Все дороги ведут в Рим

Я пишу не для того, чтобы просить тебя прийти,

я пишу, чтобы предупредить: я всегда буду ждать.

© Любовь живёт три года.

2021 год. С балкона квартиры на третьем этаже открывается шикарный вид на площадь Святого Марка, где уже с самого утра тут и там можно заметить празднующий народ. На часах 08:04, с улицы отчетливо слышно музыку и смех. Карнавал начнётся только завтра, но запах праздника витает в воздухе еще с прошлой недели, когда в витринах известных магазинов можно было приметить себе маску или потрясающий костюм, за которым можно скрыть свою обнаженную душу. Календарь нещадно показывает пятое февраля, местоположение: Венеция. Запах утреннего кофе раздаётся по квартире. Кот, сладко потянувшись, отправляется по манящему запаху и находит владельца, который попивает утренний кофе, уставившись в окно. Правую руку украшают татуировки, которые обвивают кисть, поднимаясь выше к предплечью. Цветы сакуры аккуратно расположились под кожей, завораживая своей красотой. Каждое утро один и тот же ритуал: кофе, окно и кот, устроившись на подоконнике, выпрашивает внимание у хозяина, потираясь о его свободную руку. Чонгук улыбается. Завтра начнётся один из его любимых праздников. Венецианский карнавал. Единственный день в году, когда можно обнажить свою душу, показать всему миру свою черноту, не боясь быть осуждённым. Маски все простят, не так ли? Второй год проживания в этом городе даёт о себе знать. Каждый турист считает, что это город мечты, и каждый думает, что здесь хочется жить. Но единственное, что здесь можно сделать, это дожидаться своей смерти, наблюдая за беззаботным народом. Чонгук и правда назвал бы этих людей беззаботными. Никаких пробок по утрам, никакого шума машин, лишь чайки вместо будильника, вокруг вода, которая как минимум раз в год топит полгорода, и невероятная вонь из-за ужасной системы канализации. Однако, это не самое ужасное место, здесь, определённо, стоит пожить, — вторит себе второй год Чонгук. Возможно, потому что вернуться больше некуда или, возможно, нет желания. Проще просыпаться по утрам, гладить кота, бросать взгляд на недочитанную книгу, которая лежит на журнальном столике в гостиной, выпивать кофе и спускаться на работу. Книжная лавка на первом этаже с символичным названием «Venice» имеет спрос. Каждый месяц парень стабильно заполняет стеллажи книгами, в основном по запросу горожан. На полках этой лавки можно найти что угодно, начиная скандальным Булгаковым и заканчивая фантастическими романами по типу «Голодных Игр». Здесь можно найти что угодно, какую угодно в мире книгу, и, возможно, не в единственном экземпляре, кроме неё, той самой, которая утром осталась лежать на журнальном столике. «Любовь живёт три года». Чонгук более чем уверен, что он единственный в этом мечтательном городе, у которого есть такая книга. Сегодня пятница, посетителей особо не будет, особенно на фоне праздника. Чонгук навёл небольшой порядок в лавке, оставив помощницу Сесилию следить за посетителями и, в случае чего, помочь в выборе, а сам отправился через многочисленные улочки в сторону площади Святого Марка. На самом деле улочки и правда «улочки». Некоторые из них настолько узенькие, что складывается впечатление, что туда не пролететь даже птице. Но парень уверенно лавирует между зданиями, попутно здороваясь со знакомыми ему людьми, вслушиваясь в атмосферу города. В этом году слишком много туристов, поэтому Чонгук спешит в свой любимый магазин забрать специально сшитую для него маску. Десять дней распутства, пьянства и оргий в каких-то затхлых кабаках. Я уже говорила, что каждому приезжему кажется, что это город мечты? В эти дни — это город разврата. Хотя, может, для кого-то разврат и есть мечта. Исторически сложилось, что поначалу маски носили девицы лёгкого поведения. Со временем каждый желающий надевал на себя маску, скрывая свою личность и свои намерения. Но как мы знаем — история циклична, поэтому «девицами лёгкого поведения в масках» зачастую становились жители города, которые хотя бы на пару дней желают погрязнуть в разврате и мраке. Площадь Святого Марка поражает своими размерами и изменениями к празднику. Местные кафе расположили как можно больше столиков на улице, где можно было заметить семьи с детьми, которых по ночам сладко убаюкивали, сбегая на самую интересную часть. Маски были везде, их было очень много и все они очень разные: серебристые, с перьями и без, позолоченные и с бриллиантами, которые стоят целое состояние. В витрине Tiffany висит чуть ли не самая популярная маска в этом году. Неделю назад Леди Гага объявила в своём инстаграмме, что именно этот бренд сшил ей маску и костюм, и спрос на изделия от Tiffany тут же взлетел вверх. Сегодня было облачно, и Чонгук пожалел, что не взял из дома зонтик. Быстро портящаяся погода здесь не новость, и в любой момент может ливануть дождь, поэтому даже во время карнавала почти у всех зонты. Свернув за угол, Чонгук вышел на дорогу, освященную разного вида фонариками, везде были гирлянды, как в Новый Год, и с двух сторон расположились кафе, которые чередовались с разными магазинами, где продавались всякие безделушки. Чонгук прошел пару кафе и остановился напротив своего излюбленного магазина, который уже второй год шьёт ему маски, костюмы и другие детали, которые нужны в повседневной жизни. «Ausschweifung» — гласило название на немецком, что каждый раз умиляло Чонгука, поскольку здесь ничего не ассоциировалось с развратом, кроме клиентов этого заведения. Чонгук аккуратно толкнул дверь и зашёл. Здесь, как всегда, был аншлаг. Каждый бегал и пытался урвать стоящий экземпляр или даже два, чтобы упрятать несколько своих личностей. Пастельные тона, достаточно большое помещение, много полок и манекенов с разными плащами, костюмами, платьями и прочей ерундой. Парня всё это не интересует. Чонгук кидает взгляд на продавца. Это пожилой мужчина, который всю жизнь прожил в Венеции, лишь ненадолго отлучаясь во Флоренцию за любовью всей своей жизни. Итальянец до мозга костей. Даже имя самое что ни на есть итальянское — Лоренцо. Когда Чонгук только сюда приехал и осматривал вокзал, к нему подошёл Лоренцо и задал какой-то глупый вопрос на итальянском, который парень не понял и жалобно пропищал «Si». Старик посмотрел на него так, будто тот открыл новую Вселенную, перешёл на английский и они быстро нашли общий язык. Лоренцо дал Чонгуку первую работу, он научил его шить маски и костюмы, познакомил с той самой стороной карнавала и вдохнул в него новую жизнь. Всё, что на данный момент имеет Чонгук, по большей части благодаря Лоренцо — и он до конца жизни будет благодарен этому старику. Во время первой встречи Чонгук не запомнил тот самый вопрос, но даже спустя месяцы, когда Чонгук подучил язык, старик не признался в сказанном. Ну что же, быть может, однажды. Чонгук едва заметно кивает владельцу и ухмыляется, когда замечает, что тот получает от весьма симпатичной блондинки номер телефона на белой бумаге с эмблемой «А». Старый ловелас! Чонгук всегда удивлялся его манере подцепить кого-то, несмотря на свои шестьдесят пять. Но будем честны, он не выглядит на свои шестьдесят пять: красивая загорелая кожа, высокий рост (что очень редкое явление у кровных итальянцев!), подтянутая фигура, ухоженное лицо и ногти, дорогущий костюм. Туристок это привлекает, чем, в принципе, Лоренцо и пользуется. Однако, все заканчивается приятной атмосферой где-то в ресторане у воды, где тот рассказывает о жизни, проведенной во Флоренции, невзначай упоминая свою первую и единственную любовь. Никакого разврата и похоти, лишь приятное общение. Чонгук взглядом скользит по цепочке, самой неприметной, в виде полумесяца, и скорее всего позолоченной. Самая обычная деталь, которую можно найти в любом магазине за гроши, но парня цепляет эта вещица. Подойдя ближе, он берёт её в руки. Металл приятно щекочет кожу. Чонгук улыбается: вот и недостающая деталь для его образа. Проходит мимо толпы, еще раз кивает владельцу и проходит в дверь позади него — самодельный кабинет, где Лоренцо скорее всего хранит всякие вещи, которые он не готов показать всему миру — с их помощью он улаживает какие-то важные дела. Самое обычное помещение, с приятным персиковым цветом стен, кожаным диваном и столом из красного дуба. На стене висят старые часы, которые уже давно не ходят, но Лоренцо не снимает их, поскольку получил их в подарок от какого-то британского лорда. Шкаф с книгами в правом углу тепло соседствует с журнальным столиком, стоящим напротив окна. На столике лежит утренняя газета и очки. Чонгук берёт первую попавшуюся книгу и плюхается в кожаное кресло скоротать время. Взгляд цепляется за обложку книги: «Собор Парижской Богоматери». Парень принимается за чтение.

