Ты заслуживаешь любви, Питер Паркер!

Снег хлопьями сыпался с неба, в то время как город вовсю наполнялся веселым духом праздника. Кругом слышался перезвон рождественских звоночков и детский смех. Детвора играла в снежки, а Питер шел мимо по морозным Нью-Йоркским улицам и чувствовал, как в животе рождается это отвратительное болезненное чувство. Это будет его первое Рождество без Мэй. Это будет его первое Рождество без Хэппи. Это будет его первое Рождество без ЭмДжей и Неда. С мультивселенского провтыка прошло уже несколько месяцев. Со встреч и схваток с суперзлодеями, с попыток их излечить и знакомства с двумя альтернативными версиями самого себя… Да, вряд ли у кого-то выпускной класс вышел бы более стрессовым. Будь у него выпускной класс в принципе. Питер вздохнул, добираясь до своей заскорузлой однушки — большего позволить на мизерную зарплату он не мог. И хотя работа на Бьюгл по большей части сидела у него в печенках, стоило признать, что продавать своему бесящему боссу селфи собственного альтер-эго оказалось лучшим вариантом из возможных. Питер потер ладони в жалкой попытке согреться и понадеялся, что в квартире будет все-таки хоть немного тепло. — Квартплата? — из-за двери напротив выглянул владелец квартиры. — Не сегодня, сэр, — Питер был целиком готов столкнуться с ответным недовольством, но вместо него получил скупой сочувственный кивок. — Я… я обещаю, завтра что-то достану. Владелец только фыркнул, наблюдая, как Питер старательно ищет в безразмерном рюкзаке свои ключи. — Ладно, — вздохнул он. — Я спущу это тебе с рук только потому, что на носу Рождество. Но в понедельник чтоб все было, копишь? Я с тобой панькаться не стану. — Спасибо, сэр, — Питер выдохнул с облегчением. — Я… я очень ценю это. Владелец махнул на него рукой: — Второго раза не будет, не забывай. Это я просто в хорошем настроении. — Питер не сдержал смешка. — Да, сэр. Веселого Рождества. Ключи наконец нашлись, он спешно открыл замок и юркнул в свою квартиру. Несмотря на то, что коммуналка давно оплачена по счетам, здесь оказалось едва ли теплей, чем на улице. Питер яростнее потер ладони друг о друга, закрыл за собой дверь и тихо присел на кровать. Он огляделся вокруг, и жалость к себе переполнила его в ту же секунду, ведь, черт возьми, комната такая голая совсем не потому, что он не может позволить себе всякие рождественские безделушки. Нет, на самом деле, он и правда не может… но… Он не заслужил. Не заслужил и малюсенькой елки. Не заслужил хорошего Рождества. Не заслужил провести его в первую очередь с ЭмДжей и Недом, где они бы распаковывали вместе подарки и хохотали без умолку, а Хэппи бы сидел рядом и радовался вместе с ними, или скучал, Питеру совсем все равно! Он мог бы храпеть целый день, как паровоз, или отчитывать их за всякую чепуху, и Питер был бы абсолютно счастлив. И Мэй… Мэй… Мэй бы, наверное, готовила на кухне его любимые рождественские блюда, напевая под нос итальянские песни о любви и стараясь не сжечь дом дотла. Он почти мог услышать чарующий аромат, и будь даже ее кулинарные изыски не такими вкусными, как из супермаркета, он все равно отдал бы все на свете, чтобы попробовать хоть кусочек того, что приготовлено с любовью. Домашнего. Последнее домашнее блюдо, которое он пробовал, Мэй приготовила за день до того, как они использовали то заклинание. Он вспомнил их первое Рождество без Бена. Питер мрачно сидел в гостиной, а Мэй металась вокруг него и изо всех сил старалась поддерживать дух праздника. Тогда юному Питеру казалось, что ничего больше не будет так, как должно быть, и… все кончено. — Я думаю, этот пирог поможет развернуть твою кислую улыбку вверх кончиками. Питер фыркнул и отвернулся, скрестив на груди свои щуплые ручонки. — Я не голоден, Мэй. — Знаю, шеф-повар из меня так себе, — Мэй попыталась свести все в шутку, но ее слова тяжелым грузом повисли в воздухе. Питер поднял на нее свои круглые оленьи глаза, наполнившиеся слезами. — Прости, Мэй. Мне просто сегодня очень его не хватает, — всхлипнул он. — О, солнышко, — она опустила пирог на стол и присела напротив Питера на корточки, заключая его в крепкие объятия. — Мне тоже очень его не хватает. И они сидели так, потеряв счет времени, пока Питер не начал вертеться в руках Мэй; она отодвинулась в сторону и поглядела на него, на грустные глаза и поджатые губы. Питер даже мог бы вспомнить сейчас ее спасительные прикосновения. То, как она тепло целовала его лоб и смахивала слезы своими грубоватыми пальцами. — Все будет хорошо, Питер. Он присматривает за нами даже оттуда, — продолжая утирать его щеки, говорила она. — И ты не один, помни. Мы вдвоем, ты и я. Мальчишка хохотнул гнусаво, потерев рукой нос и улыбнувшись — эта женщина всегда знала, что сказать. — Да, ты и я против целого мира. Мэй тепло посмотрела на него. — Вытрем слезы, давай? — она подтащила к себе контейнер со взбитыми сливками и, вытащив из пирога одну из ложечек, набрала в нее сливок и плюхнула Питеру прямо на нос. — Так-так-так. Соленые слезы со сладкими взбитыми сливкам не положено! — Стой, что? — не понял Питер, когда Мэй вдруг начала целовать все его лицо, оставляя за собой прохладные следы крема на теплой коже. — Хм, и все равно сладкие! Пит, с пирогом пойдет просто отлично! — Мэй! — Питер не мог перестать смеяться, пока она продолжала дразнить его, все щеки уже раскраснелись. — Ладно, ладно! Я буду пирог! Он вспомнил, с какой любовью она смотрела на него, как крепко целовала в щеку, пока резала пирог, и воздух вокруг наполнялся пряными ароматами яблок и корицы. И хотя Бена больше не было с ними, казалось, что все действительно наладится. Теперь Мэй больше нет, и у него не осталось никого. Никого. Питер всхлипнул, плотнее кутаясь во все одеяла, которые нашел в квартире (то есть всего одно, что не так уж плохо при его заоблачных доходах) и стискивая в руках собственную худи. Помалу он сворачивался в маленький клубочек вселенского несчастья, продолжая думать обо всем, что он утратил. Он и впрямь не заслуживает ничего хорошего, правда? Он только пользовался тем, что жизнь ему давала, ведь так? И теперь, в Рождество, настала пора расплаты.