My words for you

      Джисон сквозь сон почувствовал тычок в нос и, сморщившись, отвернулся, вновь задремав. К щеке прикоснулось что-то влажное и мягкое, и Хан вяло отмахнулся, вытирая кожу рукавом. -Хани, мы приехали, -прошептал над ухом ласковый голос, который совсем недавно ему пел.       Он приоткрыл глаза, видя перед собой расплывчатый силуэт Минхо. За окном уже стемнело, наверху горела та самая разноцветная светодиодная лента, и было слышно, как позади копошились парни, надевая куртки и осматривая свои места на предмет забытых вещей. Минхо застегнул рюкзак Джисона и протянул ему его куртку. -Давай, Джисон, одевайся, мы приехали. -Уже? -наконец начал просыпаться Хан и, сонно потянувшись, надел куртку.       Закинув портфель на плечо, Джисон, цепляясь за запястье Ли, вышел с ним из микроавтобуса на улицу, где их уже ждали камеры и усталый режиссер. Вечерняя прохлада бодрила, окутывала полусонные лица, заставляя сильнее запахивать куртки и топтаться на месте. Хан оглянулся вокруг: повсюду бесконечный непроглядный лес, и только позади съемочной группы горят фонарики, обрамляющие газон и гравиевые дорожки, и виднеются очертания дома. Джисон протер глаза, засыпая на ходу, и попытался сфокусировать зрение на двухэтажном здании, потирая замерзшие руки и согревая их своим дыханием. -Холодно? -спросил Минхо, наклонившись к младшему.       Джисон кивнул, и Ли в тот же момент сцепил их руки в замочек и положил к себе в карман, растирая большим пальцем тыльную сторону ладони Хана. -Хён, камеры же, -шепнул Джисон, пока на их одежде фиксировали микрофоны. -Ну и что? -как ни в чем не бывало ответил старший, пожав плечами. -А если Дживон это посмотрит? -Просто не беспокойся об этом, ладно?       Минхо со всей своей нежностью посмотрел на Джисона и поймал себя на мысли, что наконец-то понял, что имела в виду Дживон, когда говорила, что все видно по глазам. Во взгляде Минхо целая Вселенная, кирпичик за кирпичиком, день за днем созданная Ханом и бесконечно трепетными и глубокими чувствами к нему. -Устали? -спросил режиссер, на что все восемь парней хором ответили громкое "да!". -Что ж, этот вечер будет длинным, а сейчас можете пойти посмотреть в дом, в котором вы будете жить всю следующую неделю.       Парни нестройной колонной по двое, как в школе, пошли по узкой дорожке. Дом оказался довольно большим вблизи, белый, с прямой деревянной крышей, с широкими окнами в полстены, а чуть поодаль от дома стоял полностью деревянный маленький домик, как им объяснили, эта была кухня, рядом с которой под навесом стояли стол и несколько стульев. Чан достал из кармана вверенный ему ключ и открыл высокие деревянные двери, пропуская всех внутрь. Включив свет, парни увидели минималистичный светлый интерьер: белый обитый флоком диван и такие же кресла, прозрачный журнальный столик, телевизор и подключенная приставка, а на полу и полках зеленели растения. Пройдя через гостиную, друзья вышли в небольшой коридорчик, ведущий в две ванные, туалет, пару пустых комнат, заставленных игрушками, музыкальным оборудованием, книгами-в общем, всем, что они просили, а в самом конце расположился спортивный зал. -Я буду жить здесь! -заявил Чанбин, вызывая у всех смех и разряжая немного напряженную из-за усталости атмосферу.       Весь второй этаж был заполнен спальнями: одна на троих человек с двумя кроватями, но зато просторная, вторая для одного самого удачливого, и еще две комнаты для двоих. Парни спустились обратно в гостиную и расселись кто где, решая, как распределять спальни. -Предлагаю обозначить каждую комнату какой-то цифрой и просто вытягивать бумажки с номерами по очереди, -предложил Бан, на что все сразу согласились, желая как можно скорее с этим разобраться. -У вас, случайно, не найдется бумаги и ручки? -обратился он к режиссеру, прекрасно зная, что у съемочной группы есть буквально всё. -Да, конечно, -мужчина что-то сказал девушке-ассистентке, и та уже через минуту принесла стопку маленьких листочков, ручку и коробку, куда они положат эти самые бумажки. -Тогда та комната на троих будет первой, для одного-второй, а остальные-три и четыре.       