***

Незаметно пролетел час, а затем и второй. Чонгук слишком увлёкся чтением, что даже не заметил, что Лоренцо закончил работу и тихонько вошёл в кабинет, уставившись на парня. Негромко кашлянул, привлекая внимание парня. Чонгук поднял взгляд, отложил книгу и улыбнулся. — Я думал, до вечера тебя не отпустят, — лениво проговаривает парень, явно намекая на ту самую блондинку. Лоренцо хохочет, подходит к окну и закуривает сигарету, выпуская дым. Чонгуку мгновенно захотелось тоже. — Ты всегда умел меня поддеть, Чонгук. И за что ты мне такой достался? — затянувшись, произносит старик. Он, как всегда, одет с иголочки: черный костюм, ботинки, аккуратно приглаженный платочек в правом кармане, галстук. Настоящий бизнесмен. — Я бы сказал, что из сказки, но то, откуда я приехал, мало похоже на сказку, — Старик едва заметно кивает, заново затянувшись. Чонгук, задумавшись, качнул головой, будто вспомнил что-то и уставился на старика. — Что? — Как что? Мой костюм готов? — спрашивает парень, поднимаясь с кресла, стряхивая невидимую пылинку с правого плеча чёрной рубашки. Старик докуривает сигарету, кивает и проходит в кладовку. Чонгук однажды назвал это коморкой: настолько крохотной она была. Но тем не менее это было чуть ли не самое чистое помещение в этом здании: ни одной пылинки, всё на вешалках идеально выглажено, ожидая свой час. Разного рода платья, костюмы и плащи, на спине которых висят разные узоры, вышитые дорогим бисером. Длиннющие платья в пол с пышным подолом яростно напоминают балы пятнадцатого века. Завтра вся Венеция будет в таких нарядах. Немного покопавшись, Лоренцо достаёт самый обычный чёрный костюм, идеально выглаженный, с таким же черным платком в левом верхнем карманчике. В этом году Чонгук решил, что вся интрига будет на лице. Никаких вычурных костюмов, плащей, как в прошлом году. К слову, в прошлом году он вырядился почти как Влад Дракула — таинственный незнакомец в длинном потрясающем плаще, с едва заметным гримом на губах в виде стекающей крови, тростью и маской, скрывающей половину лица. Вставные клыки были как никогда кстати. Лоренцо подшучивал, что тот сбежал с Хэллоуина и случайно забрёл в Венецию. Но Чонгук остался доволен результатом: он сохранил свою таинственность, не выдал тайны Влада Дракулы и исчез с рассветом под звуки очередной оргии в каком-то подвальном баре. Этот же год он решил провести спокойно, в своей обычной среде обитания — весь в чёрном. Ничего необычного, не так ли? Просто чертовски привлекательный парень в идеально подходящем ему черном костюме, с едва заметными камушками на плечах и золотыми запонками. Интригой вечера станет маска. Вы подумали о какой-то расшитой камнями потрясающей маске, от вида которой обзавидуются все? Нет. Это будет обычная чёрная маска, которая будет скрывать половину лица. Настоящая маска — это он сам. Чонгук присмотрел себе эту маску на прошлой неделе. Мрачно чёрная, местами кружевная маска будет идеально сидеть в его руке и при необходимости скроет его лицо. Маска на маску, очень иронично. — Всё, как ты просил, обычно, стильно и ничего вычурного. Что на этот раз ты задумал? Так и останешься наблюдателем? — интересуется старик, пока застегивает рукава пиджака. Чонгуку он очень идёт, подчеркивая его почти черные глаза, в которых когда-то плясали демоны. Те самые демоны его души. На заявление старика Чонгук лишь улыбается, мол «Ты удивлён?». — Ты же знаешь, я наблюдатель, аналитик, критик. Но не участник. Извивающиеся тела на полу, постанывая в унисон. Интересное зрелище, но не более, — парень осматривает себя в зеркале, довольно улыбаясь. То, что он и хотел. — Ты же понимаешь, что на этом твоя жизнь не заканчивается? — откровенно говоря, Чонгук ненавидит, когда Лоренцо поднимает эту тему. От чего-то хочется курить и швырнуть что-то в эту стену, цвет которой очень нравился ему. Парень медленно вдыхает и выдыхает, а затем произносит: — Ты же знаешь, что два года назад могла закончиться. Давай не будем об этом. Не порть мне настроение, я в предвкушении падших женщин и мужчин, — Чонгук подмигивает старику, снимает пиджак, вешая обратно на вешалку. Покопавшись в кармане пару секунд, он вытаскивает ключ-карту, — Сегодня будет представление. Вход строго в масках. Адрес ты знаешь. Я пошёл, — немногословно, в стиле Чонгука. Снять здание, чтобы провести там очередное представление в масках, которое в итоге перерастёт в омут разврата? Почему нет, когда да? В этом году Чонгук разрешает себе момент вольности, и это один из них. Но не последний.

***

Чонгук возвращается в квартиру, кидая костюм на кровать, не заботясь о его состоянии. Кот спокойно спит в кресле, даже ухом не поведя на возвращение хозяина. Парень снимает свою черную рубашку и кидает её в стирку, надевая любимую свободную черную футболку. Его правило номер один: не надевать одну и ту же рубашку трижды. Сегодня был первый раз, возможно, когда-то будет второй, а после она окажется где-то на мусорке. Кажется, что он сотни лет назад погряз в этих черных рубашках, которые он ненавидит, но надевает каждое гребаное утро, даже в жару. Привычка? Ха, да, конечно. Как зовут эту привычку? Забыл. Чонгук заходит на кухню, варит себе очередной капучино, цепляя взглядом пачку сигарет на подоконнике. Не сегодня. Правда же? Чонгук берёт кофе, сигареты и выходит на балкон. Видимо, сегодня. Привычка курить у него появилась два года назад. Или три. Честно, он уже и сам не помнит. Просто помнит, что в один день начал курить, наверное в тот день, когда его бросили со словами: — Любовь живёт три года, Чонгук. Сегодня ровно три года, и знаешь, я согласен с этим выражением. Мы отлюбили свои три года. И всё. Он пришёл в себя, лишь когда услышал, как хлопнула входная дверь и как мгновенно исчез из комнаты запах жасмина. Стало пусто, холодно, одиноко. Он долго стоял и смотрел на закрывшуюся дверь, не до конца понимая, что произошло. А когда понял, побежал вслед, но опоздал, его не было нигде, он будто испарился в воздухе. Даже прибежав к нему домой, он никого там не нашел, лишь холодный порог и тусклый свет фонаря у подъезда. На следующий день он обрывал ему телефон бесконечными звонками, но уже опротивевший женский голос вторил одно: «Абонент вне зоны действия, перезвоните позже». Какой абонент, какая зона, здесь человек задыхается. 911, помогите. Он дежурил у двери его квартиры, но никто так и не пришёл. Поиски ни к чему не привели. Так прошёл месяц. Телефон все так же скверно повторял одно и то же. Однажды утром, листая ленту соцсетей, Чонгук увидел, что его бывший возлюбленный запостил новую фотографию. В обнимку. С другим. Казалось, в тот момент сердце остановилось, ладони запотели, а телефон нещадно упал на пол. В тот момент, несомненно, что-то оборвалось. Это "что-то" люди называют это надеждой. На экране телефона, брошенного на полу, все так же виднелась фотография улыбающихся парней. Местоположение: Санторини. На следующий день Чонгук спешно попрощался с мамой, и, взяв с неё обещание хотя бы на старости лет вернуться в Сеул, сел на рейс Сеул-Милан. Поднимаясь все ближе к небу, Чонгук оставил частичку себя где-то там, в Корее. Милан встретил Чонгука неприятной жарой, из-за которой было сухо во рту. Поймав такси, парень, не задумываясь, поехал в центр. Возможно, он сюда никогда не вернётся, но он не может пройти мимо Миланского Собора, о котором так часто грезил еще в старшей школе. На площади было слишком много людей, полно туристов, фотографирующих знаменитое здание или же делающих фото на память друг с другом. Тогда ему в голову пришла мысль, что он ненавидит фотографии. За три года у них не было ни одной совместной. Оплатив вход, Чонгук поднялся на крышу известного Собора и лениво смотрел на открывшийся вид, задаваясь вопросом, что он вообще здесь делает. Разве так мирятся с тем, что тебя бросает любовь всей твоей жизни, выкинув какую-то глупую фразу? Чонгук истерически засмеялся, и прохожие на него странно оглянулись. «Поздравляю, Гук, первая стадия шизофрении?» — в голове образовалась мысль о том, что он сходит с ума. Последний раз окинув взгляд площадь, борясь с желанием сделать шаг вниз, он развернулся и спустился прочь. Отправившись на вокзал, Чонгук на своем ломанном английском, не раздумывая, взял билет в одну сторону. Венеция. «Умирать — так красиво» — единственная мысль, которая движила им в тот момент. Однако, судьба распорядилась иначе. На пути предстояла остановка в Вероне, которую он намеренно решил проигнорировать и не терзать и без того свое сломанное сердце городом Ромео и Джульетты. Красота Венеции на самом деле поражала. Железная дорога, а по две стороны вода, много воды, острова, к которым то ехали, то отъезжали паромы. И слепящее солнце, что отблескивало на воде. Чонгук осознал, что сделал, когда с ним заговорил какой-то старик, слова которого он даже и не хотел понимать, протянув ему в ответ «Si». Недоумение на лице старика стоило этого несчастного «Si», ведь даже спустя годы он мог забыть свое имя, но не его лицо в тот момент. Видимо Чонгук согласился начать Третью Мировую Войну или истребить всех котиков планеты, иначе он не смог бы объяснить такую реакцию мужчины. Пролетел не один год, однако упертый старик не повторил сказанное. Честно говоря, Чонгук уже не помнит его имя, его глаза или его смех. Или он второй год себя убеждает в этом, но на самом деле имя Пак Чимина, его проницательные глаза и звонкий смех, снятся ему по ночам в кошмарах, не давая спать, повторяя одни и те же слова: «Мы отлюбили свои три года». Долгие месяцы в пьяном бреду он пытался найти смысл этим словам, какое-то разумное объяснение, да хоть что-то блять. Пока однажды гуляя по уличкам Флоренции не заметил на витрине одного магазина книгу с таким знакомым названием. «Любовь живет три года». Возможно, в тот момент Чонгука осенило. Он в ту же секунду купил её и читал до раннего утра, пытаясь вникнуть в её смысл, понять и сделать вывод. Кажется, он прочитал её нещадные 287 раз, и сделал лишь один вывод: автор не знает ничего о любви, поскольку любовь живёт не три года, а столько, сколько оба хотят, чтобы она жила И тогда Чонгук словно пришёл в себя: он перестал винить себя, к нему вдруг пришло осознание того, что в каждом живет блядская натура, которая проявит себя рано или поздно. Он боялся этой натуры, топил её в себе странными увлечениями по типу представлениях в масках, которые предусматривали лишь разврат и не более. И цветы жизни Чонгука снова начали цвести. Открытая книжная лавка приносила прибыль и радость, и уже через год он взял на работу Сесилию, молоденькую девушку с большой любовью к книгам, которая старательно выполняла свою работу не доставая начальника. Друзьями Чонгук сознательно не обзавёлся. Во-первых, поначалу он не мог различать местных от туристов, поэтому старался держаться подальше. Во-вторых, к тому времени, когда он научился различать, он успел прийти к выводу, что ему это не нужно. Ему хватает Лоренцо, который каждую пятницу заваливается к нему с бутылкой красного сухого вина собственного производства, привезенную с плантаций Флоренции, и проводит с ним до поздней ночи диалоги, выслушивая, давая советы и рассказывая тайны жгучей Италии. На самом деле Чонгука все устраивает: у него есть достаток, дом, потрясающий белый кот по кличке Мишель, который каждое утро ласково будит парня, мурлыча на груди. Чонгук счастлив, правда. Но иногда чего-то не хватает, например, на 14 февраля, когда по улицам этого Богом забытом города шастают влюбленные парочки, весь город утопает в розово-красных сердечках, и музыка на площади сменяется на тошнотворно-сладкую. Здесь по истине восхищаются поступком Валентина и проводят этот день по истине с любимыми, а перед этим утопают в грязи в дни карнавала. Сущее лицемерие. Кофе давно остыл, часы показывают 16:00. Начинает темнеть. Фонари освещают улочки, по которым гуляют довольные жители, разодетые в различное тряпье. Чонгук моет кружку и отправляется в комнату, намереваясь переодеться. Костюм послушно ждет его на кровати, будучи запакованным в чехол. Он надевает неизменную черную рубашку, вчера купленную в одном из бутиков. Брюки, поверх — пиджак. Стоит отметить, золотые запонки идеально подошли к образу. Чонгук заканчивает образ, накидывая пальто, берёт маску в руки и покидает квартиру. Игра началась.

