Все дороги ведут в Рим

Алкоголь слегка горчит,

День прошел — и день убит.

Захудалый музыкант

На мосту

Моей жизни заиграл пустоту.

«Прекрасный чудак».

2021 год. 08 февраля. Он просыпается в четыре утра от неприятной сухости в горле. Во рту ещё остался привкус вчерашнего пойла, которое он заливал в себя, когда его друзья обсуждали текущую неделю. Мысли его были совершенно далеко. Два года он не вспоминал про Чонгука, не считал это нужным. Сразу он познакомился с Юнги, и пиздострадания отошли на второй план(возможно, их даже не было). Начались новые три года любви. Кто-то по глупости всадил ему в голову теорию про существование любви лишь на протяжении трёх лет. Все те три года он пытался себя убедить, что это не так, но он где-то проебался и все больше убеждал себя в правоте этой теории. Первый год все было прекрасно, как это по началу бывает у пар. Кино, рестораны, танцы под дождём, безумные поцелуи и клятвы, клятвы и еще раз клятвы. Второй год сопротивлялся скукой, чрезмерными изменами (почему-то Чимин был уверен в ответных изменах, но как мы узнаем позже — Чимин часто совершает ошибки). Он начинал думать, что теория на самом деле дерьмо и любовь длится куда короче. Однажды вечером он будто вернулся на первый год отношений, с той же романтикой и любовью в воздухе, но вечер закончился, наступило утро и всё пошло по новой. Он считал дни до дня Х. На самом деле он был уверен, — возможно, не на все сто процентов — что его любовь утихла ещё вовремя первой измены в туалете какого-то бара, пока Чонгук ждал его дома и спал в их кровати. Ведь если любишь — не изменишь, не так ли? Тем не менее это повторялось снова и снова, он стал всё чаще пропадать. А Чонгук не тупой, он всё понял. Начался раздражительный период. Знаете, когда тебя бесит даже то, что человек просто сел рядом. Чонгук чувствовал все измены на нём, упрекал, устраивал скандалы, как ревнивая школьница, но это не помогало и закончилось такой же мерзкой изменой, в таком же заброшенном туалете какого-то бара. Вчерашняя встреча перевернула всё в его голове. Он вдруг вспомнил, почему был в него влюблён и осознал, что человек стоящий вчера перед ним — новый Чонгук и старого уже не вернуть. Он собственноручно вырыл ему могилу, похоронил заново, громко захлопнув крышку гроба. Это отражалось во всём: в его равнодушном взгляде, новом стиле одежды и этих манерах. Тебя вроде послали нахер, но ты так отчаянно, как щенок, хочешь вернуться назад. Чувствует ли Чимин вину? Наверное, нет. Это была ошибка, но чёрт возьми, как же он был уверен в своей правоте! Он был в ней уверен, когда в тот же вечер подсел к незнакомым парням в клубе, и он был в ней уверен, когда публиковал первое фото с Юнги. Возможно, он на секунду засомневался в своей правоте, когда пытался найти Чонгука и когда его мать кинула в него веник с порога, проклиная за разбитое сердце сына. Возможно, тогда совесть показала признаки жизни, но он быстро об этом забыл и не вспоминал до вчерашнего вечера. Почему? Всё банально просто. Во-первых, припёрся Тэхён с таким довольным лицом и бабочками, порхающими вокруг него, что Чимину захотелось от такой нежнятины пойти проблеваться. В его отношениях с Юнги нет места нежности. Им весело, интересно вдвоём, присутствует ревность и — да ладно! — отсутствуют измены. Возможно, наконец-то Чимин осознал всю хрупкость отношений (пускай даже таких), а возможно, его настолько всё устраивает в сексе, что ему лень кого-то искать на стороне. А во-вторых, выпитый алкоголь, показанные фотки Тэхёном и задушевные диалоги, которые заводил Хосок, вгоняли в тоску и навевали воспоминания. За этот вечер он успел проклясть себя дважды, Тэхёна трижды и Хосока сотни раз, который никак не затыкался и пиздел о своей любви, рассказывая и делясь советами о своих идеальных отношениях. К слову, они и правда идеальны. Около полуночи все разбрелись по своим комнатам, кроме него, который вышел на балкон подышать воздухом и, возможно, ещё раз анализировать свои ошибки и найти путь к искуплению. Возможно, но как мы все знаем: благими намерениями вымощена дорога в ад.

