Давай попробуем разобраться в этом мире

Современный мир пугает поначалу страшно. Вокруг непонятные железные тележки с окнами и дверьми, которые дико жужжат, передвигаются на массивных колесах, пахнут чем-то едким и неприятным. Странные, зачастую как под копирку, дома: они стремятся ввысь своими холодными поблескивающими стеклами и каменными стенами. Толпы людей, в разы больше, чем привычно: они ходят в разноцветных костюмах, разного кроя, иногда настолько неприличного, что даже Вэнь Кэсину порой хочется прикрыть себе глаза веером. Юбка на девушке выше середины бедра, подумать только! — А-Сюй… Когда я предлагал выбраться в свет, то просто не представлял, что… — его заметно передёрнуло. — Зато они не особо обращают на нас внимание. Это всяко лучше нашей последней вылазки, когда нас приняли за ведьм и попытались сжечь. — Никогда не думал, что скажу это, но теперь понимаю, почему старая черепаха не любил других людей. А он всего-то сто лет провел на горе, прежде чем сойти! Чжоу Цзышу на это лишь хмыкнул. Их бессмертие, как со временем оказалось, позволяло ненадолго спускаться с горы Чанмин. И если не отсутствовать дольше полугода, то здоровье от этого не становилось хуже. Потому возрастные изменения их особо не затронули. А спускались и путешествовали они, как сейчас, довольно редко. Современный Китай, непонятно какого столетия, или года по нынешнему исчислению, был совсем далёк от того, что они себе представляли. Даже язык, на котором разговаривали жители, казался карикатурой на то, как говорили в их времена. А бывало и такое, что вообще слышалась речь, о существовании которой Цзышу не знал и не подозревал. — Лао Вэнь, мы все равно уже пришли сюда. Давай хотя бы прогуляемся просто, посидим где-нибудь. Вэнь Кэсин кивнул и взялся за локоть Цзышу крепкой хваткой, стремясь вернуть потерянное самообладание. Порой перед ними мелькали, на небольших площадях, фигуры в ханьфу, похожих на их собственные. Только из более лёгкой, гладкой, струящейся ткани. Они катались на непонятных досках с миниатюрными колесиками, делали это быстро, виртуозно, умудряясь подпрыгивать и как-то переворачивать саму доску в прыжке. — Могут они быть..? — Не выдумывай. Вряд ли мы встретили ещё одних бессмертных. Да и Чанмин всего одна, к тому же занята нами, — Цзышу дёрнул рукой и отступил назад с Вэнь Кэсином, когда очередной человек проехался по каменной площади в опасной близости перед ними, грозясь врезаться. В ходе своего путешествия, они умудрились узнать у случайного прохожего, где можно обменять их слитки серебра на нормальную валюту, разобрались немного с ценами, и смогли даже посидеть на летней веранде какого-то питейного заведения. — А-Сюй, тут такое пекло! — Кэсин развернул веер и принялся яростно обмахиваться им, чтобы хоть немного охладиться. — Надо было просто сесть в тень, как сделал это я. Учись, пока я тут, — Цзышу развалился на плетеном кресле, попивая заказанное вино, которое порекомендовал здешний официант. Изначально он принял их двоих за косплееров и поинтересовался, чей же образ они копируют. «Уж очень хорошие ткани подобраны, это сразу видно. А парики прямо как настоящие волосы! Потрясающее мастерство!» — говорил услужливый официант. Чжоу Цзышу быстро смекнул, кто такие косплееры, и не стал разубеждать работника в том, что их внешний вид лишь образ. — Знаешь, А-Сюй, этот мальчишка ещё просто не видел, как ты себе маски создаёшь. Вот где настоящее мастерство. Правда та, которая с усами, мне, все же, не очень нравится, — свободной рукой Вэнь Кэсин берет свой бокал