*****

Напротив его квартиры, в одном из кафе играет музыка. Что-то очень знакомое, приятная мелодия греет душу. Тут и там расположились туристы, попивая кофе или что покрепче, усадив на стулья свои маски. Чонгук осматривается: Венеция в эти дни невероятно красива и в то же время невероятно омерзительна. Взяв себе кофе, он отправляется в снятый им подвал, чтобы проследить за подготовкой к представлению. Чонгук открывает дверь ключ-картой, его встречает дым сигарет и приглушенный свет. Вокруг темные тона, над входом висят большие неработающие настенные часы, ведь кому нужно время, когда здесь происходит такое? Его встречает Элиза, его помощница на сегодняшний вечер, которая приехала на карнавал уже не в первый раз и согласилась организовать все так, как хотелось бы ему. — Господин Чон, все почти готово. — Парень кивает, и девушка проводит его в главный холл. В углу стоит бар, наполненный разными напитками, которые доведут до безумства любого в этом помещении. У входа на представление столпился народ с ключ-картами в руках, желая поскорее попасть внутрь и насладиться шоу. Тут и там стоят столики, где мило переговариваются дамы, а мужчины пытаются соблазном утащить их в темные желания ночи. Мимо проходят официанты, предлагая шампанское и разного рода алкоголь. Чонгук мимолётом хватает бокал шампанского, кивая официантке. — В этом году собралось много людей, мы даже не ожидали. Возможно, завтра придется повторить представление, — произносит помощница, на что Чонгук довольно кивает. — Значит, повторим. Если Лоренцо будет искать меня, передай, что я внутри. И напомни ему про маску, он их так не любит. — Элиза кивает, и отправляется по делам. Чонгук обходит очередь, виновато поглядывая на людей, надевает маску и попадает внутрь. По стенам скачут тени женщин и мужчин в страстном танце, названия которого Чонгук не вспомнит, даже если захочет. Свет софитов направлен куда-то в центр, где на диване расположились женщина и двое мужчин, утопая в страсти. Не в той, о которой вы подумали. Это танец тел. Женщина номер один выгибает спину, сидя на коленях мужчины, пока тот проводит рукой по ее телу, поднимаясь выше к шее, немного зажимая. На лице мужчины появляется довольная улыбка, когда та выпускает стон. Женщина номер два нашептывает всякие глупости на ушко мужчине, поглаживая его предплечье. Всё это отражается на темным стенах, вызывая еще больший интерес. На приличной дистанции столпился народ, наблюдая за происходящим. Некоторые пары уже во всю целуются, не обращая внимания на свидетелей. Происходящее заводит, но не Чонгука. Он устроил это представление для своей души, но не для своего тела. Наблюдатель. Он тихонько, дабы никого не отвлекать, подходит к барной стойке, усаживается и продолжает наблюдать за происходящим издалека. Откуда-то играет тихий джаз, который весьма в тему происходящего. — Сделай мне ваш самый безумный коктейль, — доносится до него откуда-то слева и он оборачивается на посетителя. Это был по истине... дьявол. Черные кудрявые волосы, красный пиджак, повисший на левом предплечье, черная обтягивающая рубашка, которая лишь на слово рубашка. Просвечивающая ткань открывает обзор на торс посетителя, острые ключицы и красивые руки. Но больший интерес вызывают его глаза. Если бы в них можно было утонуть, Чонгук уже бы это сделал. Черные как смоль, Чонгуку подумалось, что это могли бы быть линзы, ведь ни один человек по своей природе не может быть настолько прекрасным. Обладатель этих самых глаз уселся рядом, и повернулся к парню, изучая глазами. На секунду Чонгук даже растерялся, но быстро взял себя в руки. — Люцифер в обители Сатаны. Что же тебя сюда привело? — произносит Чонгук, откидываясь на спинку стула. Незнакомец улыбается, и Чонгуку на секунду кажется, что это самое красивое, что он видел в своей жизни. — Мои демоны привели меня сюда, тихонько шепнув на ухо адрес этого Богом заброшенного места, — доносится низкий голос, пробивающий до мурашек по коже. Чонгук едва заметно хмыкнул. — Всех сюда приводят их демоны, но не у всех одни цели. Что касательно Вас? Вы наблюдатель, — осторожно интересуется Чонгук, отпивая из своего бокала Моёт, — или участник? Незнакомец улыбнулся, встал из-за стойки, и приблизившись на опасное близкое расстояние к уху, прошептал: — Вы даже имени моего не знаете, но хотите сделать из меня участника, — на мгновение по спине Чонгука прошелся табун мурашек. Он не ожидал такой близости. — Наблюдатель. Но с Вами я бы стал участником. — незнакомец как ни в чем не бывало, забрал свой адский коктейль, отсалютировал им и отправился в эпицентр событий побыть наблюдателем. Чонгук нервно ослабил галстук, наблюдая за удаляющийся фигурой. Карнавал пройдет весело.

