Pure evil

Операция была назначена на 16 июля, так как любые активные действия Ордена не вызовут подозрения со стороны Пожирателей Смерти, убежденных, что их противники готовятся к спасению жалкой шкурки Избранного. В Министерстве Магии Кингсли всем интересующимся жизнью мальчика намекал на окончание лета, когда совершеннолетний Гарри Поттер сможет трансгрессировать без возрастного отслеживания, ведь это было бы самым безопасным способом для всех, кто хотел и мог помочь негласному будущему герою. Весь волшебный мир Британии смотрел с ожиданием быстрой победы и надеждой на Мальчика-Который-Выжил, забывая, что он еще ребенок, не знающий и половины заклинаний известных любому Пожирателю, не говоря уже про самого могущественного мага. Утром 13 июля Грозный Глаз кинул темно-зеленую папку, хранящую сведения о тюрьме Анторфорт, на маленький журнальный столик, чуть покачнувшийся от такого резкого воздействия на него. Римус аккуратно взял ее в руки, осмотрел со всех сторон, заметив обилие плесени, из-за которой папка приобрела свой новый оттенок, и открыл то, что содержало в себе шанс на их успех. Анторфорт был расположен недалеко от острова Элсмир на севере Канады в окружении зловещих ледяных гор. Все узники, доставленные туда, были отправлены на пожизненное заключение во льдах. Данные не обновлялись ни разу за историю существования тюрьмы, если кто-то и умирал из заключенных — смотрителям не было об этом известно, ведь их там и не было. В качестве вечных стражников — страшный холод, антимагическое поле, запрещавшее любое колдовство на территории острова, и драконы. Дикие, изрыгающие лед, живущие в своей стихии, а потому и непобедимые, встречающие любого гостя своим дыханием. Ни одно заклинание не способно победить дракона, иначе волшебники по всему миру не искали бы пути их приручения. Волшебством можно хотя бы отвлечь, но что делать, когда волшебная палочка становится абсолютно бесполезной? Что делать, когда дракон летит навстречу твоей смерти, а твое единственное оружие превращается в твою погибель, ведь всю жизнь ты полагался только на него? Когда твоя зависимость определяет твои рефлексы, и ты, вместо того чтобы прятаться от ледяного пламени за ближайшей скалой, замираешь на месте, размахивая бессильным древком, спасавшим твою жизнь столько раз, но не в этот? Плана не было. Информации было предельно мало, чтобы строить хоть какую-то цепочку действий. Время ушло лишь на подготовку порт-ключей, которые должны были доставить их на остров и обратно в несколько перемещений. Артур попытался узнать у своего сына Чарли больше про ледяных драконов, но тот лишь отмахнулся, сказав, что такие драконы могут жить только на крайнем севере, поэтому их не пытались никогда приручить, тем более что те не сживаются с их огненными собратьями. В ночь на 16 июля Римус, Аластор, Кингсли и Артур покинули пределы магической Британии, отправившись в свое непростое путешествие. Порталы действовали исправно и к раннему утру они уже находились на территории острова Элсмир. К счастью, пределы магической Канады заканчивались на материке, что давало возможность членам Ордена остаться незамеченными для его правительства. Остров-тюрьма Анторфорт находился в нескольких километрах к северу от Элсмира, но добраться туда по известным причинам можно было только на лодке. Кингсли пришлось применить Империус к местному моряку, чтобы тот доставил их к точке назначения. Впереди предстояла встреча с драконами. Почему страх всегда сопровождается холодом? Огонь тоже имеет разрушительную силу, подчинить которую удается только редким, исключительным волшебникам. Но огонь — это также тепло, чувство уюта, защищенности, огонь греет, дарит свет, жизнь. Он разрушителен и прекрасен одновременно, он беспощаден, но при этом щедр, он уничтожает и создает. Он — сила пробуждающая к жизни и сила умертвляющая, крушащая все на своем пути. В Аду жертвы Аида горят в безжалостном