*****

Погода явно издевалась. Сегодня должно было быть официальное открытие праздника. Это что-то типа театрального представления семи красивых Дев Марий на главной площади. В прошлом году Чонгук не особо воспринял это. Ну театралка как театралка. Впрочем, в прошлом году его больше интересовало посидеть в Индиго или еще в каком-то заблудшем месте до утра, попивая что-то покрепче, вслушиваясь в музыку стонов. Видимо, этот год всё изменил, точнее кто-то. Ранним утром ему написал Тэхён и поставил перед фактом, что тот обязан отвести его на официальное открытие карнавала. Ахуеть, в общем. Будто он живёт здесь годы и знает все тонкости. Если разговор бы пошел про тонкости каждой книжной лавки или библиотеки этого города, или же тёмной стороны этого праздника — пожалуйста, но спектакль? Увольте, будьте так добры. Он недолго борется со своими демонами, призывая их сегодня тихонько скулить и не мешать, и собирается. Чёртов Ким Тэхён. Взглянув в окно, Чонгук невольно поёжился: лило как из ведра и, видимо, не собиралось останавливаться ближайшие часы точно. Чонгук одевается, кормит кота и наспех выпивает чашку кофе. Утренний ритуал не нарушен, отлично. Берёт в руки большой чёрный зонт и выходит на улицу. Они договорились встретиться возле моста Риалто. Во-первых, обоим так удобно. А во-вторых, там недалеко продаётся отличный горячий шоколад. Какофония звуков слилась в что-то единое. Раннее утро, а народ уже собирается к площади, разодетые в разные тряпки. Чонгук медленно вышагивает в нужную ему сторону, лениво и буднично оглядываясь по сторонам. Льёт как из ведра, и это не преувеличение. На улицах собрались внушительные лужи, которые приходится обходить, дабы не испортить свои чёрные джинсы. Наконец, он доходит до моста, у подножья которого его ждёт Тэхён и… не один. Чонгук мысленно чертыхнулся, хотя это мягко сказано. Мысленный поток матов останавливает подзывающий его Тэхён, который стоит под таким же чёрным зонтом и в чёрном пальто. Рядом стоит Юнги, держит за руку Чимина, который смотрит куда угодно, но не на подходящего гостя, а Хосок, кажется, настолько увлёкся разговором со своей девушкой по телефону, что даже не заметил, что тот подошёл. — Доброе утро, — просто здоровается Чонгук, осматривая всех (кроме Чимина, естественно) и останавливает долгий взгляд на Тэхёне, улыбаясь. Тот ловит его улыбку и тепло улыбается в ответ. Парни здороваются в ответ и Хосок подключается к их разговору. — О, привет Чонгук. Так что, мы идём? — Чонгуку хочется выть. Во-первых, в прошлом году ему и правда не понравился этот спектакль, во-вторых, его бесит наличие Чимина. Но он лишь кивает в ответ, позволяет Тэхёну взять себя под руку (а вот щас не понял) и идёт в сторону площади, обсуждая с Тэхёном будничные дела. Парни идут впереди. — Скажи, ты завтра занят? — Чонгук на секунду задумывается, а следом отвечает: — Утром нужно проверить лавку и узнать, не занята ли Сесилия, чтобы заменить меня, — отвечает Чонгук, сворачивая на другую улицу. — Мишель, Лоренцо, а теперь Сесилия. Кто следующий? — притворно возмущается Тэхён, а Чонгук смеётся. — Возможно, Ким Тэхён? — отвечает Чонгук, его глаза сверкают, а на губах нежная улыбка. — Наебать не получится. — Я и не собирался, — Тэхён прищуривается на такое заявление. Не собирался? Он? Не очень верится. Чонгук ухмыляется с его реакции и повторяет: — Это правда. — Тэхён кивает и просто молчит. Наёб отменяется, произошли технические маршмеллоу (Тэхён их просто очень любит). Они продолжают вышагивать в нужном им направлении, и тут Чонгук вспоминает: — А что ты хотел, кстати? Спрашивал о завтра, — Тэхён мнётся. На самом деле вначале он был уверен, и все было просто: спросить, читай как: поставить перед фактом Чонгука о том, что завтра они вместе идут на фотосессию. Первый в качестве модели, второй в качестве зрителя. На самом деле это большая честь для Чонгука, поскольку Тэ никого не приглашал поглазеть на съёмку, тем более человека, которого знает буквально два дня. — Раз не занят тогда завтра пойдёшь со мной на фотосессию. Надолго не затянется, тебе понравится, — вот так, без возможности отмазаться или свалить. Да и если честно, Чонгук и не хотел бежать. Возможно, пора прислушаться к Лоренцо и дать себе шанс, ведь Тэхён более чем похож на новую счастливую жизнь. — Хорошо. — И всё? — Расплатишься натурой за моё золотое время. — Хорошо. — Хорошо? — Да. Вот и поговорили, а главное, решили все вопросы: утром фотосессия, вечером оплата натурой.