*****

Уже третий час напролёт длится представление, меняются актеры, позы и сцены, но маски остаются неизменными. Строгое правило: маски снимать нельзя. Даже актерам. В этом ведь и вся интрига, не так ли? Настоящие эмоции, которые скрываются за этим куском ткани разного цвета: черные, белые, красные. Атмосфера в помещении стала горячее и жарче. Чаще можно заметить парочек, которые ищут темные уголки в надежде уединиться от любопытных взглядов посетителей. Чонгук провел глазами по помещению. По сути все было так, как задумывалось изначально: несколько секций с актерами, бегающие по стенам тени, приглушенная музыка, которая скорее звучит фоном, ведь в центре "музыка" куда интереснее. Чонгуку порядком надоедают однотипные посетители (или дело в том, что он потерял из виду Люцифера?) и он отправляется в самую отдаленную комнату — его пристанище, его кабинет на эту неделю. Еще утром Чонгук лично попросил Элизу закрыть дверь и никого сюда не впускать, но, на его удивление, дверь была не заперта. Аккуратно повернув ручку, организатор представления вошел в помещение. В отличие от темной атмосферы снаружи, здесь царил теплый персиковый цвет, у стены стоял стеллаж с книгами и небольшой дубовый стол, приукрашенный лампой. По запаху сигарет было понятно: в комнате Чонгук не один. Он подошел к столу, покрутил лампочку, часть комнатки загорелась неярким светом. За его столом в удобном кожаном кресле сидел тот самый незнакомец, который нашептывал всякие глупости у барной стойки. — Как неприлично, не находите? — недовольно проворчал Чонгук, усевшись в кресло напротив, прожигая незнакомца взглядом. Тот же в свою очередь лишь лениво выпустил дым, потушил сигарету о пепельницу, выпрямился в кресле. — Почему? Причина в том, что мы незнакомы или в том, что это Ваше место для пряток? — ухмыляется Люцифер в обители Сатаны, упираясь взглядом в хозяина помещения. — Быть может, и то, и другое. Тем не менее, что Вы здесь забыли? — Чонгук выпрямился, закинул ногу на ногу, в ответ уперся взглядом в человека, который потревожил его обитель. — Я искал место поспокойнее той какофонии, что раздается по помещению, и забрёл в это милое местечко, — осмотревшись, произнес незнакомец. Что-то в нём привлекало Чонгука. Та самая таинственность, которую хранит это место, этот карнавал и этот город. Такая же таинственность хранилась в этом человеке. Его отточенные движения, взгляд, выражающий что угодно, кроме настоящих чувств. К тому же он был единственным, кто, наплевав на правила, снял маску. Чонгук решил не уступать нарушителю, медленно потянулся к затылку и развязал маску. Незнакомец хмыкнул. — Обнажаетесь? — кивнул на маску на его коленях Люцифер. — Я могу снять с себя всю одежду, но Вы не прочитаете во мне то, что обычно читаете в других, — уверенно произносит Чонгук, вызывая у незнакомца ухмылку. — С чего Вы взяли, что я хочу в Вас что-то прочесть? — Чонгуку захотелось закатить глаза на такую очевидность. — Вы пробрались в мой кабинет, неприкрыто обращаете внимание на все детали: как я двигаюсь, как смотрю и даже на то, как я снял маску, — заявляет Чон, — Да, я снял маску. Одну из них. Как и многие сегодня вечером. — Незнакомец тихо кивнул, доказывая правоту его слов. — Признаюсь, Вы поймали меня на горячем. В действительности мне стало интересно, что скрывается за этой маской. Я повстречал много людей. И за пару фраз я мог сделать полный анализ человека. Но Вы, — выделяет собеседник, — что же Вас сюда привело? Вы не из тех, кто придёт сюда, дабы утонуть в разврате, пока несколько женщин и мужчин будут Вас ублажать. У Вас особый интерес. Это впечатляет, — неспешно произносит незнакомец, наблюдая за лицом Чонгука в поиске эмоций, но в очередной раз натыкается на стену. Незнакомец лишь усмехается: действительно, а чего он ожидал? Чонгук встает, достает два стакана и наливает скотч себе и неожиданному собеседнику, присаживается обратно и пододвигает стакан ближе к незнакомцу. — Я просто наблюдатель, — спокойно отвечает Чонгук, отпивая свой напиток. Незнакомец в недоумении. — И всё? Прошу меня простить, но я Вам не верю. — Чонгук усмехается. Будто ему не плевать. — Кажется, я не нанимал Вас, чтобы Вы мне верили. И с чего я должен откровенничать с человеком, имя которого даже не знаю? — Чонгук предпринимает вторую попытку узнать имя таинственного незнакомца. Он замечает, что тот колеблется прежде чем ответить на вопрос. Наблюдает за его эмоциями находит тень страха и, возможно, раздражения? Незнакомец настойчиво желает сохранить свою таинственность. — Моё имя слишком известно в некоторых кругах, — начинает он, — я не хотел бы завтра утром получить газету с заголовком о том, что я посетил место разврата. — Прищурившись, собеседник наблюдает за реакцией Чонгука. Тот в ответ громко смеется. На секунду кажется, что он сумасшедший. — Я похож на журналиста? Вроде нет. Может, на стукача? — интересуется Чонгук. — Я обычный человек. Наблюдатель. — Наблюдатели опасные люди, разве Вы не знали? Всё про всех знают, но свою личность держат за семью замками. — Улыбка с лица Чонгука не исчезает. Он все так же маньячески улыбается, глядя на незнакомца. Второму на мгновение становится прохладно, но в следующее мгновение он берёт себя в руки, не выдавая волнения. — Ладно, я уверен, что Вы не серийный убийца. И это просто ни к чему не обязывающее имя. Мое имя — Ким Тэхён. Чонгук даже бровью не ведёт на заявление Тэхёна, но имя узнаёт. Всемирно известная модель, журналы с которым можно изредка найти на полках его лавки. Он мало о нём знает на самом деле. Тэхён, как и Чонгук, родом из Кореи, но жизнь разбросала их по всему земному шару. Мировую славу он получил именно в Корее, когда его под крыло взял какой-то очень популярный дизайнер, показал его всему миру в Нью-Йорке на неделе мод — с этого начался его рост как модели. Вскоре его стали приглашать всемирно известные бренды, и уже через два года он стал амбассадором дома GUCCI. Для его 26 лет это невероятный путь и опыт. Чонгук всегда проникался уважением к людям, которые добиваются своих целей. — Я Чон Чонгук. Вот и познакомились. А Вы боялись. Это же ни к чему не обязывающее имя. — Повторил слова Тэхёна парень, на что первый улыбнулся. Не ожидая увидеть (искреннюю?) улыбку на лице нового знакомого, Чонгук и сам заулыбался. — И что же Вас сюда привело? Слухи о легкодоступности секса в эти дни или здесь все куда глубже — Тэхёна, казалось, обидело такое заявление, но он лишь повел плечами. — Кому нужен секс, когда он не с тем? Просто физический контакт без чувств для снятия напряжения и запятнания души? Вы правы, здесь куда глубже. Наблюдая за всей этой похотью можно покормить своих внутренних демонов, которые часто пытаются выскочить наружу, делая всякого рода ошибки. Посмотреть, получить эстетическое удовольствие, а утром успокаивать своих демонов обещаниями когда-нибудь это повторить, — отвечает Тэхён, вызывая у Чонгука удивление. За эти два года он только и встречал людей, которые не прочь сгореть в этом адском пламени похоти, даже по несколько раз за вечер, лишь бы получить удовольствие. Но он никогда не встречал такого, как Тэхён. Такого, кому хватает быть наблюдателем этого представления. Для Тэхёна это явно танец смерти на краю пропасти. Один неправильный шаг — и ты погиб. Погряз в этом дерьме без возможности спасти себя. — Удивительно. Все, кого я встречал, начинали с наблюдателей, а потом я замечал их в уединенных темных уголках каких-то баров в попытке ловить воздух, пока из неё или него выбивали душу. Мерзкое зрелище, которое подкармливает такие же мерзкие души, — произнес Чонгук, медленно попивая напиток. — Значит, Вы считаете свою душу мерзкой? Ведь по Вашим словам, Вы наблюдали за происходящим, — задал интересующий его вопрос Тэхён. — Моя душа — это только моя душа, и всё что с ней происходит, это результат моей работы над ней. Эти люди не имеют никакого отношения к той черноте или свету, что там живёт, — продолжил Чонгук и поднял глаза на настенные часы над дверью. Через полчаса официально начнётся празднество. Сидеть здесь ему мгновенно перехотелось, отчего-то стало противно от затеи, которую он в этом году провел. Не давая вставить и слово Тэхёну, организатор своей же затеи решил увести его и себя отсюда: — Хотите, я покажу Вам ту самую светлую часть этого праздника? Всё то, на что закрывают глаза приезжие, прячась в подобных этому местах? — Чонгук привстал в ожидании ответа. — Попробуйте удивить меня, — Тэхён кивнул и встал следом.

*****

На улице заметно похолодало: февраль не щадит никого. Градусник у двери показывал справедливые -12, но Чонгуку не было холодно совсем. Они оба поднялись по ступенькам из того самого подвала и остановились по середине улицы. Куда ни посмотри, повсюду сияли фонарики, по улице раздавался приятный запах жареных каштанов и где-то в дали отчетливо слышался смех прохожих. — Куда мы идём? — спросил Тэхён, когда Чонгук рукой указал на одну из многочисленных уличек, пропуская нового знакомого вперёд. — Вы слышали выражение «Все дороги ведут в Рим»? — неожиданно спросил Чонгук, и Тэхён поначалу не понял, причем тут Рим. — Да. — И что Вы думаете по этому поводу? — Буквально или фигурально? — И так, и так, — ответил Чонгук, покупая две порции жареных каштанов, даже не удосужившись спросить о предпочтениях своего нового знакомого. Протянул Тэхёну его порцию и получил неоднозначный взгляд. — Вы обязаны их попробовать, здесь они лучшие во всем городе. Тэхён кивнул и направился следом. Уличка была очень узкой, поэтому свой ответ он решил приберечь на потом. К счастью, она оказалась недлинной, и они вышли на более широкую улицу, которая позволяла идти рядом, переговариваясь. — Буквально — это глупость. Фигурально — тоже. Возможно, это выражение значит, что все дороги мира ведут к любимому человеку? — прожевывая каштан полу ответом, полу вопросом произнес Тэхён. Чонгук кивнул. — Не знаю насчёт Рима, но все улицы этого города ведут на площадь. Правда, все. Не верите — можете попробовать, если будет много свободного времени. Но, боюсь, толпа на улицах Вам не позволит этого сделать. Впереди виднелся один из многочисленных мостиков города. Откровенно говоря, их было и правда много. Единственный способ передвижения здесь — это паромы, гондолы и эти самые мосты, которые забиты дурацкими замочками с чьими-то инициалами. Чонгук всегда считал это глупостью. Клясться в вечной любви и отдавать свою любовь в руки какого-то ключа от замочка, который ржавеет на дне океана? Тупость и не более. Мимо проплыла гондола с очередной парой. — Придётся поверить Вам на слово, поскольку такой роскоши, как время, у меня нет. Так мы идём на площадь? — поинтересовался парень. Как только они перешли через мостик и еще пару домов, им открылся вид на большую площадь. Вдали виднелась вода, а с левой стороны был костёл, подле которого красиво горели фонари. Почти вся площадь была забита танцующими парочками, которые качались в такт живой музыки. Отовсюду пахло вкусной едой и красным вином. — Когда-то здесь жили короли и проводили свои балы, коронации и прочее. Теперь в этом месте происходит ежегодный известный на весь мир Венецианский карнавал, который как, Вы уже знаете, начнётся завтра. А сейчас я Вам покажу пред карнавальное веселье, — с горящим энтузиазмом в глазах произнес Чонгук, небрежно таща своего нового знакомого в новый для него мир. 2021 год. 05 февраля.

Люди, которые созданы друг для друга,

не живут в одном городе.