Определив очередность по-взрослому (с помощью камень-ножницы-бумага), парни начали распределять спальни. Джисон и Минхо по обыкновению играли в гляделки, по одним только взглядам поняв, что они хотят жить вместе. Ну а как же иначе? Чанбин первым вытянул бумажку и разочарованно вздохнул, увидев на ней единицу-все же жить втроем такое себе развлечение. Потом тянули Ёнбок и Чан, и обоим досталась третья комната на двоих. -Давай, Джисон, твоя очередь. -Первая, -протянул Хан, скривившись и бросив на Чанбина неоднозначный взгляд. -Эй, ты что, не хочешь жить вместе со мной? -возмутился Со, трепля волосы младшего. -Хочу, очень хочу, хён, -сквозь смех ответил Джисон, пытаясь вырваться из крепких объятий Чанбина. -Ну хватит уже, -фыркнул Минхо и, взяв свою бумажку, не медля раскрыл её. -У меня тоже первая.       Ли оттащил Джисона подальше от Чанбина и встал рядом с ним, выйдя немного вперед, из-за чего он выглядел как грозный телохранитель, что не могло не вызвать ехидные усмешки остальных. -Можете убрать вещи в свои комнаты, а потом спускайтесь вниз, -сказал режиссер, когда все спальни были распределены.       Кровати делили тоже по-взрослому, и счастливый Джисон, с поразительной частотой выигрывающий в камень-ножницы-бумага, упал на собственную постель, посмеиваясь над старшими, которые с нескрываемой брезгливостью раскладывали свои вещи на совместной кровати. -Даже не смей трогать меня, -зашипел Минхо, угрожающе зыркнув на Чанбина. -Как жаль, хëн, что у меня привычка обнимать кого-то во сне.       Со увернулся от прилетевшей в него подушки, а Джисон радостно хлопал в ладоши, довольный устроенным шоу. Но небольшая горечь все же осела на языке, и хоть Хан и старался это скрыть, незаметная тень легла на его лицо, омрачая светлую спальню. Отрицать перед самим собой то, что он хотел спать рядом с Минхо, было бы глупо, но Джисон только с большим упорством натягивал улыбку.       Мягкие постели и ощущение приближающегося сна заставили волну усталости ударить по парням с большей силой, поэтому они спустились вниз, поникнув и тихо переговариваясь между собой. -Вижу, что вы очень устали, -начал режиссер и сам невольно зевнул, вызывая смех, -и мы тоже. В общем, не будем вас мучать, поэтому, если хотите поесть, четверо из вас должны показать эгьё.       Парни тут же зашептались и принялись указывать на тех, для кого помилашничать и за просто так не составляло большого труда, а за еду готовы были засмущать даже самого неприступного человека. -Но все не так просто. Мы сами выбрали этих людей. -Кажется, я знаю, к чему они клонят, -фыркнул Чанбин, сложив руки на груди. -Давай, Лино-хён, тебе точно не отвертеться. -Откуда ты знаешь? Может, это не я, -пытался обнадежить сам себя Ли. -О, нет, Чанбин прав, -сказал режиссер, -но и он тоже должен выполнить это задание. -Ха! Это мгновенная карма, -злорадство просто наполняло Минхо, и он не мог перестать насмехаться над другом. -К вам еще присоединятся Чан и Сынмин.       По гостиной разносились одобрительные крики, смущенные возгласы и ехидство тех, кому не пришлось ничего делать, чтобы поесть. Выбранные парни смущались, закрывали покрасневшие лица руками и желали только лишь того, чтобы все это поскорее закончилось. В комнате даже стало душно от жара их щек, а улыбки не сходили с повеселевших лиц. -Давай, хён, ты первый, -не прекращал дразниться Чанбин, подталкивая Минхо вперед.       