с вином, вертит его из стороны в сторону. — Эта штучка такой интересной формы… Но родные пиалы как-то ближе. — Главное содержимое, а не наружность, — напомнил ему Цзышу, намекая на то, что сам был не в лучшем виде, когда они впервые встретились. В глазах Вэнь Кэсина появились искорки веселья. — А когда-то ты в это не верил, господин Чжоу! Что ж, когда-то Чжоу Цзышу не верил даже в то, что он в принципе выживет, встретит свою родственную душу, обретёт бессмертие и будет путешествовать по Цзянху с кем-то вместе, о чём так искренне в тайне желал и на что даже не смел надеяться. По сравнению с этим, все остальное кажется пустым звуком. А уж рассуждения о том, что первично, красота или то, что скрыто внутри оболочки, тем более кажутся сейчас бессмысленными. Когда-то давно они сидели абсолютно так же: друг напротив друга, с алкоголем в руках. В ту пору волосы Вэнь Кэсина не уподобились ещё серебру, а Цзышу не знал, что будет готов разделить с этим человеком вечность, а не только чашу вина. И что его А-Син может пожертвовать ради него собой. Новый мир им был интересен, но чужд. Несмотря на то, что за одежды никто не пытался их укорить, направить на путь истинный, что немного освоились с местной речью, оба понимали, что сразу они здесь не придутся к месту. Не то чтобы им хотелось тут остаться навсегда. — Пойдем домой, Лао Вэнь. Мы ещё обязательно вернёмся, как поймём, как тут все устроено. Не споря с ним, Вэнь Кэсин встал и потянулся руками вверх, чуть разминаясь. — Мне понравились баоцзы, которые тут приготовили. Удивительно, как быстро они их сделали. Если это магия, то мы непременно должны ее изучить. А-Сюй, — Вэнь Кэсин обнял со спины. И застыл. — Что такое? — Цзышу оглянулся на него, повернув шею. Выражение лица Вэнь Кэсина было очень странным. Он его таким видел разве что тогда, когда Цзышу чуть не умер у него на руках, после применения знаний из трактата «Люхэ». — А-Сюй… Мне же не кажется? Ты это слышишь? — его лицо стало будто посеревшим. А взгляд остекленел. Цзышу развернулся, чтобы посмотреть, что позади Вэнь Кэсина было такого, что так испугало его. Но ничего странного замечено не было. Люди идут парочками, им какой-то мужчина, со странной соломенной плетенной шляпой на голове, что-то рассказывает. Он развернулся к Вэнь Кэсину, намереваясь того успокоить, как слышит сам то, что отдалось маленьким, но весьма ощутимым, уколом в сердце. — А-Сян, я давно хотел показать тебе это место. Уверен, тебе понравится. Давай-давай, будущая госпожа Цао. — Цао-дагэ, ну я так устала! Так болят ноги от этой ходьбы на каблуках… Никто бедную А-Сян не несёт на руках. Вот если бы Цао-гэ… Они оба медленно оборачиваются. Видят, как Цао Вэйнин поднимает на руки Гу Сян, а у той, прямо на весу, слетает то, что она назвала «каблуками». Девушка держится одной рукой за длинную юбку, поправляя ее, другой обхватила шею молодого человека. Гу Сян заливисто рассмеялась и нежно улыбнулась своему спутнику. — Я же пошутила, дурачок, сама дойду. Но теперь у меня даже сомнений не возникнет, что Цао-гэ будет самым лучшим мужем на свете! Кэсин облокачивается на Цзышу, тот поддерживает его, чтобы он не свалился. Они оба так не подходят этой обстановке, словно призраки для нового мира. Их так легко теперь выбить из колеи. — Когда-то, — шепчет Кэсин на ухо Цзышу, — мне снился сон. Там была Сян-Сян в своем свадебном платье. Она прощалась со мной и говорила, что в новой жизни у нее есть замечательный муж и несколько детей. Что она счастлива, и за неё не нужно волноваться. Все это время я искренне