*****

Представление было прекрасным, Чонгуку все очень понравилось. На самом деле неясно, кого он пытается наебать, себя или Тэхёна, но ему ни черта не понравилось. Дождь все так же лил, не прекращаясь ни на минуту. Чонгук замерз и проголодался до чертиков. Но он не выдавал своего недовольства, наблюдал за происходящим, все чаще кидая взгляды на Тэхёна, который увлекся театралкой и снова взялся за камеру. Он выглядел счастливым: искренняя улыбка на лице и светящиеся глаза. Он в прекрасном месте, несмотря на дурацкую погоду и фотографирует происходящее. Это не первый и уж точно не последний его карнавал, но этот оставил какой-то нездоровый след в душе. Мельком кидал взгляды на Чонгука, на лице которого не видно ни одной эмоции. Он как камень, вечная маска, за которой никогда не узнаешь, что он на самом деле сейчас думает или чувствует. Лишь нервно сжимал стаканчик с капучино, поднося руку с сигаретой ко рту. Затягивался и медленно выдыхал, делая глоток кофе. Слишком красив. Особенно руки, эти запястья и пальцы. Они созданы для игры на рояле или, быть может, они созданы, чтобы их владелец водили ими по телу Тэхёна… А, ой, не туда занесло. В общем, да, он безумно красив. А сейчас они сидят в каком-то кафе на той же площади, пытаются согреться, поскольку февраль не радует вообще. Хосок опять о чём-то рассказывает, кажется, пытается поведать Чимину, что это вообще за Парад Марий, немного вникнув в историю. — Согласно легенде, в 943 году, когда были времена правления Дож Пьетро Кандьяно, свадьбы праздновались лишь один единственный раз в году, — лениво рассказывал Хосок, — Так званый кортеж невест отправлялся от Арсенала по так называемому каналу «девственниц» к их будущим мужьям и, конечно же, гостям церемонии. Они ожидали кортеж в Церкви Сан Николо. В том году пираты напали на кортеж и украли всех невест, вместе со всем приданым. Однако позже венецианцы захватили корабль пиратов, перерезали там всех и вернули девушек обратно на церемонию. После этого происшествия правительство ввело обязанность 12 самым богатым семья выдавать своих сыновей за 12 самых красивых девушек, которых звали Мария, — закончил Хосок, и Чонгук закатил глаза. На самом деле он часто слышал эту историю ещё до приезда в Венецию. Поначалу это даже восхищало, возможно, не в самом лучшем амплуа. Перерезать несколько десятков людей ради 12 прекрасных дам сомнительное достижение, но беда не в этом. Возможно, они спасли их от убийства и изнасилования, но обрекли скорее всего на жизнь с нелюбимым человеком. Чонгуку никогда не узнать правды, поэтому он старается не думать о таком, потому что его вообще это не касается. Во-первых, организатору сомнительных вечеринок в этом году в заброшенных барах вообще совесть не должна позволять кого-то судить. В какой-то мере это происшествие святое, а он и ему подобные очерняют её похотливой стороной. Во-вторых, ему и правда лень думать о таком и искать этому какие-то объяснения. Чонгук опять задумался и не заметил шевеление рядом с ним. Очнулся лишь тогда, когда почувствовал лёгкий толчок в бедро. Ему улыбался Тэхён, а Чонгук мысленно отправил своему сердцу успокоительные позывы, поскольку сердцебиение участилось. — Повторишь? — говорит Чонгук и строит невинные глазки: Тэхён не может удержаться и смеётся. И как он так может: сейчас он весь невинный из себя ангелочек, а через минуту может превратиться в демона (в лучшем случае НЕ суккуба) и захватить в свои сети. Человек-загадка, не меньше. — О чём задумался? — вместо Тэхёна задаёт ему вопрос Юнги. С большим трудом он отрывает свой взгляд от Тэхёна и направляет его на Юнги. Тот устроился напротив него, закинув свою левую руку на бедро Чимина, который сидел по левую сторону от него, попивая какой-то коктейль. Чонгук закидывает руку на спинку стула Тэхёна, незаметно прочищает горло и отвечает: — О том, какое это на самом деле извращение. Днём все слушают слезливую и чистую историю о девственницах, которых захватили пираты, а потом переодеваются в пиратов и идут трахать тех, кто в костюмах девственниц, — невозмутимо отвечает Чонгук, встречая на лице Юнги вопрос. Кажется не каждый приезжий знает истинное предназначение современного праздника. Вместо него доброжелательно отвечает Хосок, который отлип от переписки с девушкой: — Мракобесие, обожаю. Несколько лет назад я попал на подобное мероприятие. Ощущения на всю жизнь. — Участник? — интересуется Чонгук. Хосок лишь улыбается, оставляя вопрос без ответа. Чонгук хмыкает: здесь ответ и не нужен, всё и так ясно, ну лично ему. — Участник? Что? Вы о чём вообще? — Ты правда никогда не слышал о том, что происходит во время карнавала, когда солнце садится? — спрашивает Тэхён, на что Юнги отрицательно мотает головой. Тэхён шумно вдыхает. — Значит, узнаешь. Чонгук, как насчёт того, чтобы провести этим малышам экскурсию? — Малышам, — задумчиво тянет в ответ Чонгук. — Хочешь обвинить меня потом в развращении малолетних? — Если вовремя расплатишься, я забуду тебе эту шалость, — кажется температура в воздухе резко поднялась, потому что Чонгуку стало жарко. Язык мой враг, как говорится. Его же метод используют на нём. Кажется, что остальным нет дела до того, что происходит между этими двумя, но только глупый не заметит особую связь. А Чимин никогда не был глупым. Он замечает каждую мелочь. Как Тэхён играет бровями и облизывает нижнюю губу, а Чонгук залипает на его губы, проводя рукой по спинке его стула, нежно касаясь его затылка. Не хочется рушить столь интимную обстановку (не знаю, кому он пиздит, потому что ему очень этого хочется), но он кашляет в кулак, и зрительный контакт прерывается. Чонгук не теряется и сразу отвечает: — Не сегодня. Сегодня будет слишком шумно и слишком много народу. Никакого удовольствия, лишь зажатость и теснота. Можно завтра или послезавтра. Поведу вас в Индиго, — произносит Чонгук, обводя всех взглядом. Его рука так и покоится на спинке стула, и изредка он нежно пальцами проводит по затылку Тэхёна, и последнего пробивает до мурашек. — Отлично, тогда сегодня можем напиться. Отказы не принимаются, Чонгук, — говорит Чимин, делая акцент на его имени и неожиданно хлопает от радости. Непонятно, чему он рад, конечно, но скорее всего это просто нервы. Он тянет руку к бокалу и замечает тремор. Да, определенно, нервы. — Ты же не сбежишь сегодня? — шепотом мурлычет Тэхён на ушко Чонгуку, и тот покрывается мурашками от его хриплого шепота и тёплого дыхания. Он слишком близко. — Тебе ещё отрабатывать, забыл? — Так это завтра. — Считай это авансом, — не остаётся в долгу Чонгук, вызывая улыбку у парня. Тот кидает ещё один неосторожный взгляд на губы Чонгука и отодвигается. Температура падает на несколько градусов, доходя до пометки «Дышим». — О чём вы там шепчетесь? — Я уговаривал Чонгука остаться и, кажется, уговорил. Не так ли? — спрашивает Тэхён, заранее зная ответ на свой вопрос. — Он был весьма… убедительным, — заключает Чонгук, получая довольный кивок со стороны Хосока и непонятный взгляд Юнги. Чимина он нарочно игнорирует, не имея никакого желания встречаться с его осуждающим (вообще пиздец) взглядом. — Отлично. Предлагаю сходить в магазин и закупиться. Эта ночь будет длинной.