пламени, а на Земле люди находят свое пристанище около семейного очага. А что же холод? Лед жаден, он хочет забрать себе больше жизни, в нечестном бою покрывая ее зачатки, обволакивая землю и воду. Холод не дает чувство комфорта, пробираясь до самых костей он обездвиживает своего нового слугу, приобретая в свою коллекцию незнакомого странника. Что приходит раньше: страх или холод? Страх холодными клешнями впивается в горло, затрудняя дыхание, по позвоночнику пробегаются тысячи замороженных искорок былой храбрости, тело в ледяной агонии покрывается потом, человек еще жив, но его плоть становится его врагом. Она не слушается, не поддается отголоскам здравого рассудка, ожидая, пока страх заберет последние остатки его былого тепла. Каждый из наших путников смотрел на льдины, проплывающие мимо, и думал о своем. Надо ли говорить, что каждый их них был напуган? Каждый боялся не вернутся домой и снова не почувствовать объятия любимых людей. Но в самые темные времена нас спасает тот еле заметный свет надежды, который питает наши души, не дает рукам опуститься, зажигает в нас огонь и желание новых свершений. Там, на родной земле, шла война, в которой участвовали их жены, дети и друзья, там они могли погибнуть, сражаясь за свою свободу так же, как и здесь. Это просто еще одно поле битвы, и они должны были победить несмотря ни на что. Моряк-маггл не мог увидеть того, что предстало перед взором членов Ордена. Вдалеке виднелся высокий замок, упирающийся шпилями в бескрайнее чистое небо. Его стены были покрыты льдом, а сам он сверкал под слабым зимнем солнцем так, что создавалось впечатление, будто он прозрачен. Но было в этом свечении нечто страшное, отталкивающее, будто солнечные лучи раздражали его, что он, впитывая их чистый свет, отправлял в ответ лишь тьму. По мере приближения к острову, путники чувствовали, как их магические силы оставляют их, тело стало совсем тяжелым, пришло чувство уныния и усталости. Если бы ангела лишили крыльев, то он бы ощущал себя так же, ведь всю легкость и свободу, которые волшебство дарило своим избранникам, словно высосали неведомые силы. Чувство полной беспомощности окружило их, радуясь победе и потирая свои сухие ладони в немом злорадстве. — Высади нас там и жди, — приказал Бруствер бедному моряку. Тот послушно кивнул в ответ. Кингсли откинул капюшон теплой белой мантии и всмотрелся в остров, облегченно вздохнув, когда не заметил признаков жизни. Аластор еще раз проверил, крепко ли прицепил протез и тяжело вздохнул. Здоровье подводило мракоборца, и он боялся, что встретит смерть так далеко от своей родины. Однако падать духом не спешил — не в его это принципах. Небольшой катер причалил к берегу и Грюм первым спустился на промозгшую землю. За ним последовали Кингсли, Римус и Артур. — Слишком тихо, не нравится мне все это, — тихо произнес последний. Мягко ступая, они двинулись к замку, стараясь держаться ближе к ледяным скалам, которые могли послужить им укрытием в любой момент. Их белые мантии сливались с окружающей обстановкой, делая их почти незаметными. Казалось, что все вокруг было мертвым, бездушным, время остановило свой ход, и лишь движение четырех путников придавало этой тихой стагнации хоть какое-то ощущение жизни. Тяжелые двери замка величественно возвышались на несколько метров над головами членов Ордена. Пока они не встретили ни одного дракона, что заставило каждого лелеять надежду на их полное отсутствие. Кингсли тихонько толкнул тяжелые врата. Громкий скрежет оглушил волшебников. В абсолютной тишине даже хруст снега под ногами казался оглушительным громом, однако не мог сравниться с набатным звуком, произведенным давно нетронутыми дверями этого сумрачного владения. В ответ на это где-то за замком взревел дракон и в симфонию с этим зловещим ревом вступили хлопки крыльев над их головами. За их спиной мягкой покачнулась земля, и путники ощутили, как холодок пробежался по их