надеялся, что это будет правдой. А теперь вижу: это действительно так. Моя А-Сян, — Кэсин смотрит глазами, полными непролитых слез и горечи, и поправляет сам себя, — моя сестра обрела свое счастье. Семью. Дом. Мужа. Все то, чего я не мог ей дать. Чжоу Цзышу сам не свой. Он боялся перерождения. Боялся вариться адском котле за все совершенные им, в бытность главой Тянь Чуань, деяния. Но больше он боялся того, что за гранью, в возможной новой жизни, он больше не встретит Вэнь Кэсина. А тут он видит живых Гу Сян и Цао Вэйнина. И они, полные любви и радости, вселяют надежду на то, что судьба не ко всем бывает жестока. Что если в прошлой жизни не довелось быть вместе с избранным тебе небесами человеком, то в следующей — обязательно будет такая возможность. — Простите, вам нехорошо? — Цао Вэйнин все же поставил свою будущую жену на ноги, а та обулась. Они с беспокойством подошли к ним, которые стояли полусогнувшись, находя опору друг в друге. Гу Сян взяла за руку Вэнь Кэсина. А тот опасался поднять на нее свой взгляд. Вдруг она узнает его? А вдруг нет? Что из этого было бы больнее — не известно. — Не переживайте, просто перегрелись на солнце. Косплей, — говорит Цзышу новое, выученное за этот странный день, слово, — очень тяжел. Поедем домой и все придет в норму. — Господин, вам точно не нужна помощь? Вэнь Кэсин не удержался и все же взглянул на нее. — Спасибо, добрая госпожа, я в полном здравии. Буду рад знакомству. Меня зовут Вэнь Кэсин, — по обыкновению, тот церемонно поклонился, выставив руки вперёд. Гу Сян засмеялась и отзеркалила этот жест. — Гу Сян, совсем скоро — госпожа Цао. Очень приятно. Цзышу и Вэйнин тоже представились друг другу. — Простите, госпожа Цао. Вы так… Ах, не важно. Боюсь, молодые господа, нам надо откланяться, мы тут засиделись. Цзышу подтверждающе кивнул и лучезарно улыбнулся напоследок паре, выглядящей несколько растерянно. Они распрощались, толком не познакомившись поближе. Чжоу Цзышу обнимал Кэсина за пояс, пока тот шептал ему на ухо о том, как был рад встрече. — Может быть, мне доведется ещё раз увидеть её в наряде невесты. Хотя бы мельком. Давай попробуем разобраться в этом мире. Хотя бы ради них. Цзышу кивнул, а Лао Вэнь распахнул свой веер: их путь лежал обратно на гору Чанмин. Вдали они практически слились бы с другими людьми, которые сновали по площади города. Но будто невидимый ореол все же отделял их от основной массы, пока они шли вперёд. — Ты тоже это почувствовала? Что-то странное. Знакомое, — Вэйнин взволнованно посмотрел на свою будущую жену. — Помнишь, я рассказывала тебе сон, как в детстве кто-то кормил меня кашей? Она была горячая и я обожглась. Но ее готовил самый близкий мне человек. И она...ощущалась как самая лучшая в мире еда. Цао-гэ, тот человек… Он показался таким родным. Будто брат, которого у меня никогда не было. Который кормил меня той самой кашей, — сама не понимая от чего, Гу Сян всхлипнула. В день свадьбы девушки, ей пришла открытка, написанная на старом диалекте. Трудном для чтения, но все же понятном. Когда пришла пора приданого, она вышла на улицу и удивилась скоплению людей, держащих подарки, машин. Ее семья была не бедная, но и не очень богатая: хороший такой середнячок в плане достатка. И все же на подобное столпотворение у неё средств бы не хватило. Как сообщила Гу Сян соседка, улицы были заполнены только её свадебными дарами.

«Однажды я пообещал тебе заставить две улицы приданым. Это мой свадебный подарок тебе, моя маленькая пурпурная госпожа. Будь счастлива в этот раз. Позаботься о себе»