Джисон даже пересел поближе, чтобы все видеть, и Минхо, заметив это, покраснел еще сильнее. Хан считал старшего милым, даже если тот просто дышал, а сейчас, когда он так ярко улыбался, строил камере глазки и показывал сердечки, все внутри Джисона медленно, но верно рассыпалось на кусочки, как цветы, сбрасывающие лепестки после цветения. Отмучавшись, Ли закрыл лицо руками и неловко захныкал, отворачиваясь от камер. -Ты хорошо постарался, хён, -сквозь смех сказал Джисон, утягивая Минхо в свои объятия. -Стыд-то какой, -протянул Минхо, усаживаясь рядом с младшим.       Получив заработанную тяжелым трудом еду, парни поспешили на улицу, где уже было готово все оборудование для готовки. Минхо взял весь процесс на себя и, отобрав себе в помощники Чана и Сынмина, отослал остальных подальше, сказав, что детям место на детской площадке. Хёнджин ушел обратно в дом, надеясь порисовать в тишине, Чанбин с горем пополам напросился в помощники к Минхо, а самым младшим не осталось ничего, кроме как с обиженным видом уйти на спортивную площадку, где расположилось поле для волейбола ногами. -Двое на одного? -скептично произнес Феликс, окинув взглядом их немногочисленную компанию. -Я играю просто ужасно, поэтому кому-то из вас скорее не повезет со мной, -хмыкнул Хан, сложив руки на груди. -Да ладно тебе, вставай со мной, -отмахнулся Ликс, оборачиваясь в поисках чего-то. -А где мяч? -спросил он у оператора, на что тот кивнул куда-то в угол поля, где и правда лежал небольшой мячик.       Джисон действительно играл ужасно, но Ёнбок и Чонин тактично умалчивали об этом, помогая ему подняться, когда он в очередной раз терял равновесие. С поля на всю округу разносились смех, соревновательные крики и громкие разборки, когда кто-то жульничал и нарушал правила. -Они ж недавно спать хотели, -фыркнул Чан, когда до них снова дошла волна безудержного смеха. -Они еще молодые, у них энергии много, -ворчал Минхо, зарываясь красным от холода носом в ворот куртки. -Ага, зато потом самые первые спать улягутся и будут сопеть на весь дом, -подхватил Чанбин, помешивая рамен и проверяя рис. -Почти готово. Позвать остальных? -Давай.       Джисон неуклюже отбил мяч, подпрыгивая на месте, чтобы не упасть, и проследил взглядом за мячом, который упал за пределы поля. -Это аут, хён! -радостно вскрикнул Чонин.       К ним подошел режиссер и подозвал к себе Феликса, держа в руках ту злополучную коробочку, в которой наверняка снова были какие-то бумажки. -Что это? -спросил Хан, когда Ёнбок вернулся. -Иди, посмотри. -Зачем это? -спросил уже у режиссера Джисон, смотря на написанное на листке имя. -Что мне с этим делать? -Тебе нужно после ужина написать ему письмо, которое вы зачитаете перед сном у костра. -Понятно, -протянул Джисон, закусив губу. -Ужин почти готов, -объявил подбежавший Чанбин. -О, что это? -спросил он, подойдя к Хану.       Младший лишь бросил многозначительный взгляд и оставил Со одного. На длинном столике под навесом к приходу младших уже были расставлены тарелки с ароматной едой, от которой в морозный воздух поднимался пар. -А где Минхо? -спросил Джисон, озираясь вокруг. -Он там, -ответил Чан, кивая на стоящий рядом домик-кухню.       Джисон заглянул внутрь, постучав по косяку двери и привлекая внимание Минхо, который дожаривал оставшееся мясо. Повсюду была разбросана посуда, вкусно пахло едой, и горели всего пару лампочек под деревянным потолком, создавая приятный полумрак. -Наигрались, Хани? -усмехнулся Минхо, убирая несколько мисок в раковину. -Ага, -смахнув мокрую от пота челку, ответил Джисон.       