Давай попробуем разобраться в этом мире

— Ты мог оставить хотя бы подпись в конце открытки. Чтобы госпожа Цао знала, от кого был подарок. Вэнь Кэсин, стоя в тени деревьев, смотрел на толпу, собравшуюся на открытой летней террасе ресторана. — Я не хочу, чтобы она вспоминала обо мне. В ее предыдущей жизни было слишком много боли. И ее новую жизнь не хочется омрачать тенями прошлого. Если судьбе будет угодно, то мы вновь встретимся. Если нет — ни к чему тогда. Она уже счастлива. Взгляни, А-Сюй, — говорит он, а сам не может оторвать взгляд. Гу Сян, в нарядных шелках красного традиционного свадебного наряда, была действительно великолепна. Золотые украшения мерно покачивались, свисая с концов заколок в причёске. Девушку окружала ее нынешняя семья, любящие отец и мать, которых у неё не было до перерождения. С ней был ее нервный, но безумно счастливый Цао Вэйнин. У него подрагивают руки, когда он надевает кольцо на безымянный палец своей уже законной жены, под возгласы одобрения со стороны родственников и друзей. — А-Сюй, она так прекрасна. Ты тоже видишь? Это же не просто сон наяву? — его тихий голос надрывается, Кэсин отворачивается от созерцания новоиспеченных супругов и смотрит теперь на Чжоу Цзышу. Тот ему мягко и ободряюще улыбается. — Вижу. Они великолепны вместе. И обязательно проживут счастливую жизнь. Их не смог разделить даже мост Найхэ, суп забвения Мэн По, жёлтая река мертвых и перерождение. Они созданы друг для друга. Цзышу смотрит на то, как толпа поднимает бокалы вверх, под праздничные речи. Берет бережно за руку Вэнь Кэсина, прижимает ее к себе. — Ты чувствуешь? — спрашивает он. Стук быстрый, чувственный: лёгкими импульсами продирается сквозь слои древних многослойных одежд к горячей ладони, накрывающей левую часть груди. От подобного соприкосновения чужие пальцы дёргаются, но остаются на месте, прижимаются сильнее. — Я слышу его так же четко, как и ты —моё. Им не нужно много слов, чтобы понимать друг друга. — Скоро церемония завершится. Пойдем поближе, посмотрим на их поклоны. Ты, как старший брат, должен там присутствовать — Цзышу тянет свою родственную душу за рукав одежд в сторону террасы, куда уже стеклись все гости. Вэнь Кэсин позволяет себя увести. Впереди всех, пришедших на торжество, стоят родители новобрачных. Цао Вэйнин поправляет одежды Гу Сян. Та ему благодарно кивает. Они вместе становятся на колени. Делают первый поклон, Небу и Земле. Медленно. — Мне доводилось однажды быть на свадьбе, но она не сравнится с этой, — шепчет Цзышу на ухо заламывающему руки Вэнь Кэсину, — наряды невесты и жениха стоят отдельных похвал, как и украшения. Из тебя получился бы отличный организатор торжеств, Лао Вэнь, в этом мире подобное ценится. — Я просто опирался на исторические труды и на современные представления об идеальном празднике. — Ты отлично справился. — Без тебя бы ничего не вышло, А-Сюй. В конце концов, именно ты разузнал, где найти достойного портного и где теперь современные люди устраивают церемонии. А за украшения благодарить вообще тебя одного стоит. Но удивительно, что Сян-Сян и Вэйнин решили надеть именно то, что мы прислали. Удача, не иначе. Когда они это планировали, то уже изначально голова пошла кругом от масштаба предстоящих работ. Чжоу Цзышу мог опираться только на то, что видел и слышал в дворце императора Хэлянь И, Вэнь Кэсин в своей жизни лицезрел только призрачные свадьбы, устраиваемые Ло Фумэн. Но этот праздник должен был пройти правильно. Отставной глава Тянь Чуань и бывший хозяин Долины приложили много усилий, чтобы этот день был идеальным. Им пришлось буквально по-новому учиться разговаривать, чтобы их речь понимали. Изучать модные журналы, статьи о свадьбах, чтобы собрать нормальное приданое и вовремя его прислать. Журналы Вэнь Кэсину понравились, как и поход за покупками. Сумасшедшего Вэня теперь боялись несколько главных бутиков города, а Чжоу Цзышу — мастера-ювелиры. Не каждый день все же заходят в свадебные и ювелирные салоны мужчины в древних ханьфу и требуют всего самого лучшего качества. Если бы кто спросил бедных консультантов, то они бы ответили, что Цзышу напугал их больше. Они снова обратили внимание на пару, которая теперь должна была сделать поклон родителям и предкам. Чжоу Цзышу, в необъяснимом волнении, вцепился пальцами ограждение, разделяющее террасу на две части. Кэсин обнял его за пояс и, нервно распахнув с хрустом веер, принялся обмахиваться им. Отняв взгляд от пола, Гу Сян посмотрела прямо на них, держащихся поодаль. Схватила Вэйнина за руку и тот быстро сообразил, куда она глядит. Цзышу увидел, в едва заметном движении губ невесты, беззвучное «дагэ». Ее глаза вмиг покраснели от накативших чувств, лившихся в этот день через край. Вэйнин же старался бодро улыбаться, хотя сам