Это могло стать любовью

Все чаще меня стали одолевать мысли о том, что меня никто не понимает. Даже самые близкие, казалось бы, люди. С отцом я никак не могу найти общий язык, любой безобидный разговор заканчивается бурной ссорой. Наверное, это из-за того, что я слишком на него похожа, и два человека с одинаково отвратительными характерами не могут ужиться под одной крышей. Мама же пытается сделать из меня Ямато Надесико. Смешно. Идеальной японской жены из меня не выйдет, как ни старайся. Я слишком озлобленная, слишком независимая. Я слишком люблю свободу и свое одиночество. Порой мне кажется, что стоит поселиться в хижине среди густых лесов, чтобы меня больше никто не трогал. На днях ко мне заходила одноклассница, с которой мы готовили школьный проект по физике. Ты бы видел, как вытянулось ее лицо, когда она увидела мою библиотеку. Она чуть ли не с брезгливостью смотрела на огромный том романов Джейн Остен в оригинале, а «Унесенные ветром» и вовсе вызвали у нее панику. А романы Стендаля и Золя на французском, которые я заказала в интернет-магазине, привели ее в шок. А я пришла в ярость после ее фразы, цитирую: «И ты читаешь всю эту лабуду? Зачем тебе столько книг?». Знаешь, я еле сдержалась, чтобы не заломить ей руки за спину и не приложить хорошенько ее лбом по столу. Какое право она имела так говорить? Неужели то, что человек не читает мангу и предпочитает классическую литературу, делает его ущербным? По крайней мере, она смотрела на меня, как на тяжелобольную или калеку в инвалидном кресле. С жалостью. Ты представляешь, она смотрела на меня с жалостью! Чего-чего, а этого я терпеть не могу. Я выдержу ненависть, выдержу насмешки, выдержу критику, но не жалость. В итоге я, очень спокойным и вежливым тоном, посоветовала ей найти другого партнера, потому что я не намерена работать с ограниченным человеком, не уважающим чужие интересы. И теперь, из-за этого инцидента, я стала изгоем. Мне, в общем-то, плевать. Я никогда не стремилась с кем-то общаться, так что есть бойкот или его нет, это меня не волнует. Для меня ничего не изменилось. - Что пишешь, Могами-чан? Снова он. Как же он меня бесит. Из-за него меня довольно часто начали одолевать мысли об убийстве. Его красивое, разбитое в кровь лицо наверняка станет еще прекраснее. Золотисто-карие глаза перестанут смотреть шутливо и заигрывающе, в них будет пылать пламя ярости; чувственные губы будут изогнуты в привычной улыбке, а белоснежные зубы станут красными, когда он сплюнет кровавую слюну. Темно-серые глаза девушки затуманились, на губах появилась мечтательная улыбка. Кажется, что какой-то внутренний свет просачивался наружу сквозь бледную кожу, озаряя ледяную красавицу. Длинные, черные, словно ночь, волосы упругими локонами струились по стройному стану. Высокий лоб прятала косая челка; широкие, плавные линии бровей взметнулись над чуть раскосыми, миндалевидными глазами, взор которых обычно был горд и упрям, а сейчас мягок и нежен. В этот миг она была очень даже красивой. - Ты влюбилась в меня, Могами-чан? Девушка встрепенулась, и в следующую секунду Кисе ощутил сильный удар по печени. - Больно же! – потер он ушибленное место. Нигаи, хмыкнув, заправила за ухо выбившуюся прядь и бросила на парня испепеляющий взгляд. - Слишком много возомнил о себе, Кисе. Я просто представляла, как выбиваю тебе зубы, стирая эту тошнотворную улыбку. - Жестокая! – обиженно воскликнул он. - Какая есть, - ответила она, закрывая пухлую тетрадь и пряча ее в сумку. – Кстати, - обратилась она к умолкнувшему блондину, - почему ты со мной до сих пор разговариваешь? Ведь мне объявили бойкот, если я не ошибаюсь. Новенький, остро