Губы сами собой растянулись в ласковую улыбку, взгляд приковался к старшему, который стоял спиной к Хану и сосредоточенно готовил. Джисон задержал дыхание, представляя себе, как бы все могло быть. Он бы подошел к Ли, обхватил его талию руками и прижался к широкой спине; он бы поцеловал его в изгиб шеи, вслушиваясь в удивленные вздохи; он бы заставил Минхо развернуться к себе и целовал, целовал, целовал, пока не сгорело бы все мясо, но им было бы все равно, и они бы продолжили самозабвенно целоваться. У Хана засосало под ложечкой, и он бы с удовольствием разрыдался на месте, но один только вид Минхо и то, как он сосредоточенно хмурит брови и дует губы, заставляют продолжать глупо улыбаться, хотя каждый орган истошно кричит о том, что пора выпустить все чувства вместе со слезами на волю. Джисону казалось, что на его кровоточащее сердце высыпали целый мешок соли и залили все это кипятком. Смотреть на Минхо было одновременно так больно и приятно, что хотелось закричать, закричать так, чтобы весь воздух в легких закончился, а сознание отключилось. -Поможешь донести?       Все мечтания превратились в стертую ластиком карандашную надпись, и всё глубокое разочарование отразилось на лице Джисона. -Что-то не так, Хани?       Хан отрицательно покачал головой и выполнил просьбу старшего, спотыкаясь на ходу и все еще находясь глубоко в своих мыслях. Все это было похоже на бездонный океан, в который его жестоко столкнул Минхо и держал там, пока легкие Джисона заполнялись ледяной водой, а сейчас Ли пытался вытащить его обратно, хватал за запястье и тянул наверх, но Джисон уже не хотел возвращаться, ему нравилось находиться среди всей этой толщи воды, несмотря на то, что он задыхался и уверенно шел ко дну. -Все нормально? -тихо спросил Бан Чан, наклонившись к Хану. -На тебе лица нет. -Как же? А это тогда что? -отшутился Джисон, указывая на свое лицо, которое, вроде как, было на месте. -Тогда давай ешь быстрее, пока не остыло.       На короткий миг разговоры заменили звон тарелок, стук палочек и удовлетворенные вкусной едой мычания. Но молчать долго было просто невмоготу, поэтому, как только Чанбин вскрикнул "Как вкусно я приготовил рис!", разговоры приняли новый оборот и завязался спор о том, что рис, вообще-то, приготовила рисоварка. -Кто тебе попался? -спросил шепотом Феликс, попутно заступаясь за Чанбина. -Не скажу, -ехидно улыбнувшись, ответил Хан. -Тогда и я тебе не скажу, -поперхнувшись от возмущения, обиженно сказал Ёнбок и, показав другу язык, отвернулся от него. -Дай угадаю, -протянул Чан, услышавший разговор младших, -тебе попался Минхо?       Джисон замер, а Минхо, услышав своё имя, принялся озираться по сторонам в поисках того, кто позвал его. Хан закашлялся, подавившись едой, опустил глаза, а на лице вновь появилась глупая улыбка, при виде которой хотелось только смеяться от того, как нелепо это выглядит. -Мммм, понятно, я прав. -Может быть, -неопределенно ответил Джисон, пожав плечами, и скрыл свою улыбку в стакане с соком.       Поев и традиционным методом выбрав тех, кто будет мыть посуду, все разбрелись по разным углам писать письма. Хан сел на полу в гостиной, и, как только он взглянул на светло-розовый лист бумаги, в голове появилось все, что он хочет сказать, но этого было так много, что в висках начала пульсировать кровь, все перед глазами закружилось, и тело как-то ослабло. Трясущейся рукой Джисон взял ручку и написал: My words for you.       