Никакой февральский мороз не смог разогнать жителей домой. Часы на площади показывали 22:00. Обычно в такое время (в зимнюю пору) забиты все бары и кабаки, люди переговариваются под не первым бокалом вина. Но поскольку на носу праздник все веселились, играла музыка и пары отдавались танцам посреди площади. Царила по истине праздничная атмосфера, несмотря на мороз, покрывающий кожу. Первым делом Чонгук потащил нового знакомого в ресторан на поздний ужин. Обычно итальянцы так поздно не ужинают, только если это не какое-то событие, как например это. Под бокал белого сухого вина проще познакомиться, найти новые темы для беседы. Сделав заказ, Чонгук прикуривает сигарету, выдыхая воздух. Третья за сегодня, кстати. Он идет на рекорд, по крайней мере так кажется, поскольку обычно просыпаясь он скуривал по три сигареты. Отпив немного вина, Тэхён неожиданно задает вопрос: — Давно курите? — Чонгук не ожидал, что новый знакомый спросит его что-то такое личное. Ну там знаете, спросит тайны этого мракобесия, но точно не такое. Медленно попивая вино, Чонгук ответил: — Два года назад или три. Честно, я уже не помню. — Тэ удивленно поднимает брови. Забыть такое? Можно забыть что угодно, но такое... Парень всегда считал, что большинство курящих людей прячут за этими пачками что-то очень личное и болезненное, что точно не расскажешь первому встречному. Он неоднозначно кивает и достаёт из кармана пальто такую же пачку сигарет. Вытаскивает одну, крутит в руке, подносит к губам, но не поджигает. Чонгук наклоняется, чтобы поджечь, но Тэхён отстраняется. Чонгук удивлённо поднимает брови. — Вычитал в какой-то сопливой книге о такой метафоре: «Я зажимаю орудие убийства в зубах, но не даю ему силы убить меня», — сказал Тэхён, достал из другого кармана зажигалку и поджёг. — Но спустя год я понял, что это полнейшая поебень и забил. Вот, вспомнилось. Чонгук смеётся. Поначалу он так и делал. Покупал её, она пылилась, он смотрел на неё и по утрам, когда нагнетало, он прибегал в истерике и скуривал половину пачки. Через два часа просыпался и шёл к Лоренцо, который нагружал его работой, не давая возможности упасть в апатию. Чонгуку на минутку подумалось, что они не такие уж и разные. — Вам нравится Венеция? — задаёт вопрос Чонгук, когда докуривает и берёт бокал в руки, незаметно — как ему казалось — осматривает Тэхёна. Настоящий дьявол. Тэхён кивает, выдыхает дым сигарет и отвечает: — Я не представляю, каково здесь жить, но посетить её определенно стоит, особенно в это время года. И я не говорю о том разврате, из которого мы вышли, нет. Просто... атмосфера такая. Я чувствую себя мальчиком, который по утрам на Рождество бежал вниз по лестнице, чтобы побыстрей заглянуть под ёлку. Просто... здесь всё такое светящееся и везде, клянусь, везде пахнет выпечкой! — на такое заявление Чонгук смеётся, но Тэхён прав. В эти дни улицы Венеции забиты запахом разного рода выпечки, начиная от кексиков с разными начинками и заканчивая хлебами собственного производства, секрет которых знают только коренные итальянцы. — Раз мы заговорили о столь личном, возможно, это повод перейти на «ты»? — невзначай спрашивает Тэхён, отпивая немного из бокала. Чонгук улыбается на такое заявление и кивает. Затем его съедает любопытство: — Расскажешь о себе? Конечно, только то, что считаешь нужным. — Тэхён задумался на пару секунд, кивнул и уставился своими прекраснымиблятьглазами на Чонгука, начиная рассказ. — Моя мать кореянка, но так вышло, что она переехала в Берлин и начала там новую жизнь. Познакомилась с моим отцом там же, ну и родился я. Впрочем, ничего особенного, я рос, как самый обычный ребёнок, но с большими амбициями. Поверишь, что я был отличником в школе и в колледже? — спрашивает Тэ, на что Чонгук беспардонно тычет в него пальцем, мол «Кто, ты? Да ни за что». Тэхён смеётся, и Чонгук готов поклясться Богом, что его сердце пропустило тот самый блядский удар. — А вот зря, я был лучшим. Выучился на фотографа, моя мать всегда говорила, что это всего лишь увлечение и не более. Но тем не менее я начал с фотографирования одной модели, закончив тем, что имею на данный момент. Ну, а ты? Как тебя занесло сюда? — заканчивая рассказ, спросил Тэ. Чонгук невольно поёжился от вопроса и парень заметил, что перешёл необозначенные границы. — Могу спросить, что попроще, если это был сложный вопрос. — Нет, всё в порядке. Это не тайна за семью замками, но все же не самая приятная тема. Но ведь нельзя всю жизнь бежать от своих проблем, они всё равно настигнут тебя. В общем это будет очень сопливая история или как это называется? — усмехнулся Чонгук, и Тэхён заметил, что первый явно занервничал. Чонгук снова поджёг сигарету, а после заговорил: — У меня было самое обычное детство в полной семье, с Рождеством и другими праздниками. Но отличником, как ты, в школе я не был. Таких как я сейчас называют плохими мальчиками. Я и правда был таким, всегда искал проблемы и всегда находил, ходил с синяками и разбитыми костяшками. Пока однажды на последних курсах университета, я не встретил одного… человека. Он стал мне очень близким, и по итогу я подумал, что влюбился в него. Мы начали встречаться, всё было хорошо, знаешь, как это порой у пар, — Чонгук нервно выдохнул дым, подняв на Тэхёна задумчивый взгляд, и продолжил. — На последнем нашем году мы даже съехались, но это продолжилось недолго. В один день он пришёл, выплюнул мне в лицо паршивые слова и ушёл, оставив меня. А что было дальше... Я оказался здесь. Так или иначе, на сегодня хватит. — Чонгук по-доброму улыбнулся, но дал понять, что эта тема закрыта. Быстро докурил сигарету, хлопнул в ладоши, чем изрядно напугал задумавшегося Тэхёна. Тот даже вздрогнул, чем рассмешил Чонгука. Улыбка на лице Тэхёна появилась сама по себе. — Доводит до инфаркта, ещё и смеётся. Демонёныш, — произнёс Тэхён, наблюдая за смеющимся Чонгуком и мысль сама появилась в голове. «Он запредельно красивый». Чонгук подозвал официанта, расплатился и под вопросительный взгляд Тэхёна встал из-за стола. — Ты это куда? — Как куда? Я же обещал тебе веселье. Ты думаешь, на душевной беседе и ужине все закончится? Ну уж нет. — Парень потянул Тэхёна за запястье в сторону набережной. Там, к слову, собралась немалая очередь. Сегодняшняя ночь особенная, многие верят, что если сегодня загадать желание прокатившись на гондоле, оно обязательно сбудётся. Конечно, Чонгук считает это глупостью, но ему подумалось, что Тэхёну это понравится. Тэхён по дороге осматривался, пытаясь запомнить каждый камешек — настолько архитектура впечатляла. На секунду ему захотелось сфотографировать Чонгука на фоне всего этого. «Он прекрасно украсил бы эту площадь», но мысль так же быстро исчезла, как и появилась. Не сегодня. Дошла их очередь, Чонгук пропустил Тэхёна вперед, позже уселся сам и с энтузиазмом в голосе проговорил: — Добро пожаловать на морскую экскурсию.