*****

Так и поступили. Правда поначалу разделились. По понятным причинам, но не только. Чонгуку надо было зайти домой и переодеться. Всё-таки его зонт не спас его от ливня. Конечно, с ним пошёл Тэхён, но Чонгук всю дорогу думал о том, что это первый раз, когда тот переступит порог его дома. Момент слегка волнительный, но он сам не знает почему волнуется. Он знает его два дня — Чонгук, пора признаться, что он тебе чертовски нравится —, а уже впускает в свою квартиру. Такого он не делал уже… очень давно. Быстро преодолев расстояние к его дому, они вошли в подъезд. Самый обычный, с чистыми светлыми стенами и запахом дыма сигарет. Чонгуку захотелось покурить, но он одёрнул себя от этой мысли, и они по лестнице поднялись до третьего этажа. — Аллергия на шерсть котов есть? — Что? — недоуменно поворачивает к нему голову Тэхён, пока тот открывает входную дверь ключом. — Познакомлю тебя с Мишель, — проговаривает Чонгук, открывает дверь и пропускает Тэхёна вперёд. Самая обычная итальянская двухкомнатная квартира, выполнена в светлых и белых тонах. В коридоре покоится спальное место Мишель, которое он нагло игнорирует, укладываясь на кровать или на любимое кресло Чонгука. Стоит вешалка и большое зеркало в полный рост. — Прямо и вторая дверь направо гостиная. Подожди там, — озвучивает Чонгук и скрывается в гардеробе. Тэхён проходит мимо кухни и заходит в гостиную, светлую и чистую. На подоконнике стоят цветы, в комнате пахнет свежестью, а на журнальном столике лежит книга. «Любовь живёт три года» — Тэхён цепляет глазами название. У стены стоит большой шкаф, наполненный книгами на разных языках: английский, корейский, японский и даже немецкий. Тэхён присаживается на кожаный диван и снова кидает взгляд на книгу, берёт в руки и осматривает. Много меток и закладок, будто читатель пытался не забыть что-то важное. Открывает её на первой попавшей странице — и в глаза кидается диалог: «– Скажи, ты веришь, что любовь живет три года? Он смотрит на меня с жалостью. — Три года? Ну ты и хватил! Какой ужас! Трех дней больше чем достаточно! Откуда ты взял эту чушь, стригунок? — Кажется, это гормональное или биохимическое, что ли… Через три года все кончается, и ничего не попишешь. Печально, ты не находишь? — Нет, пупсик. Любовь живет столько, сколько ей положено, мне это безразлично.» «Три года? Что это ещё за чушь?» — звучит первой мыслью в голове Тэхёна. Кажется, однажды среди разговоров он слышал от Юнги подобную теорию, но отмахнулся от неё, как от назойливой мухи. Ишь, что ещё придумали, гормональная или биохимическая хрень влияет на отношения? Бред, да и только. Тэхён принимается дальше за чтение (не потому что интересно, а потому что скоротать время) и не замечает, как в комнату заходит Чонгук, который уже переоделся в более теплую одежду: неизменные темные джинсы и теплый свитер бордового цвета. Зайдя в комнату, Чонгук обращает внимание, что Тэхён взял его книгу. Не то чтобы ему жалко, но это его книга и он не любит, когда к ней кто-то касается. Когда в первый раз её в руки взял Лоренцо, тот хотел отрубить ему руки, поскольку не мог позволить, чтобы романтическая душа этого человека потерпела такое унижение. Тот взял обещание с старика, что он не будет её читать (но жизнь сыграла с ним в шутку, его маленько наебали: Лоренцо читал её ещё давно) — на этом и помирились. Парень так зачитался, что даже не сразу ощутил на себе безумный взгляд. Чонгук и правда смотрел безумно: не полыхающая ярость, которую Тэ никогда не видел в его глазах, которая граничила с неимоверной болью и грустью. — Положи, — спокойным и ровным голосом озвучивает Чонгук, а внутри пожар. Тэхёну на секунду стало страшно. Во-первых, он не ожидал такой реакции. Ну книга как книга, чего с цепи-то срываться? А во-вторых, Тэхён обиженно фыркает и кладёт книгу на то же место, где она лежала. Ни сантиметром выше, ни сантиметром меньше, и медленно встаёт. — Ладно. — Извини. Не люблю, когда её трогают, — объясняет Чонгук, хватая теплое пальто с кресла и выходит в коридор. Тэ медленно идёт следом, засунув руки в карман. — Я так и понял, — произносит Тэхён уже в коридоре. — Тебе