. Не было желания знать, подпустит к себе его племянник или же нет, поборется он со своими внутренними монстрами или загубит себя своими же мысленными угрызениями. За дверью в комнате лицедея воцарил хаос: комната подстраивалась под хозяина каждый раз, как только он что-то в себе менял, и не важно, морально или физически. Камило перевернул прикроватную тумбу еще когда дома никого не было, чтобы его никто не слышал, на что Касита грозно постучала половицами, но мальчик только огрызнулся на нее. Не думал о действиях вовсе. Он думал, что придя к себе, завалится спать и довольно быстро провалится в царство морфея, что не будет вновь плакать и переживать по поводу и без. Тихие всхлипы раздавались эхом по темной комнате ее обладателя, и казалось, что с каждым мгновением они становились сильнее. Эхом раздавались в голове Бруно, стоящим у яркой двери, несмотря на то, что Камило пытался заглушить их подушкой. В очередной раз. Бруно искал племянника, хотел постучать в дверь и просто узнать, дома ли мальчик, но стоило услышать тихий болезненный писк, заглушенный чем-то, - словно рот затыкали, - рука тут же застыла перед дверью. Не осмелился постучать, даже просто войти и попытаться успокоить, забоялся и снова чувствует за это вину. Решил подождать, пока парень заснет. Мужчина убедится в этом и уйдет восвояси, однако истерика затянулась надолго. У Бруно в голове крутился целый рой мыслей, которые толкали его к племяннику сейчас, и одновременно с этим говорили "Уйди, ты только хуже сделаешь. Снова". Мужчина так и застыл на одном месте, простоял так, казалось, вечность, а на деле всего два часа. Не послушал ни одну из мыслей, не решаясь ни на шаг сдвинуться с места, полностью игнорируя толчки Каситы. Плача за дверью слышно уже не было, была полная тишина. Дома спали все, за исключением Бруно, который так и стоял на месте, словно окаменевший. И все же, собрав в кучу все остатки своей смелости, которые не улетучились после конфликта с Камило у дома, Бруно бесшумно открывает дверь в его комнату и ужасается: комната угольно-черная, на полу небрежно разбросаны вещи Камило, некоторые даже испорчены им же, видимо, в порыве эмоций, тумба перевернута, ваза, стоящая на ней, разбита, а сам мальчишка спит одетый в обнимку с подушкой. Пройдя внутрь и так же бесшумно закрыв за собой дверь, мужчина решил хотя бы немного убрать в комнате мусор: он аккуратно поднял тумбу, сложил свалившиеся с нее вещи обратно и убрал разбросанную по полу одежду мальчика, а испорченное отложил в угол - утром нужно будет решить, выкинуть это или подлатать. И только закончив со всем, Бруно максимально аккуратно садится на пол рядом с племянником и смотрит на его спящее, страдающее лицо. Мальчик лишь иногда подает признаки жизни - мычит, что-то тихо бубнит, крепко сжимает в объятьях подушку и тяжело дышит - видимо, кошмар снится. Мужчина легонько и нежно провел рукой по макушке мальчишки, который вызывал у него столько сострадания и желания окутать той самой заботой, которой Камило так не хватало. Лишь на секунду прикрыв тяжелые веки, рассчитывая на быстрый уход из комнаты племянника, Бруно не нарочно заснул прямо сидя на полу в комнате племянника. Еще один тяжелый день позади. Камило просыпается от щекочащего чувства у носа, словно кто-то нарочно пером водит по нему. Неохотно открывая слипшиеся веки, парень видит перед собой крысу, пытающуюся устроиться поудобнее на чужом матрасе у чужого носа - горячее дыхание Камило ее согревало. Сон как рукой сняло - Камило громко вскрикивает и отползает на другую сторону собственной кровати, за крысой замечая и затылок Бруно, вздрогнувшего и так же вскрикнувшего после племянника. — Да что тут, черт возьми, происходит?! — хватая подушку и закрываясь ею от крыс, гневно выпаливает Камило, вновь так же гневно сверля взглядом дядю. Но тут же замечает странный и неожиданный порядок в комнате, ведь помнит, что в приступе истерики устроил ужасный беспорядок и еще перед тем, как заснуть, уже думал о том, как будет это все убирать. Теперь взгляд с гневного сменился на удивленный, а после и на непонимающий, вновь оказываясь прикованным к дяде. — Боже правый, Камило, прости! Я-Я лишь хотел помочь!.. — начал было оправдываться Бруно, мысленно давая себе пощечину за то, что позволил себе заснуть прямо в комнате младшего, но заметил резкие перепады в настроении Камило. И теперь уже не знал, что сказать. В комнату на крики залетает Феликс, как раз мимо комнаты сына проходящий, и застает столь странную картину, отчего невольно начинает смеяться, но все еще мало что может понять. Вслед за мужем в комнату заходит Пепа, от испуга сразу же прячась за любимым, с визгом: — Это крыса!! Теперь Бруно понял, в кого Камило так боится этих грызунов.