спинам. — В замок! — скомандовал Аластор. Все бросились внутрь, успев спрятаться за колоннами от ледяного дыхания, чуть не дотронувшегося до них. — Римус, Артур, отправляйтесь наверх. Во что бы то ни стало найдите девчонку! — крикнул Грозный Глаз. — А мы пока попытаемся отвлечь этого чудилу, — чуть слышно добавил он. Быстро рванув из своего укрытия, он обратил внимание дракона на себя. Холодные глаза умной рептилии зло уставились на него, будто поняв мотивы мракоборца. Позади нее мягко приземлился еще один собрат, оценивающе осмотрел мага и беззлобно фыркнул. Грюм, не ожидавший разумности от этих волшебных тварей, оцепенел. — И с чем же вы пришли, странники? Вы наши гости или узники? — громкий шипящий голос раздался из неизвестного источника. Драконы стояли бездвижно, не отрывая взгляда от застывшего бывшего мракоборца. — Невежливо молчать, когда тебе задают вопрос, Аластор. Первая рептилия сделала шаг навстречу. — Мы пришли с миром. — наконец ответил тот. — Вы пришли забрать то, что принадлежит нам. Разве это вы называете миром? — прошипел в ответ голос. Дракон сделал еще пару шагов, двинувшись по кругу. — Скрываетесь от нас в нашем же доме, обманываете наше доверие. — продолжил голос. — Вас не обучили манерам? Каждый из скрывавшихся за колонами член ордена покинул свое укрытие и подошел к Грозному Глазу. — Мы просим прощение за то, что так безрассудно ворвались в ваши владения. Нам нужна ваша помощь. В этой тюрьме находится одна заключенная, преступления которой не были доказаны. Мы считаем, что она находится здесь несправедливо. — Кингсли, как опытный аврор и политик, находившийся всегда по левую руку от Министра Магии, решил взять на себя инициативу и ответил дракону. — Опять врете, — прошипел голос, — вы не считаете ее осужденной несправедливо, так как не имеете и малейшего понятия о жизни этой девушки. Однако вам повезло, ведь так считаем мы. Но, видите ли, мы не хотим так просто ее отдавать. Что вы можете предложить нам? Члены Ордена опешили от такой постановки фактов. Им было неизвестно, что драконы предпочтут в качестве равноценного обмена. Разве что нового заключенного. — После победы в войне много преступников окажутся на свободе, и нам так или иначе придется их ловить. В нашей власти настоять на том, чтобы местом их заключения являлись именно ваши владения. — ответил Кингсли. — Не интересно, попробуй еще, — дракон мягко ступал вокруг четырех магов, наслаждаясь их беспомощностью. — Мы можем вернуть Вебер обратно под ваш надзор, — произнес Бруствер первое, что пришло на ум. Дракон остановился и снисходительно фыркнул. — Увы, но это уже не в ваших силах. Вы совершенно не представляете, с кем имеете дело. — в глазах рептилии затанцевали холодные огоньки азарта. — Если вы не знаете, что предложить — спросите. Невежество от просвещения иногда отделяет всего один вопрос и одно признание. — Так чего же вы хотите? — громко спросил аврор, мысленно готовясь к худшему. — Этот остров стал нам несколько… тесен. Мы хотим свободы. — тихо прошептал голос. — Но, к великому сожалению, никто из вас не способен на столь мощную магию. Среди нашего вида существует легенда, что только два непревзойденных волшебника способны исполнить нашу волю. Как вы думаете, кто сможет добровольно вернуть нам то, что много веков назад потеряли наши предки? Дракон остановился ровно напротив четырех волшебников, активно размышляющих над его вопросом. Он склонил голову на бок, наслаждаясь увиденным зрелищем. Вряд ли эти людишки уйдут отсюда живыми, если не смогут додуматься до плавающего на поверхности ответа. — Нам известны имена только двух могущественных магов, однако один из них недавно покинул этот мир. — произнес Кингсли. — Какая жалость, — почти ласково прошипела рептилия. Глубоко вздохнув, дракон отступил на несколько шагов и приготовился к атаке, предвкушая новые игрушки для своей коллекции. Огромная пасть открылась, набирая больше