Ночное небо темной вуалью накрыло землю, звезды россыпью покрывали бесконечную черноту, фонари у дорожек были словно родинки, воздух наполнился свежестью, спокойствием и свободой, все птицы уже уснули, и только иногда было слышно уханье сов и убаюкивающий шелест листвы. Парни сели в полукруг на стулья, огонь в кострище мелодично трещал, и Джисону показалось, что именно так звучит его пылающее сердце, когда Минхо рядом. Ярко-рыжие языки пламени взмывали вверх, словно хотели достать до звезд и сложить из них замысловатый узор, в котором будет спрятан тайный, личный смысл, который сможет понять один лишь Джисон. Тени плясали на лицах парней, превращая их в выразительные древнеримские театральные маски. От огня стало жарко (или это чувства, которые вспыхнули с новой силой?), и Хан расстегнул куртку, поймав вопросительный взгляд Минхо, мол, чего раздеваешься, когда такой холод на улице. -Жарко, -одними губами сказал Джисон, и старший, все поняв, кивнул. -Ну что, начнем? -произнес режиссер, когда все камеры были установлены, а звук проверен. -Кто-то хочет быть первым? -Давайте я, -подняв руку, сказал Минхо и раскрыл свой лист голубого цвета. -Со Чанбин, -начал он, вызывая смех одним своим презрительно-шутливым тоном, -если ты обнимешь меня во сне, я оторву тебе руки, -Ли бросил на стушевавшегося Чанбина многозначительный взгляд и продолжил. -Пожалуй, в этом году ты бесил меня меньше, чем обычно. Спасибо, что так много работаешь для нас всех. Давай и дальше поддерживать друг друга и идти вперед к общей цели. Ли Минхо. -О, хён, -протянул искренне растроганный Со и набросился на Минхо с объятиями, но тот только отстраненно похлопал его по спине и пробормотал что-то вроде "Ну все, все, хватит, побереги свои руки, а то точно оторву". -Лино-хён не часто говорит такие вещи, -произнес Хёнджин, довольно улыбаясь, -а он, оказывается, бывает таким милым. -Скажешь еще хоть что-то, и слова доброго от меня не услышишь, -фыркнул Минхо.       Но все знали, что он врет, ведь заботливее него был только Чан, заменивший младшим родителей, которых не было рядом, в то время как Ли был в роли старшего брата, для одного лишь Джисона незримо являясь кем-то другим. И Хану, если честно, казалось это каким-то странным и неправильным. Джисон смотрел в самый эпицентр огня, глаза уже начали болеть, и перед ними прыгали разноцветные круги, но поднять взгляд на Минхо было больнее, увидеть его улыбку, искры и пламя, отражающиеся в глазах, казалось мучительным, и его бедное сердце этого бы просто не выдержало. -Джисон, теперь ты, -словно издалека донеслось до Хана, и он с огромным трудом поднял голову и невидящим взглядом посмотрел на парней. -А? -Читай свое письмо, Хан Джисон. -Я? Почему? -наконец начало доходить до него, но он не был готов произнести вслух всё, что написал. -Это групповое решение. Давай-давай.       Джисон сглотнул и вытащил листок из кармана, едва не уронив его прямо в огонь. Строки плыли, перед глазами все еще взрывались фейерверки после яркого пламени, а в горле застрял ком, сквозь который не мог выйти ни один звук. -Минхо-хён, -почти не слышным шепотом начал Хан и поднял взгляд на старшего, который, услышав свое имя, напрягся всем телом и сосредоточил все свое внимание на Джисоне, -в моей жизни нет никого ближе тебя, -Джисон резко выдохнул, нервно рассмеялся и продолжил. -Я до сих пор помню тот день, когда впервые тебя увидел, мы много шутим об этом, но для меня это, наверное, самый счастливый день в моей жизни. Твои способы поддержки довольно странные, но только ты можешь помочь мне в самых тяжелых ситуациях, с которыми я не могу справиться в одиночку. Ты всегда рядом, и это все, что мне нужно, но в последнее время мы отдалились, и это не дает мне покоя. Я хотел бы провести с тобой всю свою жизнь, -Джисон замолчал, шмыгая носом и чувствуя как глаза начинают гореть и щипать от подступающих слез. -Ты так много и усердно стараешься ради всех нас и всегда недоволен собой, но я хочу, чтобы ты знал, что для меня ты всегда самый лучший, просто потому, что это ты, и я всегда тебе благодарен за все, что ты делаешь. Я просто хочу, чтобы ты был счастлив, хён, и не важно, с кем, -дрожащий голос окончательно сорвался, и он закончил шепотом. -Только никогда не оставляй меня, пожалуйста. Я люблю тебя.       