едва держал свои чувства в узде. Молодожены поклонились, смотря в сторону родителей, а на деле — ещё и за их спины, где стояли мужчины в старинных ханьфу. Чжоу Цзышу ощущал дрожь ладони Вэнь Кэсина на пояснице как свою собственную. Ведь эти бесенята в алых шелках сделали поклон не только своим родственникам, но и им. Незваным гостям. Чужакам из прошлого, которых они не должны знать и помнить. По хорошему, паре странников вообще не стоило сюда приходить, довольствуясь взглядом издалека. Но волнение было сильнее голоса разума. Казалось, прошла вечность, но на деле — лишь доли секунд. Мужчина и женщина сделали последний поклон, теперь уже друг другу. — А-Сян…моя маленькая пурпурная госпожа совсем выросла. — И теперь ты можешь быть за нее спокоен, Лао Вэнь. В здешних краях тоже порой опасно, но не настолько, как раньше бывало в Цзянху. Кивнув, Вэнь Кэсин сжал покрепче руку на его поясе. Цзышу склонил голову на бок, прижавшись ею к родному плечу. Тем временем алая лента скрепила союз молодых, обернувшись вокруг их кистей, на которых (при очень пристальном взгляде) можно было бы рассмотреть тонкие белые полоски, словно от нити или браслета, врезавшиеся когда-то в кожу. После этого молодые люди поднялись, им начали кричать поздравления; бурно радуясь, толпа сгустилась вокруг них. Но силуэтов двух мужчин больше не было видно, как Гу Сян не старалась их высмотреть. — Моя милая жена, у тебя снова глаза на мокром месте, — Вэйнин стёр соленые капли с ее лица, — я уверен, что они однажды ещё раз появятся. И тогда мы сможем поговорить с ними. Новоиспеченная госпожа Цао кивнула ему, самостоятельно пытаясь убрать следы влажных дорожек под глазами. Ночные улицы города были освещены фонарями, разноцветными вывесками, мигающими и меняющими свое изображение. Рядом друг с другом шли двое, порой соприкасаясь рукавами длинных одежд, вглядываясь в ночную даль странного города, в котором уже немного успели освоиться. — Мне интересно, сколько раз нужно обвязать нитью избранного небесами человека, чтобы в каждом перерождении быть подле него? У Цао Вэйнина и Гу Сян, при прошлой встрече, я, кажется, видел отметки. Как у тех, кто связан и благословлен самим Небом. — Честно говоря, я не знаю, — Вэнь Кэсин остановился и внимательно посмотрел на задумчивого Цзышу, — а что такое? В неровном свете чужого мира был особенно заметен блеск стали от меча, который Чжоу Цзышу осторожно доставал из ножен. Под пристальным вниманием своего спутника, он отрезал часть своего рукава, а после взялся за прядку волос, срезая ее и заворачивая в отрезанную ткань, завязывая ее концы. — Надо было давно это сделать, — привычным жестом отодвинув ворот чужого ханьфу, Цзышу пристроил получившийся маленький мешочек по левую сторону груди и прикрыл его сверху тканью. Кивнув самому себе, Вэнь Кэсин срезал свою седую прядь и часть рукава, полоснув два раза веером. — Мы напутали с традициями, мой дорогой муж, — мешочек перекочевал за пазуху Цзышу. — Лао Вэнь... Я не знаю, какая из чертовых традиций свяжет сильнее, и так ли важен их порядок. Поэтому я буду пробовать все. Чтобы перестраховаться. — В таком случае, — Вэнь Кэсин поискал что-то в складках серо-белого ханьфу. И нашел, — у меня для тебя кое-что есть. Его вид выдавал какое-то несвойственное бывшему хозяину Долины волнение. Пальцы продолжали перебирать что-то звенящее, скрытое под оставшимся одним рукавом. — Мы, конечно, бессмертны в какой-то степени, но все же умереть от ожидания, прямо посреди улицы, я не горю желанием, — Чжоу Цзышу ощутил неладное. — Не знаю, позволишь ты… Глава Тянь Чуань в отставке не удержался и сам потянулся к ладони Кэсина, сжимающей… Два красных браслета, из сплетенной алой ленты. С маленькими золотистыми бубенчиками. Цзышу хмыкнул и достал свои самодельные два шнурка из складок одежд, точно такие же, звенящие золотистыми украшениями на концах. — Как ты там раньше говорил? «Видимо, это судьба?». Идиоты мыслят одинаково. Смех Вэнь Кэсина развеял странную напряженность. — Родственные души, вообще-то. — А-Син, — Цзышу пытался подавить в себе нервозность, сохранять ровный спокойный голос. Они несколько веков вместе, если не тысячелетий, но каждый раз раскрываться полностью перед Вэнь Кэсином все равно волнительно. Это вызывало необъяснимый трепет. — Состаришься со мной? Украшение, сделанное Чжоу Цзышу, легко и непринужденно осело на кисти Вэнь Кэсина, как и его собственное — на руке А-Сюя. Другие два они решили оставить на потом, до встречи перед рекой мертвых. — Ты дождешься меня на мосту Найхэ? В глазах Чжоу Цзышу отражаются те же фонари, дома, неон зданий, сияние его собственной, ничем неприкрытой, нежности и уязвимости, предназначенное для самого дорогого ему человека. — А-Сюй, я к нему пойду с тобой под руку.