Мёртвый город

      Линдеманн действительно оказался не так крепок, как Михаил (так зовут похитителя) ожидал. По крайней мере, он не успел «выразить» ему всю глубину своей ненависти к таким наемникам, как он, когда тот отключился. Или довольно правдоподобно изобразил обморок. Разбираться было некогда, ему и так следовало бы сразу переключиться на план «Б».       Правда состояла в том, что Михаил действительно не очень разбирался в таком виде допроса. Он умел запугивать, угрожать, мог ударить. Он знал, куда бить, чтобы причинить боль, но не нанести серьёзный вред, а вот с членовредительством на практике знаком не был. Времена, когда Общество готовило искусных дознавателей, давно прошли. Пытки признали неэффективными ещё во времена Инквизиции, хотя к этому способу прибегали ещё несколько веков в крайних случаях. Но и те времена закончились. Теперь Общество позволяло себе не больше, чем обычное детективное агентство, почти не имеющее прав. Они никогда не чурались воровства и мошенничества, утаскивая из-под носа определённых людей опасные предметы, но свято чтили неприкосновенность личности. Кроме самых крайних случаев. Настолько крайних, что за время своей работы он не мог припомнить ни одного.       К счастью, оставались в их рядах и люди, не погрязшие в бюрократии и ложных ценностях, искренне преданные основным канонам, главным задачам. К таким людям он и примкнул ещё семь лет назад. Они стали «тайной организацией внутри тайной организации» и охраняли свои секреты не хуже, а, может быть, даже лучше, чем верхушка Общества.       Это уже была не просто работа, передаваемая по наследству от родителей к детям. Это превратилось в настоящее Служение Цели. И ради этого служения он много лет морально готовил себя при необходимости рискнуть и пожертвовать жизнью. Что он и делал здесь. Конечно, несколько братьев помогли ему организовать ловушку, но дожидаться в ней тех, на кого она поставлена, он остался один, рискуя так из неё и не выбраться. Он, конечно, предпринял необходимые меры предосторожности и надеялся, что его вера поможет ему сохранить рассудок и не стать жертвой весьма изголодавшейся по человеческим жизням сущности, но был готов и к тому, что сгинет здесь вместе с неугомонной шайкой.       Однако его вера не помогала ему лучше разбираться в пытках, а значит, он действительно мог перестараться и угробить Тилля до того, как тот заговорит. Из этого следовало, что стоит попробовать сыграть на его сочувствии и ответственности перед остальными. Если Ахим не совсем дебил и не вешал руководству лапшу на уши в своих отчётах, то подобный подход вполне мог сработать.       Похитить кого-то из молодых, конечно, было бы проще всего, а эффективнее всего — оставить у себя того брюнета, Рихарда. Насколько Михаил знал из тех же отчётов, Тилль испытывал к нему особенную симпатию.       Вот и Миша не мог. При всей своей убеждённости он не смог бы методично уродовать красивого парня, причиняя боль. К тому же Рихард, как и новенький студент, имени которого тот даже не запомнил, как и брат Ахима — Оливер, и даже сам Ахим, был невиновен по их критериям. Он не стремился к тайным знаниям ради их использования. О том, чтобы мучить своего пусть совершенно бестолкового, но всё же коллегу, тем более не могло идти речи. А связываться с его братом и вовсе было опасно.       Идеальным кандидатом на истязания выглядел Вессельски. Во-первых, его, как и Линдеманна, следовало уничтожить. Михаил, как и его братья, верил, что потенциальные избранники Ангелов должны ликвидироваться ещё в младенчестве. Во-вторых, тот пока не стал сильным магом и выглядел почти так же уязвимо, как любая из женщин: уже не такой молодой и недостаточно физически развитый. Временно вывести его из строя не составляло труда, а потом оставалось только не давать ему соединить руки, чтобы он не смог начать колдовать.       План выглядел просто, а потому нравился Мише. Он давно убедился, что простые решения — самые верные. Оставалось только дождаться, когда эти крысы вылезут из своей норы и разделятся. Пришлось немного им помочь, но Ахим достаточно посодействовал реализации его плана.       Поэтому теперь в его руках находились два самых опасных человека, разработкой которых Немецкий филиал занимался уже полтора года. И если он всё сделает правильно, то скоро к ним в руки попадут и рыбёшки покрупнее. — Просыпайся! — велел Михаил, выплеснув в лицо Тилля стакан ледяной воды.       Тот дёрнулся, как и в первый раз, не сразу осознавая, где находится и что происходит. Наверное, зеркало опять мучило его кошмарами. Тем лучше: чем больше он выматывается во сне, тем уязвимее становится наяву.       Первым, что Тилль заметил, придя в себя, был второй стул, стоящий напротив него, на котором сидел Алекс. Тот где-то потерял очки, одежда на нём выглядела сильно потрёпанной, как будто его долго тащили волоком, руки были пристёгнуты наручниками к перекладинам между ножками стула, а не сведены за спиной, как у него. Длины цепочек и рук не хватало, чтобы Вессельски мог выпрямиться в полный рост, поэтому ему приходилось сидеть, неудобно согнув спину, но даже в такой позе наручники сильно врезались в его запястья. У Тилля болезненно сжалось сердце, хотя вместе с этим он испытал неприятное, почти стыдное облегчение, когда подумал, что напротив него мог оказаться Цвен. — Что ж, я смотрю, ты готов продолжать, — их похититель довольно оскалился.       