нравится читать, — не вопрос, а утверждение. — Да. — О чём та книга? — Глупая теория, — отмахивается Чонгук и выходит в подъезд, утаскивая за собой Тэхёна. Второй, к слову, жутко не любит, когда ему что-то недоговаривают. Но поскольку он здесь на птичьих правах, оставляет разбор полётов на потом. Когда они выходят на улицу, дождь немного стихает и зонт не особо нужен. Но Чонгук упрямо его открывает, приглашает Тэхёна под него и тот ведёт его к парням на квартиру. Молчанка по дороге затягивается, и Тэхён не выдерживает: — Мне не нравится это молчание. Расскажи мне что-то, — и пока они идут, Чонгук рассказывает. О своей книжной лавке, о Мишель, с которым Тэхён ещё не познакомился (тот настолько сладко спал, что Чонгуку не хватило дерзости разбудить), о Лоренцо и том, как проводит здесь вечера, иногда выбираясь в бар с Лоренцо и откидывая все приглашения Сесилии куда-то сходить. Дождь заканчивается вовсе, казалось, слова Чонгука повлияли на погоду, заставляя ту улыбаться, как улыбается Тэхён. А Тэхён и правда улыбается, наступая на лужу и пачкая новые туфли. Внимательно слушает и анализирует, вставляя свои пять копеек тогда, когда его просят. Дорога слишком короткая, а город слишком маленький, — думает Тэхён, когда они дошли до нужного подъезда. Они за считанные минуты добираются до нужной квартиры на третьем этаже и Тэхён пропускает Чонгука в квартиру. В нос ударяет запах алкоголя и сигарет. Чонгук ставит на то, что курит Юнги. Играет музыка, но не громко, приятно ласкает слух. Они снимают обувь и Тэхён вручает ему тапочки с кроличьими ушками. — Издеваешься? — Эй, они вообще-то мои любимые. Надевай и не выебывайся, — невозмутимо (ну почти! его любимые тапочки хотели обидеть, понятно, что он недоволен) отвечает Тэхён, засовывая ноги в самые обычные чёрные тапки и снимает пальто. Вешает на вешалку и ждёт, пока тот удосужится-таки надеть эти чертовы тапочки. Чонгук шумно вздыхает, вешает пальто и надевает эти тапочки, а на лице Тэхёна вырисовывается улыбка. Он хватает его за предплечье и тащит за собой в комнату. Гостиная светлая, персикового цвета, с большими мягкими креслами, таким же большим диваном и столом перед ним. На стене висит телевизор, с которого звучит какая-то песня, разбавляя обстановку. На столике лежат две закрытые пиццы, от которых исходит манящий запах, несколько бутылок пива, бутылка виски и текила. — Не многовато? — спрашивает Чонгук, пока его Тэхён усаживает на диван и плюхается рядом, даже не переодевшись. — Этого будет мало, поверь, — Чонгук не планировал напиваться, но видимо его никто и не спрашивает. Зашибись. В комнату заходит Юнги в домашней футболке и таких же домашних серых спортивках с двумя тарелками в руках: в одной фрукты, а в другой много лайма и немного соли. — Вы уже пришли? Отлично, как раз всё готово, спасибо, что пришли пораньше и помогли, — язвит Юнги, кладя на стол тарелки. — Пожалуйста. У Чимина руки не отвалились? — Юнги щурится, а Чонгук ничего не понимает, да и ему не нужно. — Хватит волноваться за мои руки, я не приласкаю тебя всё равно, — отвечает вошедший Чимин, с бокалами и графином сока, кладя всё это на стол. — Всего этого алкоголя не хватит, чтобы лечь под тебя, — не остаётся без ответа Тэхён. — Я куплю ещё. — Разоришься, — и так каждый день. Не то чтобы они ненавидят друг друга, но в какой-то момент шутки переходят в маленький срач, который тушит Хосок, заваливаясь в гостиную с разными сладостями. Юнги лишь устало вздыхает, плюхается на кресло, утаскивая за собой Чимина и усаживает его на колени. — Меня не было пять минут, а они опять успели погрызть друг друга. Вы когда-то подружитесь? — Нет, — отвечают они одновременно, вызывая смех у Чонгука. Чимин не меняется: чувствуя угрозу, включает режим альфа-самца, чем сам всё в итоге и портит. Игра в альфу его затягивает и он не замечает, когда самооборона переходит в наступление. К сожалению, наступление не на своего парня, а на чужого. — Ясно. Предлагаю выпить за то, чтобы эти двое однажды нашли общий язык, — звучит как тост, и всё чокаются. И лишь двое парней в этой комнате знают, что этому никогда не бывать. Возможно.

