Неудачные решения (Bad decisions)

– Думаю, я попрошу тебя уйти, – как-то сумел таки выдавить Уилл, склоняя голову. Наступила бесконечная минута молчания, за время которой он предположил, что Ганнибал прикусил язык, но ответ все же пришел – Разумеется. Решение. Очередное решение. Похоже, Уиллу придется соревноваться с самим собой в том, сколько безумных идей он может выдать за одну ночь. Интересно, он уже установил личный рекорд? Ганнибал нерешительно поднялся, и Уилл почувствовал, как от доктора, стоящего рядом с ним, исходят волны разочарования. Уилл мстительно наслаждался вкусом этой власти, этой, пусть и совсем мизерной, но силой. Пусть это будет его маленьким подарком самому себе. Честно говоря, никто не мог его винить. Плохие идеи, неудачные решения... Казалось, что каждый раз, когда Уилл делал выбор, ему всегда приходилось выбирать из двух равновеликих зол. Ганнибал провел рукой по своему пальто, расправляя несуществующие складки и отряхивая пылинки. Как ему, черт возьми, вообще удалось сохранить свою одежду в таком идеальном состоянии, если он более двух часов целовался с неряшливым, пахнущим шерстью профайлером под сомнительной чистоты одеялом? Он заключил сделку с дьяволом? Может быть, Ганнибал и был этим самым дьяволом. Это имело смысл. Уилла не могло не рассмешить удрученное выражение лица доктора. – Пойдем, – он устало улыбнулся, схватил Ганнибала за руку и не стал дожидаться ни секунды, пока доктор отреагирует. – Ночь еще не закончилась. Ты можешь уйти и утром. Уилл увлек за собой Ганнибала и улыбнулся в темноту гостиной, открыв дверь. Он привел Ганнибала в свой дом. Было ли это хорошим решением? Первые шаги доктора за ним были неуверенными. Но затем, когда слова Уилла наконец достигли его сознания, Ганнибал догнал Уилла, терпеливо стоящего в дверях, практически мгновенно. Грэм с тихой улыбкой отбросил одеяло на кровати, разбудив бедного Бастера, которому было даже слишком комфортно спать на нем (особенно потому, что ему это запрещалось). Он оставил виски на кухонном столе, а стаканы – в раковине и снова повернулся к Ганнибалу. Было приятно видеть, как Ганнибал растерянно маячит посреди комнаты, не зная, как реагировать. Это было непривычно. Ново. Совсем капельку восхитительно. Взбудораженные их появлением собаки снова начали укладываться на своих лежанках у огня, когда Уилл потянулся к Ганнибалу, и, положив руки ему на плечи, неспешно стащил с него пальто. Как он и предполагал, Ганнибал был одет в мерзкий клетчатый костюм абсолютно чудовищной расцветки, но по какой-то долбаной причине Лектеру он все же шел. Уиллу больше, чем следовало бы, понравилось раздевать его. Вероятно, это было как-то связано с тем, что костюм был действительно ужасен. Он снял с Ганнибала пиджак, потом жилет, стащил отвратительно-желтый галстук. (Уилл задался вопросом, не сможет ли он "случайно" бросить его в огонь и обставить это как несчастный случай. Ганнибал, похоже, в данный момент не возражал бы.) Одну за другой Уилл расстегивал пуговицы тонкой кремовой рубашки, пока Ганнибал послушно стоял перед ним, не двигаясь, и, похоже, даже не моргая. На мгновение Уилл задумался, дышит ли он вообще. Ганнибал не ерзал и не дергался, и, похоже, был немного не в себе. Его дыхание было слишком спокойным, почти механическим, но Уилл ощущал, как его потряхивает изнутри. Казалось, что достаточно потянуть за одну единственную нить, и Ганнибал рухнет перед ним на колени. Уилл сложил все вещи на стуле рядом с кроватью, стараясь сделать это как можно аккуратнее, но был уверен, что утром все равно обнаружит на них складки. Хотя, может быть, тогда Ганнибал станет чуточку больше походить на человека. – Хочешь, я дам тебе рубашку для сна? – Уилл уже несколько минут разглядывал густую поросль волосков цвета соли с перцем на груди доктора, а потом просто запустил в нее пальцы, наслаждаясь ощущением щекотки под ладонью и замечая, как Ганнибал наконец-то едва заметно выдохнул и немного расслабился. Линия его каменно-напряженных плеч стала почти человеческой, а не натянутой, словно струна скрипки. Лектер приоткрыл губы, его зрачки расширились, и Уилл моргнул, пытаясь вырваться из гипноза этого голодного, неверящего взгляда. Ганнибал, похоже, не был способен на связный ответ. – Уилл, – пробормотал он, обнимая профайлера за талию, склоняя голову в поисках нового поцелуя. Уилл увернулся как раз вовремя. Напряжённый, смущенный, податливый. Уиллу нравилось, как выглядит тоска Ганнибала. Он смог бы к этому привыкнуть. Ему хотелось, чтобы у него была такая возможность. Грэм посмотрел на кровать, на Ганнибала перед ним. Он снова запустил ладонь в пепельные волосы на груди доктора и потянул за них. Разница в росте была не такой уж большой, но Уилл балансировал на цыпочках, нежно целуя Ганнибала в скулу и щеку, и вопросительно замирая напротив. Влюбленный взгляд Ганнибала чуть не сломил его решимость, и не заставил Уилла прижать доктора очередным поцелуем к ближайшей стене, подобно дорвавшемуся