*****

Ночная Венеция завораживала не то слово. Раскинутые по всему городу фонарики, луна, отражающаяся в воде, и бесчисленное количество мостов. Тэхён и правда сбился со счёту, когда в очередной раз они проехали через мост. Парень фотографировал почти всё, а особенно Чонгука на фоне этого всего, который задумчиво всматривался то в воду, то в здания города, иногда кидая разного рода взгляды на Тэхёна. Владелец гондолы рассказывал историю очередного моста, когда они проплывали под мостом Риалто, одним из самых известных мостов этого города. На аллее с двух сторон расположились разные ларьки и кафе с уличными террасами. За одним из столиков сидела компания людей, которая напевала песню на корейском языке. Чонгук прикрыл глаза, услышав знакомый язык. — Хочешь приблизимся и послушаем? — спросил Тэхён, вырывая Чонгука из своего мира. — Только если хочешь ты. — Чонгук улыбнулся, ожидая ответ. Тэхён, недолго думая, кивнул, и Чонгук попросил владельца гондолы высадить их на аллее. Родной язык приятно ласкал слух. Да и у певца был определённо талант. Чонгук редко встречал людей с таким прекрасным голосом. На минуту он показался ему знакомым, затем он отмахнулся, мол, «глупости», подал Тэхёну руку, и они оказались на уличке, ведущей к мосту. Чонгук неловко выпустил запястье Тэхёна из руки, на что второй, казалось, не обратил внимание. Как же. Они шли медленно, вслушиваясь в голос, который напевал какую-то песню о любви. Атмосфера и правда была крайне романтическая. Тэхён и Чонгук тихо переговаривались по дороге, первый бросал удивлённые взгляд на прохожих, среди которых можно было заметить весьма специфичные наряды, больше напоминающие Хэллоуин, чем маскарад. По дороге Чонгук рассказывал какие-то малозначительные факты о городе, но в тот момент они казались Тэхёну такими драгоценными. — Эту часть города больше всего затопляет. Прогнозы ученых неутешительные. Они твердят о том, что буквально лет через пятьдесят эта часть города полностью уйдет под воду и позднее, через десять лет, Венеция прекратит свое существование в целом. — рассказывал Чонгук, когда среди уличек виднелся дом, на половину погрязший в воде. Тэхён грустно обвёл глазами представшую перед ним картину и позволил Чонгуку дальше вести его по многочисленным уличкам, слушая их историю. Его голос убаюкивал и от вина его немного клонило в сон, а ещё мороз пробивал по коже. Чонгук был прав, когда говорил, что все улицы между собой цикличны и они снова вернулись к тому самому мосту. Часы над одним из баров показывало 23:45. Тот же голос снова раздался по аллее. — Знакомый голос, я кажется где-то слышал его, — проговорил Тэхён, оглядываясь на компанию, которая сидела на том же месте. Несколько парней с гитарами в руках, стол был заполнен многочисленными напитками. На спинке одного из стулов сидела смутно-знакомая куртка Чонгуку. Обычная чёрная кожанка, но от чего-то ему стало не спокойно. Чонгук поёжился и повернулся к Тэ. — Давай вернёмся на площадь? Иначе пропустим самую интересную часть. — Тэхён кивнул, позволив Чонгуку увести его за собой. Чонгук мог поклясться, что его спина отчетливо чувствовала чей-то взгляд. На площади стало куда больше людей, в особенности детей. Фейерверк, открывающий праздник, — по истине красивое представление, куда дети любят выбираться и ускальзывать с домов, пока родители заняты делами поважнее. Большинство местных кафе закрылись, столики летних веранд больше не занимали места, освобождая территорию. Почти во всех окнах дворца Дожей горел свет, что было неудивительно для такого часа. Крыша собора Святого Марка была заполнена любопытными лицами, и Чонгук мысленно дал себе пощечину, поскольку забыл привести Тэ в самое важное место. Быстро оглядев часовню, которая показывала 23:55, он схватил Тэхёна за руку и под его удивленный взгляд потащил в собор. На самом деле это было не так уж и обязательно, вид снизу тоже вполне ничего. Но Чонгуку так сильно захотелось показать именно эту часть праздника, когда в воздухе буквально можно пощупать волшебство. Оплатив вход, парень дальше тащит брюнета через толпу людей, которая пришла на ночную службу. Какофония голосов и хора закладывает уши до тех пор, пока они не доходят до лестницы ведущей на крышу. Быстро преодолев препятствие, они вышли на крышу, которая открывала потрясающий вид на площадь. Ночные фонари освещали территорию, а луна нашла свой отблеск в воде. Часы показывали 00:00, когда в небе вспыхнул необычной красоты фейерверк, который переливался во все цвета радуги и даже больше. Казалось, таких цветов не существовало до сегодняшнего дня. Их жизнь будто обрела новые краски, пока они наблюдали за фейерверком. Люди на площади радостно закричали, поздравляя друг друга с началом торжества, который продлится несколько дней и оставит свой отпечаток в памяти каждого присутствующего. — С началом праздника, таинственный незнакомец. — Проговорил Чонгук, поглядывая на завороженного Тэхёна. — С началом праздника, демонёныш. — Тэхён повернул свой взгляд на Чонгука и улыбнулся. Это стало началом чего-то большего в тот момент. — Ты же знаешь, что сегодняшние загаданные желания сбываются? Загадывай быстрей, пока фейерверк не закончился, — предложил Чонгук, поднимая свой взгляд на разноцветные огоньки в небе. Тэхён, решив послушаться совету, закрыл глаза и загадал только ему и Богу известное желание. Открыв глаза он заметил, что Чонгук и дальше наблюдает за огоньками, явно не собираясь загадывать желания в ответ. Смутившись, он недовольным голосом проговорил: — Ты надул меня, да? — Чонгук непонимающе взглянул на парня. — Желание. Ты его не загадал. Почему? — Чонгук усмехнулся. Как можно делать то, во что не веришь? — Мои желания не сбываются уже третий год. Не заморачивайся. Что ты загадал? — быстро перевёл тему Чонгук, на что Тэхён нахмурился, но настаивать не стал. — Не скажу, а то не сбудется, — насупившись, ответил Тэхён. Чонгук посмеялся, остановив долгий взгляд на Тэхёне. На фоне этих разноцветных огней, прохладного февральского ветра Тэхён выглядел завораживающе: его чёрные кудрявые волосы развивались по ветру, чёрное пальто отлично сочеталась с такой же чёрной прозрачной рубашкой, которая виднелась из-под пальто. Чонгуку казалось, что улыбка Тэхёна — это самое красивое, что он видел на этом свете, особенно в этот момент, когда парень не видел никого, кроме него. От чего-то заложило уши и какофония голосов стихла, взгляд Чонгука был сфокусировал только на Тэхёне, который с детским восторгом в глазах наблюдал за происходящим. В голове прошлись флешбеки с японского фестиваля весны, куда он успел сгонять с Чимином ещё на первом году отношений. Казалось, было неправильно в данный момент вспоминать прошлое, но это чувство счастья само по себе напомнило те ощущения два года назад. Чонгук нервно мотнул головой. Он забыл его, выбросил из головы ровно так же, как тот вышвырнул его из своего сердца два года назад. В эту секунду он счастлив и не хочет омрачать этот момент, делая себе больно. Тэхён смотрит неприлично долго с толикой осуждения. Видать, Чонгук настолько задумался, что не услышал вопроса парня. Неловко кашлянув, Чонгук попросил парня повторить вопрос. Тэхён нахмурился, но вопрос повторил: — Что дальше будем делать? Или тебя дома ждут? — Меня дома ждёт только Мишель, но учитывая, что у него полная миска еды, он не скоро соскучится. — Тэхён расслабленно выдохнул или Чонгуку так показалось? Будто Тэхён был рад услышать, что тот живёт один и не состоит в отношениях. — Тогда пойдём? — Идём. Угощу тебя самым вкусным капучино в этом городе. — И на лицо Чонгука опустилась теплая улыбка. Парни спустились с крыши в собор, где во всю шло празднование и служба. Это напоминало церковь-музей, везде стояли разные таблички, на которых была написана маленькая история каждой вещицы. У входа толпился народ. В эту ночь всем хочется попасть внутрь, замолить свои грехи, чтобы потом неделю кутить. Пройдя сквозь внушительную очередь, они вышли на площадь и, сговорившись, пошли в сторону дворца Доджей. Там устроились всякие уличные музыканты, которые в эти ночи неплохо зарабатывали, маленькие повозки — их так называл Чонгук — были полны сладостей и всяких горячих напитков. Посреди площади готовились к представлению, кажется, в этом году будут презентовать огонь. Разные конструкции и предметы, которые потом будут поджигать и подбрасывать вверх, большого размера кольца, через которые будут прыгать каскадёры и прочее. Каждый год отличается стихией и тематикой. В основном, это туристы, которые в эти дни пытаются подзаработать. Местный народ же предпочитает продавать напитки и петь песни. Чонгук привёл Тэхёна к одному из ларьков под названием «Bonnie». Это был белый самодельный трейлер, украшенный гирляндами и разными побрякушками. На витрине висели маски разных цветов и размеров на продажу. Кроме одной. Это была внушительная маска красного цвета с камнями и кружевами, прикрывающая пол лица, напоминающая кицунэ. Она висела для красоты. Насколько знает Чонгук, в прошлом году многие пытались её купить, но никому из тогда присутствующих владелец «трейлера» не сказал заветное «да». Чонгуку и самому хотелось испытать удачу, но он решил не тратить своё время попусту. — Ты пьёшь капучино же, да? — спрашивает Чонгук перед тем, как сделать заказ. — Я не пью ничего, где есть кофеин. Есть альтернатива? — Горячий шоколад с карамелью? — Да, в самый раз, — отвечает Тэхён, уткнувшись взглядом в ту самую маску. Чонгук усмехается и поворачивается к продавцу, делает заказ. Через пять минут им отдают их готовый капучино и горячий шоколад с карамелью, и они отходят от трейлера, подходя к одной из компаний уличных музыкантов. Стоит чарующая атмосфера. Складывается впечатление, что сейчас откуда-то выскочит волшебник и исполнит любое желание каждого человека, который находится на площади и наслаждается волшебной ночью. Тэхён неловко касается руки Чонгука, когда лезет рукой в карман, доставая телефон. Бормочет тихое «прости», отвечает на сообщение. Несмотря на приятную музыку, Чонгука напрягает молчание между ними и, дождавшись пока тот вернёт телефон в карман, задаёт вопрос: — Итак, ты сюда надолго? Или на пару дней посетить это мракобесие? — спрашивает Чонгук и отпивает капучино. Горячий напиток приятно ласкает горло. — На самом деле сегодня с утра я бы ответил, что я приехал на два дня посетить это мракобесие, как ты выразился. Но только что мой менеджер написал что у меня здесь съёмка на этой неделе, поэтому я здесь задержусь, — отвечает Тэхён, перекладывая стакан с напитком в другую руку. Замёрз, подумалось Чонгуку. — Чего так всех манит сюда именно в эти дни, — бормочет себе Гук под нос, и Тэхён смеется на такое заявление. — Как там говорят, запретный плод сладок? Людям интересно столкнуться с чем-то запретным и похотливым, чтобы понять, что это не есть хорошо для них или слишком хорошо для таких, как они, — пожимает плечами Тэхён, будто Чонгук сказал мировую глупость. — Я уверен, что в каждом кусочке этого мира можно найти затхлый бордель, который по достоинству оценят внутренние демоны. — Не сравнивай проституцию с искусством. Это и правда своего рода искусство. Ты не приходишь поучаствовать в этом потоке похоти, ты приходишь посмотреть на актеров. Всё, что происходит за кулисами – это бордель, да. Но до него это представление, шоу для таких как мы с тобой, — отвечает Тэхён, наблюдая за реакцией Чонгука. Тот улыбается, мысленно соглашаясь с такой позицией. Тэхён высматривает аллею с уличными музыкантами, и в его глазах мелькает удивление. Он поворачивается обратно к Чонгуку с явным удивлением в глазах и произносит: — Клянусь, не ожидал увидеть кого-либо из знакомых в этом городе, но пойдём я кое с кем тебя познакомлю, — Чонгук кивает и идёт следом. У каждой компании разный репертуар. Кто-то читает реп, у кого-то джаз, а вдали можно услышать приятную слуху флейту. Парни проходят пару компаний когда доходят до знакомых Тэхёна. — Юнги? Я не ожидал вас здесь встретить, — произносит Тэхён и компания парней разворачивается. Сердце Чонгука пропускает удар. — Тэхён? Ты какими здесь судьбами? — спрашивает тот самый Юнги, к которому обратился Тэхён. Чонгук неотрывно наблюдает за парнем, которого видит перед собой. Он изменился. Его некогда коричневые волосы теперь окрашены в блонд, взгляд такой же горящий и та самая кожаная куртка, которую Чонгук забыл на их совместной квартире. Перед ним стоит Чимин, а Чонгуку, кажется, пора вызывать скорую. Он пропускает все приветственные слова, все смолкает и, кажется, начинает задыхаться, когда его дёргает Тэхён и Чонгук поворачивает к нему свой расфокусированный взгляд. Первый стоит нахмуренный и Чонгук понял, что снова проебался. — Прости. Ты что-то сказал? — отвечает будто в тумане Чонгук Тэхёну, который между прочим не тупой и начал понимать, что что-то не так. — Познакомься с моим другом — Юнги, — Тэхён кивает на парня с красными волосами, который очень выделяется среди всех. Чонгук протягивает руку и тот пожимает её в ответ. Слева раздаётся кашель, словно напоминающий о том, что там стоит человек. Чонгук поворачивает взгляд и наблюдает на лице Чимина улыбку, но не может ее трактовать. Тот переводит взгляд на Тэхёна, обратно на Чонгука и выдаёт: — Привет. Давно не виделись, — блять. Чонгуку захотелось ему хорошенько въебать и уйти под охуевшие взгляды. На секунду Чонгук теряет самообладание и маска на его лице трескается, но, находя в себе силы, Чонгук незаметно для всех склеивает её обратно, надевает недоуменный взгляд и произносит: — Мы знакомы? — браво, десять баллов я считаю. Притвориться незнакомцем или человеком с амнезией — это гениальная идея. Удивление на лице Чимина сменяется едва заметной грустью, когда до него доходит фарс всего происходящего. Нет, ну блять, а что он ожидал? Что Чон побежит к нему на ручки, как только увидит? И будет клясться в вечной любви? Если да, то наивность первое имя, а Чимин — второе. — Прошу прощения, я Вас, кажется, перепутал с моим… старым знакомым. Мы давно не виделись, вот мне и показалось, — ха, давно не виделись. Сказал так, будто тот его искал. На секунду Чонгуку стало мерзко и противно, захотелось пойти вывернуть наизнанку этот момент, стереть из памяти и больше никогда не попадать в такие ситуации. Но он просто кивает и переводит взгляд на Тэ, который вот уже три минуты наблюдает за этой игрой. Тишина затягивается, поскольку все понимают, что произошла неловкая ситуация. Первым решился нарушить тишину парень с платиновыми волосами, который до этого никак не давал о себе знать. — Хай, я Хосок. А этот бестактный человек — Чимин. — Это Чонгук. Мой… новый знакомый, — хорошо, 1:1. Глаза Чимина вспыхивают узнаванием, но Чонгук в упор игнорирует какое-либо проявление к себе интереса. Он хочет побыстрее свалить отсюда, возможно, из города или даже страны. Лишь бы быть подальше от этого человека. Чонгук незаметно приближается к Тэхёну и будто невзначай касается его руки в знак благодарности. — Вот и познакомились. Ты почему мне не сказал, что приедешь сюда? Ты опять за свое? — явно на что-то намекая проговорил Юнги. На такое заявление Тэхён лишь закатывает глаза и отвечает что-то типу «позже поговорим». Чонгук же молча анализирует стоящих перед ним людей. Кроме одного труса, который стоит слева от него, нагло его разглядывая. Парни о чём-то продолжают переговариваться, а в ушах у Чонгука стоит такая долбанная тишина, и всё плывет перед глазами. Он хватает Тэхёна за руку, не давая себе упасть. — Ты в порядке? — Да, всё отлично. Закружилась голова, — произносит Чонгук и благодарит Тэхёна за беспокойство. Всё это время его буравят взглядом, который он предпочитает игнорировать. — Так что, ты с нами? — Чонгук опять прослушал разговор, кто бы сомневался. В голове крутились мысли о Мишеле, который ждет его дома, и о том, как ему заново будет вправлять мозги Лоренцо. Блять. — Простите, куда? — Мы сняли квартиру на пару дней пока здесь и предлагаем продолжить знакомство и праздник там, — отвечает Юнги, посвящая Чонгука в их планы. Захотелось рассмеяться. Он и Чимин в одной квартире? Да ни за что на свете. Он лучше сейчас позорно сбежит, не ответив на вопрос, чем пойдет в логово зверя. — На самом деле я вынужден отказать. Меня ждёт Лоренцо, — отвечает Чонгук, опять настраивая настройки своей маски, которая так и норовит сломаться. Не сейчас, не при нём. Тэхён нахмуривается, будто его оскорбило наличие у Чонгука какого-то Лоренцо, но он просто кивает. — Приятно было познакомиться, но мне пора идти. Тэхён, можно тебя на пару слов? Парни кивают ему в ответ, Чимин же продолжает буравить взглядом, следя за тем, как Чонгук берёт Тэхёна за локоть и отводит немного в сторону. Хочется побыстрее свалить. — Я не люблю прощания, поэтому говори быстро. — Прощания? Вообще-то я хотел тебе предложить позавтракать завтра, но раз уж так... — притворно обижается Чонгук, намереваясь уйти. Паника в глазах Тэхёна говорит сама за себя, когда тот хватает за локоть Чонгука, разворачивая к себе. Чонгук невольно улыбается. — Я не так тебя, видимо, понял. А как же твой таинственный Лоренцо? — значит, сработало. Убедить парней в наличии пары выполнимая задача. Чонгук начинает смеяться. — О, Лоренцо, ревнивый мужчина, который годится мне в отцы. Обязательно вас познакомлю, но не сегодня, — произносит Чонгук, подмигивая. — Ты опять меня наебал. — Да. — Пизда, — многообещающий диалог, а главное конструктивный. Чонгук ставит красноречивости Тэхёна десять из десяти, берёт номер телефона, прощается и идёт в сторону своей квартиры. На сегодня, пожалуй, приключений хватит.