*****

Они пьют уже который час напролёт, слушая рассказы то Хосока, то Тэхёна, которые рассказывают о своих путешествиях или о каких-то мелочах. Рука Тэхёна покоится на колене Чонгука уже полчаса. А тот уже кипит. Во-первых, эта рука его напрягает. Его мозг рисует неприличные вещи в его спальне или, возможно, в каком-то другом месте, с этой рукой на его шее. Температура тела почти достигает предела, но холодный виски отрезвляет (или наоборот?) его мозг. А во-вторых, уже который час он чувствует взгляд на себе, который игнорирует и просто слушает ребят. Он мало говорит, больше слушает и просто пьет. Пачка сигарет покоится в правом кармане, и тот часто о ней думает, но не достаёт. Не хочет лишаться тепла этой руки на его колене, а на балконе холодно. Холодная недоеденная пицца давно лежит на кухонном столе, куда её заботливо утащил Хосок, по дороге съев ещё один кусочек. А за окном, между прочим, снова льёт. — Ты сам согласился на ту оргию, поэтому я здесь не виноват, — стадия опьянения достигнута: вытаскивает наружу все грязные секреты. Чонгук навострил ушки. — Ты, как верный друг, обещал отгородить меня от всяких ошибок, — возмущенно произносит Хосок на заявление Юнги. — Тебе не понравилось? — Понравилось. — Ещё вопросы? — Мог тоже согласиться, между прочим, — обиженно фыркает Хосок. Гостиная заполняется смехом Юнги. Чимин, который уже уселся в кресло рядом, заметно для одного человека затихает. Обычно он душа компании и никогда не упускает таких тем, но видимо алкоголь на него влияет весьма не в лучшую сторону. — Мне в жизни не хватает только оргии с незнакомыми людьми на какой-то съёмной хате. Обойдусь, — отчеканивает Юнги и тянет руку к пепельнице. Достаёт из пачки сигарету и подкуривает. Чонгук был прав: курит Юнги. Хосок ещё раз обиженно фыркает и утыкается в телефон. Эсмеральда на связи. Тэхён потягивается и блуждает опьянённым взглядом по столу. Лежит нетронутый лайм и бутылка текилы, которая норовит быть выпитой. — Предлагаю получше познакомиться с моим новым знакомым. Крутим бутылочку и задаём друг другу вопросы. Кто не отвечает — пьёт. Что скажете? — ну пиздец, приплыли. Чонгук был всеми фибрами души против. Он не хотел о себе рассказывать, ему больше нравилось слушать и тихонько посмеиваться с их глупых ситуаций, но он просто кивает в ответ, это же Тэхён придумал, и улыбается. — Отлично, тогда я начинаю. Тэхён быстро очищает стол от ненужного — на пол летят пакеты из-под чипсов и разных сладостей — открывает бутылку текилы и разливает по стопочкам. Берёт бутылку, в которой когда-то была вода, и крутит. Чонгуку в тот момент казалось, что эта бутылка крутится вечность. Каждый раз, когда она кончиком указывала на него, он незаметно сжимался. Зато Чимин оживился и наблюдал за бутылкой, широко улыбаясь и вставляя комментарии. От чего-то ему очень нравилась сложившаяся ситуация. Бутылка крутится в последний раз и кончик бутылки указывает на Юнги. Чонгук ухмыляется. — Я почти разочарован, — Тэ стоит приторно-грустное лицо и получает возмущенный возглас от Юнги. — Но ладно! Вот вы, ребята, вместе два года, но я никогда не слышал твою версию знакомства с Чимином. Жги. Гостиная заполняется тишиной, и приглушенный свет неприятно давит на глаза. Чонгук сразу заметил перемену в настроении Юнги, который явно не хотел отвечать на этот вопрос. Виновник же происшествия как ни в чем не бывало упирается плечом к плечу Чонгука, закидывая руку уже на привычное место на колене. Дьявол. Юнги тянется к столу и запивает текилу, закусывая лаймом и ни на секунду не сморщившись. Кто-то сомневался? Не Тэхён точно. — Скучно-о, — тянет Тэхён, ещё больше прижимаясь к Чонгуку, и его теплое дыхание припадает тому на шею. Выдержка у Чонгука, конечно, божественная. Юнги показывает тому язык и недовольно тянется, крутит бутылочку. Тем временем Хосок отлипает от телефона, и бутылка указывает на него. — Вот и поквитаемся за оргию. Ох блять, — едва слышно проговаривает Хосок, явно готовый к нападкам Юнги, но тем не менее не желая, чтобы его тайны были раскрыты. — Как так вышло, что натуральный натурал переспал с парнем? Если вы думаете, что Хосок удивлён, то это не так. Он ожидал подобного вопроса, ещё бы Юнги перед Чонгуком не упомянул бы это. — Да блять, ты сто раз слышал эту историю, заебал. — Я-то да, но они, — он кивает на Чонгука, а после на Чимина, — ни разу. Иногда бывает, что алкоголь ударяет в голову, а девушка — едва ли — настолько красива, что всё остальное отходит на второй план. Но кто же знал, что это на самом деле не девушка, а парень? Хосок, например, не знал. Но его пьяное в драбадан состояние не дало вовремя среагировать, поэтому он лёг под него, а на утро корил себя. В целом Юнги не понимал почему, поскольку тот потом признался, что ему понравилось. В их компании Хосок самый гетеросексуальный гетеросексуал (если такие существуют), но тот опыт ярко отпечатался в его памяти или, возможно, боль в заднице поутру подарила ему такие ощущения, но факт остаётся фактом! Чонгук ухмыляется. До Чимина он тоже считал тебя самым натуральным натуралом, а после он залетел в его жизнь и в его постель, и Чонгука настиг кризис ориентации, с которым он долго боролся, но в итоге сдался. Противиться самому себе гиблое дело: выиграть можно у кого угодно, но не у самого себя. Чонгук это осознал и просто принял себя, свои предпочтения и весь хейт. Юнги всё стебет того за неумение отличить член от вагины и получает подушкой по лицу, когда та одним умелым броском Хосока припечатывается в его лоб. — Дети, — вздыхает Тэхён, обдавая жаром ушко Чонгука. От него веет таким жаром, что Чонгуку срочно нужно охладиться. Он слегка отодвигается, привстает, чтобы выйти на балкон, но Тэхён утягивает его обратно. — Ты куда? — Покурить хочу. — Кури здесь, — и вновь ни единого шанса на отступление. Тэхён тянет ближе к нему пепельницу и зажигалку. Тот усаживается поудобнее, вытаскивает из пачки