подростку. Потребовалось мгновение, чтобы взять себя в руки, чтобы положить голову на плечо Ганнибала, и ласково, успокаивающе провести пальцами по его пояснице. Уилл рассеянно потерся о чужое плечо, посмотрел на поседевшие угли в камине, улыбнулся храпу собак — самому несогласованному собачьему хору в истории. Решения. Он принимал одни неудачные решения за другими, так часто, что не мог понять, почему окружающие еще позволяют ему вообще что-то решать. Бедный-бедный Уилл Грэм из завтрашнего дня, ему придется разгребать последствия всего этого. Но это была проблема Уилла Грэма завтрашнего дня. Уилл искренне надеялся, что этот завтрашний Грэм сможет научиться принимать правильные решения, иначе вот это все окажется самой его паршивой идеей в жизни. Но, в конце концов, что делает решение хорошим? — Снимай туфли и брюки, если хочешь, и пойдем в постель, — сказал Уилл и медленно погладил Ганнибала по руке. Мягко, любяще. Он в последний раз поцеловал Ганнибала в щеку, прежде чем выпутаться из его объятий. Джек сказал бы, что позволить всему этому случиться было плохим решением. Что притащить серийного убийцу к себе в постель – действительно самая ужасная идея, какую только можно было измыслить. Честно говоря, прямо сейчас она казалась Уиллу замечательной. Кровать была слишком мягкой и проседала под их весом. Уилл знал, что в какой-то момент ему нужно будет сменить матрас, хотя... Может быть, он обойдётся и без этого, если начнет оставаться на ночь в доме Ганнибала. Или если они решат сбежать вместе в любую страну, в которую Ганнибал ни захотел бы отправиться. Решения.... Прошлой ночью Уилл не менял простыни, а одеяло было покрыто собачьей шерстью. Ганнибал, казалось, не возражал против всего этого, лежа рядом с выражением лица, колеблющимся между неверием и радостью. Уилл не мог сказать точно. Как только профайлер придвинулся ближе к Ганнибалу и положил руку ему на грудь, он был уже уверен, что ночью вспотеет от его жара, как чертова свинья. Это не помешало Уиллу закинуть еще и ногу ему на бедра. — Не думай слишком много об этом, — сказал Уилл, слегка стискивая доктора, чтобы стало ясно, что он говорит об объятиях. — Это мера предосторожности, я не верю, что ты не захочешь пошарить по моему дому, пока я сплю. Я знаю, что ты не удержишься от искушения заглянуть в мои ящики, если я не свяжу тебя. Ганнибал пожал плечами, ничуть не пристыженный. Чертов психопат. – В твоих ящиках куда больше порядка, чем я ожидал. Уилл усмехнулся, опуская голову обратно ему на грудь. Ему хотелось навсегда оставить себе это уютное местечко над сердцем Ганнибала. Хватка его руки на теле доктора понемногу ослабла, будто он выдохнул ее вместе с воздухом. Лектер, казалось, только теперь и отреагировал на происходящее. Его руки вернулись на облюбованные ими места на талии и затылке Уилла, пальцы вплелись в волосы. Если Ганнибал продолжит в том же духе, в какой-то момент Уилл просто облысеет от того, насколько часто доктор вцеплялся в его волосы пальцами. — Уилл, — прошептал Ганнибал. Луна бросала смутный луч света на его лицо, позволяя Уиллу различить его глаза в темноте. Грэм скорее почувствовал, чем увидел, как Ганнибал приблизился, касаясь губами его лба. Он не мог их видеть, но надеялся, что они горят так же сильно, как и его собственные губы. Уилл свернулся калачиком на груди Ганнибала, уткнувшись носом в густые волосы на груди и скрывая улыбку надежды. Запах Ганнибала был звериным, сверхчеловеческим, словно он был злодеем из книги. (Черт возьми, у него ведь были красные глаза. Его имя рифмовалось со словом «каннибал». Действительно, почему ему потребовалось столько времени, чтобы понять это? Он даже одевался как злодей.) Уилл не позволил бы ему увидеть свою улыбку, даже если бы Ганнибал был кошкой или видел в темноте. — Да, Ганнибал? – Он услышал дрожащий, облегченный, полный надежды вдох. Несмотря на то, что они спали вместе под двумя одеялами, и от Ганнибала исходил жар, как из печи, доктор все еще дрожал, подобно одинокому листу на ветке дерева глубокой осенью. Уилл был достаточно милосерден, чтобы поднять подбородок и встретиться с Ганнибалом буквально нос к носу. – Могу я..? — спросил Ганнибал, проводя кончиком носа по его щеке и опуская подбородок. Уилл почувствовал на губах его горячее и влажное дыхание. Если и был на свете человек более тупой, чем Уилл Грэм, то это определенно был Ганнибал Лектер. — Можешь. Но только если пообещаешь мне кое-что, — прошептал Уилл. Его губы касались губ Ганнибала, когда он говорил, словно он выдыхал слова прямо в его рот. — Что угодно, — сказал Ганнибал, крепче сжимая талию Уилла и его волосы. В сердце одного, даже слишком сейчас счастливого, профайлера что-то отчаянно дрогнуло, когда он услышал этот ответ, почувствовал его неприкрытую, почти отчаянную честность. Что угодно. Он знал, что Ганнибал имеет в виду именно это. Уилл улыбнулся, нежно поцеловал Ганнибала и пробормотал прямо в поцелуй: – Поцелуй меня утром, доктор Лектер.