Теперь Тилль мог рассмотреть его. Высокий, темноволосый и худощавый, он совершенно не выглядел безумным. Немного уставшим, уверенным в важности того, что делает, нетерпеливым — да, но не безумным. — Надеюсь, ты не против, что я пригласил к нам твоего приятеля? — не останавливался он. — Поскольку мне действительно без надобности, чтобы ты сдох раньше, чем положено, за твои неправильные ответы отвечать будет он. Пока не помрёт. Что, учитывая его возраст и наверняка не самое тренированное сердце, может произойти даже раньше, чем я закончу отрезать ему пальцы. Но это ничего, если тебе не хватит времени проникнуться, на его месте окажется следующий. У тебя ведь ещё много друзей осталось, да?       Тилль до боли стиснул зубы. Он уже был готов рассказать незнакомцу всё, что знал, даже если это не спасёт ни его, ни Алекса. Лишь бы уберечь остальных. Впрочем, во вполне разумных глазах похитителя всё же промелькнул маниакальный блеск, давая Тиллю понять, что их это не спасёт. Им поможет только удачная попытка выбраться прямо сейчас, пока этот человек занят. Однако едва ли они так поступят.       Тилль с надеждой посмотрел на Александра. Всех его возможностей сейчас не знал никто, даже, вполне вероятно, сам Алекс. Его лица почти не было видно из-за низко склонённой головы, но ему показалось, что тот беззвучно перебирает губами, как будто читает заклинание. — Даже не думай об этом, — самоуверенно фыркнул похититель, как будто прочитав его мысли или разглядев надежду на его лице. — Я знаю, как работает его магия. Нет замкнутого круга — нет колдовства. Он так же беспомощен, как и ты. — Вы… неплохо… осведомлены, молодой человек, — произнёс Алекс. Он говорил отрывисто, как будто это давалось ему с трудом или причиняло боль. — Что странно. Магия Ангелов… редкая школа. — Я и мои братья уже давно ей противостоим, — со смесью неприязни и затаённой гордости выплюнул мужчина. — Мы всё знаем о таких, как ты.       К удивлению Тилля, Александр тихо рассмеялся. Такая реакция вызвала замешательство и у похитителя. Он не мог видеть его лица, поскольку тот стоял позади него, но Линдеманн почти физически ощутил внезапно появившееся удивление. — Простите мне мой неуместный смех, — извинился Алекс уже более ровным тоном, чем удивил ещё больше. — Вы поймёте его причину, когда я кое-что расскажу Вам. Не так давно мы были в М***. Знаете это место?       Похититель ошарашенно молчал, явно не понимая, к чему клонит тот. Тилль тоже пока не понимал. Он даже успел испугаться, что его старший товарищ от стресса немного тронулся умом. — Так вот: мы там нашли останки колдуна… в пещере. Он тоже практиковал магию Тёмных Ангелов. И убил его тот, кто, как и Вы, знал особенности магии Ангелов: его обездвижили и лишили возможности замкнуть поток энергии, чтобы создать заклинание. — К чему ты клонишь? — зло спросил похититель. — Некоторое время после этого я искал способ обезопасить себя от такого, — пояснил тот.       Ещё до того, как смысл его слов дошёл до остальных, в полной тишине раздалось тихое металлическое клацанье, после которого он медленно выпрямился на стуле, потирая затёкшие запястья. Когда он выпрямился полностью, Тилль заметил, что его глаза опять изменились: зрачки расширились, почти полностью скрыв за собой радужку. Выражение лица ему тоже показалось незнакомым: в кривой усмешке, игравшей сейчас на тонких губах, виделось высокомерное презрение, совершенно не свойственное Алексу. — Оказалось, можно запустить некоторые заклинания, не завершая их. Этого достаточно, чтобы в нужный момент… — Алекс внезапно взмахнул рукой, и по донёсшемуся из-за спины звуку Тилль догадался, что похитителя с силой швырнуло в стену. Он не мог ему посочувствовать. — Использовать его, — невозмутимо закончил Вессельски.       Он быстро встал, подошёл к Линдеманну, и тот почувствовал, как с тихим клацаньем расстегнулись и его наручники. — Извините за эту театральность, — сказал Алекс уже своим обычным, немного смущённым тоном. — Вместе с силой приходят и какие-то странные поведенческие шаблоны.       Тилль, морщась, встал, слегка пошатываясь. Посмотрев в глаза Вессельски, он отметил, что те снова стали прежними, обычными. Сейчас он выглядел не более странно, чем любой человек, постоянно носящий очки, без них: взгляд его был слегка расфокусирован, а на лице чего-то не хватало. — Да сколько угодно, Александр, не представляете, как я рад этому спектаклю, — признался тот, с трудом окончательно выпрямляясь и ловя равновесие. Он тут же принялся искать взглядом пистолет, а потом догадался, что тот, скорее всего, у похитителя при себе. Однако нагнуться к бессознательному телу оказалось выше его сил, пришлось просить Алекса. — А что мы будет делать с ним? — поинтересовался тот, протягивая ему оружие. — Не можем же мы просто оставить его здесь. — Нет, возьмём с собой, — решил Тилль. — У меня есть к нему несколько вопросов.