сигарету и прикуривает. Комната резко заполняется дымом, а Чонгук облегченно выдыхает. Его успокоение. — Продолжаем? — Чонгук лишь кивает, а потом жалеет об этом. Хосок неумело крутит бутылку, которая через два оборота останавливается кончиком напротив Чонгука и тот напрягается. Приплыли, в общем. Хосок замечает его напряжение и выдает: — Это всё равно бы случилось. Раз сегодня все оголяют свои тёмные стороны, тебе тоже придётся, — в целом он прав. К тому же Чонгуку необязательно говорить правду, но он почему-то уверен, что человек сидящий напротив сдаст его с потрохами, если тот попытается кого-то здесь наебать. Он просто кивает и ожидает вопрос. Хосок тянет. Возможно, слишком много всего он хочет спросить, а возможно, он не знает что. Чонгук настолько таинственный, что он не уверен, что попадёт в цель. — Не хочу переходить границы, но просто расскажи, как ты сюда попал. Чимин в кресле оживляется, бросая незаметный (не для Тэхёна, который, к слову, держит его на прицеле весь вечер) взгляд на Чонгука и обратно на Хосока. Чонгук тушит сигарету, укладывая свою руку поверх руки Тэхёна, и спокойно отвечает: — Жизнь завела сюда случайно на самом деле. Два года назад, — кидает взгляд на Чимина, и снова на Хосока. — Сбежал в поисках лучшей жизни и, кажется, нашёл. Окидывает взглядом Тэхёна и получает в ответ улыбку. Кому-то дали зелёный свет? — Слишком поверхностно. Детали? — Нет. — Ладно, — на удивление Хосок быстро отстаёт, не лазя в душу. Чонгук мысленно благодарит и крутит бутылку. Три оборота и она кончиком указывает на Чимина, который кажется побледнел. Поток мыслей Чонгука мгновенно останавливается, и все вопросы, которые накопились кажутся неуместными. Устраивать драму, зачем? Будто ему не всё равно, почему тот пизданулся на своей теории и бросил его с дырой в груди. Чонгук шумно выдыхает. Честно, он вообще пропустил бы этот этап, отдал бы свой вопрос кому угодно, хоть Деве Марии, но он не хочет сидеть ломать голову, что бы такого спросить. Он не хочет, чтобы их связь вышла наружу, поскольку он не тупой и видит, что Юнги его любит и ему вряд ли будет приятно, что его парень утаивал такое. И ещё кое-что… Боязнь реакции Тэхёна притупляет остальные чувства. Но один вопрос он не может не задать: — Раз уж у нас знакомство, — начинает Чонгук, на секунду делая паузу. — Обычно я всем задаю один и тот же вопрос при знакомстве, ты видимо не станешь исключением. Твоя любимая книга? Обычный вопрос, правда. Правда с таким подтекстом, который поймёт только Чимин. Ответ лежит на журнальном столике в гостиной Чонгука. — Наверное, «Любовь живёт три года», — Чонгук ожидал такой ответ. А какой ответ можно ожидать, когда ты можешь процитировать каждую строчку этой книги, которая сломала мозги твоему любимому человеку? — Почему? — Чонгук нарушает правило и вместо одного вопроса, задаёт два. Почему? Почему она или почему так? Опять двоякий вопрос, с подтекстом, выуживает ответы на свои вопросы. — Создала мое мировоззрение. Клянусь, Чонгук не хотел смеяться, но неожиданно для всех разразился смехом, заставляя Тэхёна рядом вздрогнуть, слегка сжимая его пальцы. Комната заполнилась его смехом и молчанием парней, которые явно не понимали причину внезапного веселья парня. Но тот быстро взял себя в руки, извинился и глотнул немного сока. В горле першит. Чимин ожидал какой угодно реакции, но явно не такой. В сознание врывается мысль о том, что Чонгук явно может процитировать любую фразу из этой книги, но он игнорирует эту мысль и крутит бутылку. Жизнь играет с ними в жесткую шутку и бутылка указывает на Чонгука. Чонгук на секунду прикрывает глаза, затем снова фокусирует свой опьяненный взгляд на Чимине, который явно мнётся с вопросом. — Никто не спрашивал вроде, поэтому… Какие увлечения по жизни, работа? Спрятать в вопросе интерес о том, как он теперь живёт? Легко, учимся: это Пак Чимин, ставим ему десять из десяти и игнорируем желание Чонгука высказать ему всё, что он думает. — Имею самый большой книжный в этом городе, с внушительной библиотекой дома и заказами по всему миру. Всё отлично, — фраза брошенная, мол, «Я без тебя не сдох, как бы ты не старался». Чимин просто кивает. Эти недовзгляды и игры, которые висят в воздухе замечает только Тэхён, который, к слову, отодвинулся от Чонгука и тихо пьёт свой виски, который прилично ударяет в голову. Спящий режим собственника на первой стадии подключения к реальности. Через пару ходов очередь доходит до Тэхёна, который вместо ответа на вопрос Хосока про то, почему он позорно сбежал с Чехии, пьёт и заедает лаймом. Сбежал, потому что надо было. Потому что не только Чимин ебанулся на какой-то теории. Его первая любовь (как ему казалось) бросила его с ещё более тупой отмазкой. «Статистика гласит, что пары хотя бы раз в жизни изменяют своей паре. Я не могу подвергнуть себя такой боли и не хочу тратить на тебя время зря», оправдывалась его первая любовь, стоя на пороге их дома в Праге с чемоданом в руках. Потом демонстративно развернулась и ушла, бросив его одного, забрав с собой его сердце, без шанса на восстановление. Финита ля комедия. А потом Тэхён узнал, что она просто трахалась с его лучшим другом и записали их пару в эту ебанную статистику. Иронично. Тэ крутит, и кончик бутылочки указывает на рядом сидящего Чонгука, который на самом деле не понимает, почему тот отодвинулся, но не возмущается, а просто улыбается в ответ. Тэхёну не до улыбок. Спящий режим давно переключился в активную фазу, его изрядно подзаебали эти гляделки и недосказанность, которая висит в воздухе, и он пьяным голосом рушит то, что Чонгук строил весь вечер: — Что у тебя с Чимином? Гром посреди белого дня. Хотя стоп, какого дня, часы показывают уже приличные 21:34, а на улице давно глубокая ночь и льёт так же дождь. Чонгук усмехается, давая всем своим видом понять, типа, «ты ебанулся — мы даже не знакомы», но Тэхён не даёт и слова вставить, встаёт и