заточенный карандаш на секунду был прижат к чуть пухлым губам. Этот игривый жест вызвал бурю эмоций у женской половины класса. Их не устраивало общение Кисе с этой задавакой, но открыто влезть в разговор никто из них не решался, боясь попасть под язвительный обстрел острого язычка Нигаи. Лишь Рета разговаривал с ней, отшучиваясь от ядовитых словечек девушки. Он был очень уверен в себе, и поэтому грубые и нахальные выпады Нигаи против него не действовали. Зато веселили еще как. - Могами-чан, неужели ты думаешь, что я настолько подвержен чужому влиянию? – карие глаза чуть сузились, опасно блеснув. Кисе придвинулся ближе к девушке, чтобы его слова слышала только она. - Я не люблю быть ведомым, поэтому я никогда не пойду на поводу у толпы. Это толпа пойдет за мной. Если хочешь, я могу сделать так, что они все тут же захотят стать твоими друзьями? Что скажешь, Могами-чан? - Спасибо за предложения, но я откажусь. Зачем мне нужны друзья, ставшие ими по принуждению? К тому же, я хочу, чтобы мои друзья понимали меня и разделяли мои интересы. Вряд ли среди этой серой массы найдется хоть один человек, подходящий мне по всем параметрам. Сказано это было так громко, что услышал весь класс. На несколько секунд в кабинете повисла гнетущая тишина, а затем раздался возмущенный голос. - Попридержи-ка язык, Могами! – Фуюми выскочила перед партой Нигаи и встала в воинственную позу. – Ты что, считаешь себя выше других? Да что ты о себе возомнила. Ведешь себя как редкостная стерва и удивляешься, что у тебя нет друзей. С таким отвратительным характером ты навсегда останешься в одиночестве, и даже красивое личико тебя не спасет. Возмущение и негодование повисли в воздухе. Атмосфера накалилась до предела. Кисе поднялся, чтобы сказать что-то, что разрядит обстановку, но его остановила рука Нигаи, ухватившаяся за рукав его пиджака. - Сядь, Кисе, - тоном, не терпящим возражения, потребовала она. Парень, недоумевающе моргнув, послушно опустился на место. Нигаи вскинула голову. Взгляд серых глаз был остр, как сталь самурайского клинка. Тонкие губы скривились в ухмылке. - Говоришь, что я много о себе возомнила. Да, это так. Меня так воспитывали. Гордой, независимой, упрямой. И я не ищу друзей, я себя превосходно чувствую и без них. Но самое главное – я абсолютно честна. Я говорю, что вы не понимаете меня. Но ведь это так и есть. Вы не поймете мое увлечение классической литературой, старыми фильмами и высокой модой. Вы не поймете мое восхищение и преклонение перед Коко Шанель, Марлен Дитрих, Грейс Келли и Одри Хепберн. Остается лишь надеяться, что вы знаете, кто эти женщины. Но это палка о двух концах. Как вы не понимаете меня, так и я не понимаю вас. Я не знаю, о чем говорить с вами, я не разбираюсь в том, что интересно вам. Поэтому я и не ищу разговоров с вами. Хотите игнорировать меня – игнорируйте на здоровье. Мне от этого не холодно не жарко. Вы не трогаете меня, я не трогаю вас. Договорились, а, Фуюми-чан? Ледяной взгляд Нигаи буквально пригвоздил Фуюми к месту. Она не могла пошевелиться, не могла отвести глаз, а слова застряли в горле. Единственное, что она смогла сделать, так это кивнуть. - Вот и отлично, - Нигаи улыбнулась кончиками губ. – А теперь, Фуюми-чан, тебе лучше вернуться на место, ведь скоро прозвенит звонок. - Д-да, - запинающимся голосом пролепетала побежденная девушка, практически отползая к своей парте. Кисе перевел взгляд на свою соседку. Прямая спина, гордо расправленные плечи, вздернутый подбородок. И пугающая аура, заставляющая окружающих ежиться от невольного страха, сковывающего душу. Какая страшная девушка. Она прямо точь-в-точь Акаши-чи в ярости.