Все внутри сжалось и завязалось в тугой узел, время на миг остановилось, не осталось ни запахов, ни звуков, ни треска костра, который хоть немного успокаивал Джисона. Ему казалось, что он один остался во всем мире, что, после того как он рассказал обо всем, внутри стало как-то пусто, словно его наконец вытащили из воды, и легкие заполнились воздухом вместо ледяной жидкости. Глубоко вдохнув, Хан осмелился поднять глаза на Минхо. Зрачки так расширились, что глаза казались бездонными, дорожки слез блестели на щеках в свете пламени, и дышал он через раз, сдерживая рвущиеся наружу рыдания. Это был один из тех редких моментов, когда Минхо позволял себе показать собственную слабость, быть беззащитным и полностью открытым. Для Джисона. И только для него. Ли вдруг поднялся со своего места и, в один шаг оказавшись рядом с младшим, обнял его за шею, зарываясь одной рукой в мягкие волосы на затылке и утыкаясь носом в макушку, которая, кажется, пахла его мятным шампунем. Маленький воришка. Минхо обязательно еще поговорит с Джисоном об этом, но потом. Сейчас его здравый смысл был полностью затуманен чувствами к Джисону, который плакал ему в куртку. Минхо и не представлял, что у Хана есть такие чувства, и был уверен, что он рассказал далеко не все, потому что вываливать все, что есть на душе, было совсем не в его стиле, и Ли хотелось узнать обо всем, что творилось с Джисоном, что он чувствовал и думал. Джисон боялся, что Минхо его оставит, и теперь он должен, просто обязан вернуть его доверие и доказать, что никогда этого не сделает. -Спасибо, что ты есть у меня, Хан Джисон, -прошептал Минхо на ухо Хану, чтобы больше никто не услышал.       Джисон поднял на старшего свои большие заплаканные глаза, и теперь была очередь Минхо тонуть. Все, чего он хотел в этот момент-это обхватить его лицо руками, вытереть слезы и, шепча самые ласковые слова, припасенные для него одного, поцелуем стереть все сомнения. Но он мог только снова обнять его и коснуться губами щеки так, чтобы это не было заметно на камерах. Ли отстранился и, оторвав взгляд от Джисона, вернулся к реальности, в которой они, к сожалению, были не одни. -Не реви, а то будешь некрасивым, -привычно съязвил Минхо, растрепав волосы Хана. -А сам-то. -Ну всё, заканчивайте уже свои сопли, тут кроме вас и остальные есть, -незаметно смахивая слезы, пробурчал Сынмин.       Минхо ущипнул Джисона за щеку и вернулся на свое место. Никто из них больше не слушал других, даже когда Хёнджин читал свое письмо Джисону, последний лишь коротко его поблагодарил и слабо обнял, спеша поскорее вернуться на свое место, чтобы продолжить неотрывно смотреть на Минхо, вглядываться в его глаза, следить за тем, как поднимается уголок его губ и морщится нос. А Ли смотрел в ответ, ни одно слово им было не нужно, они словно вели немой диалог, который не мог ни понять, ни услышать никто, кроме них. И в этом, наверное, и было их счастье-просто жить в своем собственном мире, принадлежащем им одним и больше никому.       