воздуха для своего скорого нападения, как вдруг… — Подождите! Лорду Волдеморту по силе может быть равен только один человек, и он сейчас находится в этом замке. — вскрикнул Римус Люпин, все это время напряженно размышляя над словами Дамблдора в надежде найти в них подсказку. Дракон мягко оскалился и кивнул. — Что ж, это и называется инстинктом самосохранения, верно? Вы выбрали правильный ответ, Римус. Блазар, ты знаешь, что делать. Второй дракон задней поступью покинул холл замка и взмыл наверх. Волшебники вздохнули с облегчением. Спустя пару минут рептилия вернулась обратно, держа в передних лапах девушку. — Блазар доставит наш подарок на берег. Она очнется, как только почувствует тепло огня, — произнес дракон, наблюдая, как его собрат снова взлетел, дабы выполнить волю говорившего. — А теперь решайте, кто из вас уйдет из нашего скромного владения с ней, а кто встанет на ее место. Ошеломленные волшебники переглянулись, переваривая эту новость. Каждый был готов остаться здесь за друзей, но ведь есть надежда переиграть умных рептилий? До этого момента все казалось слишком простым, ни борьбы с драконами, ни поиск заключенной девушки не оправдал мрачных ожиданий. Но добровольное заключение — это не поле битвы, где ты готов пасть героем. Здесь твое имя канет в небытие, а родные так никогда и не узнают, что за твоим исчезновением стоят твои соратники. — Артур, ты глава семьи, тебя дома ждут твои дети, как и тебя, Римус, ждет дома малыш. Кингсли, ты необходим Ордену Феникса, как единственная связь между Министерством и нами. Я остаюсь, — мрачно сказал Грозный Глаз, мысленно прощаясь со своими друзьями. — Аластор, не стоит, — начал было Уизли, но был перебит Римусом, который положил руку на его плечо и хмурым кивком одобрил решение Грюма. Однако это вовсе не означало, что он согласился сдаться. — Артур, Кингсли, идите к берегу и позаботьтесь о мисс Вебер. — произнес Люпин своим соратникам. — Прошу, дайте мне лишь пару минут попрощаться со своим другом, — эти слова он адресовал терпеливому дракону, фыркнувшему в знаке согласия. Подождав, пока Уизли и Бруствер покинут замок, Римус сел на пол, облокотившись спиной на колонну, и принялся вспоминать все счастливые моменты школьной жизни, когда он, будучи школьником, уже восхищался молодым талантливым мракоборцем, мечтал стать таким же храбрым и сильным, бороться за справедливость. Аластор кивал, хотя не понимал план своего товарища, что было написано на его лице. Отсчитав еще пару минут, Римус поднялся и собрался на выход, потянув Грюма за собой. Дракон снова фыркнул, изобразив смех и резко взмахнув крыльями, подлетел к волшебникам и, вцепившись длинными когтями в их предплечья, взмыл в воздух. — Глупые людишки снова вздумали обмануть меня, Барстера. Что ж, видимо вам придется разделить камеру вместе. — посмеивающийся шепот снова заполнил пространство. Дракон сделал пару кругов вокруг замка, пока Римус не достал из кармана небольшого размера шарик и не приклеил его к лапе похитителя. Через секунду раздался взрыв и рептилия, не ожидавшая такой боли, выпустила из своих когтей добычу. Взревев, дракон взмыл в воздух, забыв о путниках, которые стремительно летели вниз, готовые разбиться в любую секунду. На спасение пришла крыша одной из небольших башен замка, смягчая их падение своим отвесным рельефом, задерживая скорость полета волшебников, которые с переменным успехом стали хвататься за выступы замка. Окно, еще одно, навес над дверью, падение с третьего этажа, и вот они, живые и почти целые лежали на холодном снегу и смеялись своей неожиданной удаче. Аластор резко поднялся, и, несмотря на жгучую боль в правом плече, помог подняться и другу. Тело болело от небезопасного падения, и где-то наверняка сломаны ребра или что-то еще. Но сейчас, когда адреналин играл в крови, а чувство аффекта не давало прочувствовать боль, они припустили к берегу, где их ожидала лодка надежды. Успели.