*****

На кухонном столе стоит недопитая бутылка виски, а в мусорке две скомканные пачки сигарет. Сорвался, опять. Настенные часы показывают 02:47, когда телефон Чонгука загорается от нового сообщения. В глазах все расплывается, когда тот открывает телефон и читает смс от Таинственного незнакомца — как оригинально, Чонгук-и. Таинственный незнакомец: И почему ты не забрал меня с собой? Не говори, что спишь, я тебе не поверю.

Чонгук:

Прости. Нужно было побыть одному. Почему не спишь?

Таинственный незнакомец: Пару бутылок алкоголя, гитары и задушевные разговоры — думаешь, меня отпустят?

Чонгук:

Бедняжка, как ты такое переживешь? Даже не знаю.

Таинственный незнакомец: Демонёныш, не играй со мной. «Демонёныш, чего? Он там приложился головой?» — думает Чонгук, и следом прилетает ещё одно сообщение: Таинственный незнакомец: Я спать. Утром жду адрес кафе. Чонгук отправляет в ответ смайлик луны и откидывает телефон. В ход пошла третья пачка сигарет. Уже второй (третий) час мучает себя вопросом, как среди такого большого ебучего мира Чимина занесло именно сюда? Ещё и в компании его нового знакомого. Кстати о нём. Что на самом деле Чонгук о нём знает? Что он модель, у которого здесь съёмка — оказывается — на этой неделе? Была ли их встреча случайна? Или же, возможно, всё было подстроено? На самом деле Чонгук в такие совпадения не верит. Обязательно придётся со всем разобраться. Выкурив сигарету, бросает её в уже забитую пепельницу и плетётся с телефоном в руках в спальню. Попутно набирает Лоренцо три слова «Я видел Чимина», падает на кровать и прижимает к себе кота. Спать совершенно не хотелось, но мысли о смехе и очаровательных глазах Тэхёна погружают Чонгука в мир Морфея. На утро голова раскалывается и рядом на тумбочке Чонгук находит уже давно не привычный аспирин. В целом он не нажирался до такого состояния вот уже два года. Иронично, однако. Часы показывают 7:30 утра. Вообще Чонгук ранняя пташка. С утра в Венеции особая атмосфера. Ленивый народ плетётся на работу, мир только начинает просыпаться. Сладко потянувшись, он отправляется в душ смывать из себя вчерашний день, который отпечатался в его памяти очень двоякими чувствами. Из плюсов, конечно же, Тэхён, а минусы вы уже знаете. Водные процедуры заняли около двадцати минут, и Чонгук, завернув полотенце вокруг талии, вернулся в спальню. Мишель сладко спал на любимом кресле Чонгука, куда коту было запрещено ложиться, но хозяин никогда его не ругал и не спихивал оттуда. Нравится – пускай. Ему он всё простит. Чон садится на кровать и берёт телефон с тумбочки. Пролистывает ленту в инстаграме и берётся писать сообщение своему нового знакомому. Заходит в диалог и не успевает открыть клавиатуру, как ему приходит сообщение: Таинственный незнакомец: Я надеюсь, ты уже проснулся, потому что я хочу горячий шоколад и блины. Жду тебя во вчерашнем кафе на площади. Улыбка сама вырисовывается на лице Чонгука. Он кидает в ответ смайлик и подходит к шкафу, выбирая одежду. Остановив свой выбор на черных джинсах и худи цвета хаки, сушит и укладывает волосы, обувается, хватая пальто, и выходит с квартиры, не забывая покормить кота. Суббота начинается очень хорошо.