Когда съемки закончились, парни вернулись в дом и разбрелись по своим спальням, предварительно отключив в них все камеры на ночь. Свет выключили, Джисон со своим гулко бьющимся сердцем обессиленно упал в кровать, а Минхо и Чанбин еще долго переругивались, и Ли, кажется, даже всерьез пытался оторвать тому руки. В комнате чувствовалось напряжение, словно натянутая до треска нить. Хан отвернулся к окну, но каждой клеточкой своего тела чувствовал, что Минхо смотрит на него, и от этого сердце начинало биться быстрее, кожа покрывалась мурашками, а щеки горели от смущения при воспоминании обо всем, что он наговорил. Больше всего на свете он боялся остаться без Минхо, и сейчас, когда желание признаться во всем велико как никогда, этот страх грозной тенью нависает над Джисоном, не давая решиться сделать первый шаг. -Пойду попью воды, -не выдержав странной атмосферы, сказал Чанбин и поспешил выйти из спальни.       Стало только тяжелее, и Джисон, все еще ощущая на себе взгляд старшего, сел на кровати и посмотрел на него в ответ. Кошачьи глаза блестели в темноте, как фонарики, словно в них запечатался огонь костра, губы сияли улыбкой, и место на щеке Джисона, к которому они прикоснулись, вспыхнуло с новой силой. -Хочешь что-то сказать, хён?       Минхо тоже сел и, подперев щеку рукой, продолжил смотреть. Сейчас или никогда. Что бы сказала в этой ситуации Дживон? Наверняка что-то вроде "Представь, что ты завтра умрешь и никогда не поцелуешь его. Отстойно, правда?". Ли усмехнулся собственным мыслям, и невидимая Ким даже придала ему немного уверенности. Сердце билось где-то в горле, живот скрутило, а просто открыть рот и издать хоть какой-то звук стало в один миг самым сложновыполнимым действием. -Джисон, -наконец выдавил он, заметив, что младший слегка вздрогнул, -просто дослушай меня до конца, ладно? В общем, -Минхо медленно выдохнул, про себя считая до десяти и выпалил на одном дыхании: -то, что я встречаюсь с Дживон-это неправда.       Джисону показалось, что он сошел с ума, и это просто слуховые галлюцинации. Такого просто не может быть, все тяготившие его чувства не могут вот так просто исчезнуть, так бывает только в сказках и фильмах. Все мечты Джисона в этот момент, казалось, стали чуточку реальнее, но он не хотел себя обнадеживать, поэтому упорно топил себя дальше, чувствуя привычную тяжесть в легких. -Хён, это какая-то шутка? -осипшим голосом произнес Хан, все еще не веря в происходящее.       Вот так легко? Всё это время он терзал самого себя из-за того, чего даже не существует. Таким глупым и наивным Джисон не чувствовал себя уже давно, и от этого становилось совсем паршиво. -Послушай, Хани, -запаниковал Минхо, -я хотел вам все рассказать, но директор... Это нужно было компании, и я просто не хотел, чтобы у кого-то из вас были проблемы, а тем более-у тебя, -Ли заглянул младшему в глаза, с трудом подавив волну жалости к самому себе. -Она никогда мне не нравилась, и я бы с удовольствием променял все эти свидания на вечер, проведенный с тобой, Джисон. Прости меня.       Джисон молчал. Его тело вдруг стало таким легким, почти невесомым, и ему показалось, что он может взлететь вверх, к самым звездам, и рассмотреть каждое созвездие, составленное огнем. Все раны на сердце затянулись, как по волшебству, энергия и чувства ударили в голову, вызывая желание громко петь, танцевать и кричать-что угодно, лишь бы выпустить это все наружу. Действительно похоже на сумасшествие. Все становилось чуточку проще и легче, а перед глазами сплошными строками бежало "люблюлюблюлюблюлюблю". Словно после признания Ли чувства Джисона стали более правильными, словно теперь ему можно любить Минхо, хоть и не вслух, но больше нет нужды одергивать себя, прерывать мечтания мыслями о Дживон и продолжать все глубже зарываться в них, пока совсем не потеряешься. Хан даже ущипнул себя, чтобы удостовериться, что это реальность, что он не спит и действительно слышал все, что сказал Минхо, которого он так сильно любит, в чем может, наконец, открыто признаться хотя бы самому себе. -Хён, ты даже не представляешь, как я сейчас счастлив.