продолжает: — Ты же как-то проебался мне, что вы знакомы, поэтому не пытайся меня наебать. Эти ваши недоглядки целый вечер меня порядком подзаебали, и его, — он указывает на Хосока, который так же внимательно рассматривал их весь вечер, — тоже. Что сказать, Чонгук заслужил. Весь вечер кидать взгляды на бывшего предателя, когда под боком сидит человек, которому ты определенно нравишься, а он нравится тебе. Чонгук надевает маску на лицо и спокойно, несмотря на ощутимое напряжение в воздухе, отвечает: — Мы учились вместе, вот и всё. Я плохо его помню, поэтому не видел смысла рассказывать. Тэхён едва верит этому заявлению, буря в душе успокаивается, но тут на сцену выходит Чимин, срывает со всех сегодняшние маски своим заявлением: — Детка, хватит пиздеть всем окружающим. Если стесняешься сказать, что тебя я трахал, а не ты меня, то пожалуйста, можешь это утаивать, но не надо плевать на три года отношений, — занавес, все свободны, каждый может взять по печеньке и уложиться спать. Тэхён стоит, раскрыв рот, но в его взгляде не читается удивление. Он догадывался, он чувствовал, он прекрасно читает людей. И реакция Чонгука, когда тот спрашивал его про Чимина, сейчас дала о себе знать. Чонгук устало опускает голову на руки и жалеет о том, что он не выпил вместо ответа. Да, он не скрывал бы это вечность, но блять не так же. Ярость в его груди разрастается с большой силой, гранича с безумством и едва заметной болью в голосе, когда тот поднимает голову, сверлит взглядом виновника всего пиздеца в его жизни и произносит: — Какой же ты кусок говна, Чимин. Как ты блять смеешь что-то говорить про плевок в три года отношений? Ты?! — от его злости температура в комнате достигает предела, и Чонгук встаёт на ноги, буравя его взглядом. Чимин же откидывается на диван и невозмутимым голосом отвечает: — Ты сам во всем виноват. Чонгуку срывает крышу. Его глаза темнеют на несколько тонов и вся та накопившийся боль за эти два года начинает выскальзывать наружу сквозь слой его идеальной маски. Тэхён несколько раз пожалел об истерике, которую он закатил. Ему страшно от одного вида Чонгука, вена на его шее выглядит крайне сексуально, но он очень пугающий. Тэхён медленно подходит к нему, пытается взять за руку, но тот откидывает её, не заботясь о том, что возможно сделал ему больно. Потому что Чонгуку в разы больнее. — Я? В чём? В твоих ебаных изменах или в том, что ты пизданулся на голову с этой блядской книгой? — Если бы ты чаще ебал меня, а не мои мозги, я бы не искал член на стороне, — от такого заявление Юнги морщится, в его груди неприятно давит, а Чонгук заливается безумным смехом. Единственный, который кажется ничего не понимает, — это Хосок, который бросает шокированные взгляды на каждого в этой комнате. Юнги тянет руку в сигарету, тихо подкуривает, игнорируя ноющую боль в груди. Чонгук чувствует себя в дешевом фильме, где парочка выясняет отношения из-за того, кто кого ебал и кого нет. Встреча спустя много лет и разбор полётов. Дешевая мыльная опера, но актерам посрывало маски, и сейчас они обнаженные друг перед другом, в этой комнате, выплескивают яд друг на друга, стараясь больнее ранить оппонента. — Как же я раньше не понял, что ты просто ебанная шлюха? — Чонгук никогда не оскорблял его, но его злость и весь происходящий сюр давит на мозги, и его крыша слегка едет, не желая оставаться в этом цирке. Чимин не остаётся без ответа и бьёт его ниже живота своим заявлением: — Возможно, потому что ты бесхребетный жалкий щенок, который принимает любое проявление желания за любовь, лишь бы не оставаться одному? Почему же Чонгук раньше не заметил мерзкую натуру Чимина, который бьет ниже пояса, потому что первые звоночки были ещё на первом их году отношений, по мелочам, да, но они были. Ведь по мелочам можно выучить человека, не так ли? Чонгук еле стоит на ногах. Выпитый алкоголь заставляет пошатываться, а услышанное хочется пойти выблевать и забыть сегодняшний день. Забыть тень боли на лице Юнги, который не ожидал, что его малыш может быть таким жестоким. Ему его жаль, правда. Его счастью осталось несколько месяцев, после чего Чимин укатит в закат со своей теорией, оставляя Юнги одного на берегу. Он устало трёт глаза, хватает Тэхёна за руку, который всё так же стоит рядом с открытым ртом. Злость Чонгука подкармливает рядом стоящего Тэхёна, который слегка сжимает руку Чонгука в своей, поворачивается к Чимину и ставит того на место обычной фразой: — Закрой свой жалкий рот, — кидает на Чимина уничтожающий взгляд, который явно не ожидал, что тот влезет в их перепалку. — Не лезь. — Рот закрой, я сказал, — устало повторяет Тэхён, борясь с желанием не уткнуть того лицом в его же проебы. Чимин встает, бросая гневный взгляд на обоих. Борется с собой. Со своей внутренней болью. Откуда ей там взяться — вопрос — но она там есть. Тот не ожидал, что Чонгук сможет жить без него, причем хорошо жить, в Венеции мать вашу. Но он не знает, что попытка самоубийства и была той самой конечной, что он называл «Не смогу без тебя жить». — Защитника себе нашёл? Поздравляю, Чонгук, ты всё так же принимаешь вежливость любого человека за симпатию и готов в любую минуту прогнуться под него, — сидящему рядом Юнги срывает крышу и звонкая пощечина оглушает всех присутствующих. На его лице буря, ураган, а Чимин непонимающе смотрит, почему тот за него заступается. Но он заступался за Чимина, чтобы тот заткнул свой жалкий рот и не унижал себя ещё больше. Но Чимин, кажется, этого не понимает. Кидает на него убийственный взгляд и громко хлопает входной дверью, уходя куда подальше. В комнате воцаряется долгожданная тишина. Чонгук и Тэхён так и стоят рядом, взявшись за руки. На улице так же льёт из ведра, дождь барабанит по окну, — и это единственное, что нарушает тишину. Мягкий дым сигарет не покидает комнату до самого утра. Этой ночью, в сердце разврата и похоти, осколки чьёго-то разбитого сердца осядут на дно море.