*****

Отовсюду слышна музыка разных жанров. Веселье в этом городе не спит никогда, особенно в эти дни. Со вчерашнего дня город ещё больше загорелся разными лампочками и гирляндами разных форм, светящимися даже днём. Преодолев пару уличек, парень выходит на площадь, направляясь к тому самому кафе. На удивление погода стоит хорошая: от ночного холода не осталось и следа, светит солнышко и градусник показывает стабильные ноль градусов. Тэхён расположился на улице, за одним из столиков, с чашкой горячего шоколада в руках. Заметив Чонгука, он улыбается и машет ему рукой. Парень подходит и садится на стул напротив. — Надеюсь тебе спалось лучше чем мне, — начинает разговор Тэхён. Чонгук вспоминает утреннее похмелье и бардак на кухне лишь качает головой. — Надеюсь, ты не против, я тебе уже заказал. В этот момент Чонгуку приносят его капучино с солёной карамелью, посыпанное орешками. — Ты запомнил. — Конечно, — невозмутимо отвечает Тэхён, откладывая кружку в сторону, а после спрашивает, — ты сегодня занят? — Смотря что ты предложишь, — отвечает Чонгук и отпивает напиток. Глаза закатываются от удовольствия. — Как ты отнесёшься к тому, что я бы предложил тебе побыть моделью? Я давно не фотографировал, а обстановка вдохновляет, — спрашивает Тэхён, очарованно оглядываясь по сторонам этого прекрасного города. — Я не очень люблю фотографироваться, — Тэхён заметно расстроился, — но ради тебя я готов сделать исключение. — Отлично. Тогда допивай и пойдём, мне нужно взять камеру, — откладывая напиток, сказал Тэхён, мысленно уже представляя прекрасные фотографии. Чонгук невольно залюбовался этим парнем. Он был и правда прекрасным, особенно в этом пальто молочного цвета, которое чертовски ему шло. Ради него он согласится не только на любительскую фотосессию. — А, кстати, — тишина затянулась, и Чонгук немного вздрогнул от низкого голоса парня, — почему ты вчера сбежал? Чонгук знал, что этот вопрос прозвучит, но в душе надеялся, что Тэхён забьёт на это и не станет доёбываться, но звёзды сегодня не на его стороне. — Меня ждал Мишель, я говорил. — Вообще-то ты говорил про какого-то Лоренцо, — замечает Тэхён, подлавливая Чонгука на маленьком таком пиздеже. Ну, проебался, да, бывает. — И он тоже, да. — Кто этот Лоренцо? — интересуется Тэхён. — Если бы я назвал его дядей, он бы меня тростью ударил, поэтому могу сказать, что он мой лучший друг-ловелас, который кадрит молодых дам, — отвечает Чон, наблюдая за реакцией парня. Тот начинает задорно смеяться, явно услышав не то, что он ожидал. — Я думал, это твой парень. — На это и был расчёт. — Что? — Что? Конструктивные диалоги — это их всё, ну вот правда. Недоуменный взгляд Тэхёна и посмеивающийся над ним Чонгук — картина та ещё. — Где там твоя камера? Идём, я допил, — переводит тему Чонгук, вставая из-за стола. Взгляд Тэхёна говорит о том, что «может ты меня и отвлёк, но явно не наебал», он встаёт следом. Они рассчитываются, и Тэхён ведёт Чонгука улицами к той самой съёмной квартире, от посещения которой Чонгук вчера успешно съебал. Подойдя к подъезду, Чонгук заметно мнётся. — Что? — Я схожу за сигаретами, тут рядом, а ты сходи за камерой, — говорит Чонгук и, не дожидаясь ответа, заходит в первый попавшийся магазин и покупает две пачки сигарет на случай, если он снова сорвётся. Но почему-то внутри сидит уверенность, что этого не будет. Рассчитывается и выходит на улицу. У входа в подъезд стоит блядский Чимин и сейчас Чонгуку некуда бежать. Он замечает второго,и подходит ближе. — Ну привет, — здоровается Чимин как ни в чём не бывало. Терпение Чонгука трещит по швам, но он лишь прилично здоровается в ответ, избегая контакта глазами. — Что это за шоу вчера было? — Не понимаю, о чём вы говорите. Что-то случилось после моего ухода? — и снова десять баллов в копилку человека с амнезией. — Кому ты пиздишь, детка? — не выдерживает Чимин, а Чонгук в очередной раз ловит флешбеки с простого ебанного «детка», как его называл Чонгук в минуты страсти, когда они отдавались любви в спальне, или по утрам, когда тот будил его поцелуем в щеку. На секунду стало мерзко. — Я тебя не знаю, ты не знаешь меня. Тот человек, которого я знал, умер два года назад. На этом всё, — Чонгук заметил вышедшего из подъезда Тэхёна (которого, между прочим, теперь точно не наебать), кивает Чимину и сворачивает на соседнюю улицу вместе с Тэхёном.

*****

На шее Тэхёна висит профессиональный фотоаппарат. На самом деле Чонгук мало разбирается, но учитывая профессию и масштабы аппарата, он сделал вывод: профессиональный. Полдороги Тэхён что-то настраивал, показывая Чонгуку по пути сделанные им фотографии всяких пейзажей и людей. Однако любопытство Тэхёна не выдерживает, когда они останавливаются на очередном мосту, где начнётся съёмка и спрашивает: — Вы знакомы с Чимином? — Можно сказать и так, — отвечает Чон и лишь пожимает плечами, осматриваясь по сторонам. — Тогда почему вчера ты сделал вид, что нет? — Потому что Чимин, которого я знал, мёртв. Этот человек мне незнаком. Тэхён ничего не отвечает и даже не спрашивает, чем весьма насторожил Чонгука. Он лишь просит встать его в определенную позу и начинает фотографировать. С этого моста они перемещаются на набережную, где проводят более часа. Тэхён больше ничего личного не спрашивает, лишь указывает Чонгуку, как встать, когда улыбнуться и как повернуться. На перила прилетела чайка, и Тэхён успел запечатлеть момент, подшучивая, что у того теперь есть новый пернатый друг. Времяпровождение было очень весёлым и интересным, и они оба не заметили, когда на Венецию начала опускаться ночь. Сделав ещё пару фотографий, Тэхён повесил фотоапарат обратно на шею, всматриваясь в водную гладь. Чонгук не выдержал. — Что-то не так? — задал вопрос Тэхёну и тот казалось даже вздрогнул, не ожидая вопроса. — Всё в порядке. — Не пизди мне, — грубо? Возможно. Но Чонгук не любит неясности. Тэхён устало вздыхает. — Я понял, что перешёл границу, которую ты установил и мне стало неловко. Закроем тему. — Я ничего не устанавливал, — просто сказал Чонгук, чему Тэхён удивился. То есть его таинственность и правда... таинственность? Никаких стен, да? — Просто давай не сейчас, это не то, о чем я бы хотел поговорить. Тэ лишь кивает, улыбаясь. Он не проебался, и его это радует. Вдруг зазвонил телефон Чонгука. На экране высветилось имя Лоренцо. Он извинился перед Тэхёном и отошёл в сторону. — Слушаю. — Ты где? — голос Лоренцо был слегка опьяненным. — На набережной. Что случилось? — Мы так и не поговорили. Зайдёшь ко мне по дороге домой? — Не сегодня, у меня приятная компания. — Расскажешь? — Потом. Мне пора. И отложи виски. Лоренцо лишь усмехается, желая Чонгуку приятного вечера, и отключается. Он возвращается к Тэхёну. — Что-то случилось? — Я забыл зайти к Лоренцо. Всё в порядке. Чем займёмся? — На самом деле мне пора. Насколько я понял, ты не горишь быть в компании Чимина, но я обещал Юнги провести вечер с ними, — Чонгук понимающе кивает, но Тэхён заметил, что тот расстроился. Подходит ближе и берёт осторожно за руку. — Мы увидимся завтра? Хороший вопрос. Раз у него свободный вечер, можно зайти в один из тех самых баров, покормить своих демонов. Обычно утром он не встаёт после такого. — Возможно. Я напишу тебе, — Чонгук слегка сжимает руку Тэхёна в ответ. — Буду ждать, — Тэхён подмигивает ему, прощается и уходит. Чонгуку остаётся наблюдать за его удаляющейся фигурой. Как только Тэхён исчезает из поля зрения, он набирает номер Лоренцо, получает адрес его местонахождения и отправляется прямиком в руки к дьяволу.

*****

Лоренцо на самом деле оказался дома и в гордом одиночестве распивал виски, который ему строго противопоказан, поскольку он начинает разбалтывать все секреты. Чонгук купил по дороге пиццу и бутылку вина, а сейчас расположился на диване в его гостиной, слушая рассказ о том, как прошёл его день. — Кстати. Что за компания и куда она испарилась? — проглотив кусочек пиццы спрашивает Лоренцо. Чонгук заулыбался. Чертова улыбка палит его с потрохами. — Я познакомился с одним парнем на своем представлении вчера, — Лоренцо кивает, мол, рассказывай, но Чонгук не спешит. Впервые он не знает, что сказать и не хочет делиться чем-то о Тэхёне. Во-первых, он сам не знает, что между ними происходит. Да, он ему безусловно нравится — как такой, как он, может не понравиться? Во-вторых, все портит появившаяся персона Чимина, которая терзает сердце уже давно забытыми воспоминаниями. Лоренцо понял всё без слов и решил тему о его новом знакомом не поднимать, по крайней мере пока сам Чонгук не захочет что-то поведать. — А с Чимином что? — Ничего. Сегодня утром я его встретил, сделал вид, что он не тот за кого меня принял, но наебать не получилось. Я просто нагрубил и ушёл, вот и всё, — пожимает плечами Чонгук, отпивая немного вина. А что ему еще оставалось? Прыгнуть к нему в объятия или попроситься обратно? Ну уж нет. — Я бы поступил так же, возможно, даже врезал бы ему. Но Чон, дай себе шанс. И я сейчас не о Чимине, — Лоренцо прав. За два года одиночества Чонгук ни на кого даже не смотрел. Не из-за чувств, нет. Они наверное погасли ещё тогда, когда он услышал те мерзкие слова. Говорят боль длится 7 секунд, а всё остальное — это самовнушение. Пройдя этот путь, Чонгук придерживается этого мнения. После того случая он перестал доверять людям, не видел в этом смысла и держался подальше. И при любой попытке познакомиться находил тысячу и одну причину слинять. — Возможно ты прав, друг мой. Уже поздно, я пойду, — Чонгук ставит бокал на журнальный столик и направляется в сторону выхода. Лоренцо лениво плетётся за ним. — Дай угадаю, куда ты сейчас: в Индиго? — да, он бы пошёл безусловно, но завтра ему нужны силы, поскольку впервые за столько времени в нём проснулось большое желание узнать нового человека и позволить ему узнать себя. Чонгук обувается и отрицательно кивает головой. — Я домой. Ciao, — прощается Чонгук и закрывает за собой входную дверь. Лоренцо почувствовал маленькую надежду на то, что этот парень, наконец-то, обретёт счастье, которое он заслужил.