Мёртвый город

      Стук в дверь прервал спор. Братья и Рихард с Паулем замолчали и замерли, удивлённо повернув головы в сторону прихожей.       До этого они уже битый час спорили по поводу дальнейшего плана действий. Каждый понимал, что снова идти в ночь и искать Тилля и Алекса — очень плохая идея. Однако ждать утра тоже не имело смысла, поскольку велика была вероятность, что их друзья могут его не дождаться. Кто знает, что на уме у этого психа? — Кто это? — почему-то шёпотом спросил Ахим, убирая от затылка гипотермический пакет. Ему повезло: мужчина не разбил голову, наградив только внушительной шишкой. — Тилль или Алекс, кто ж ещё? — Рихард скинул с себя оцепенение раньше остальных и рванул к двери. Ридель в последний момент ухватил его за руку. — Айболит, стоять! Это с таким же успехом может быть ловушкой. — Ну да, конечно, он припёрся в квартиру к четверым людям, — недоверчиво пробормотал тот, останавливаясь. — Цвен прав, — поддержал Фербер, поднимаясь со стула. — До этого он не вёл себя как непредусмотрительный идиот. — А кто вам сказал, что он сейчас ничего не придумал? — удивился Оливер, но всё же шагнул к выходу. — Стойте здесь. Пауль, за мной.       Ландерс послушно вышел за ним в прихожую. Ахим и Рих, конечно же, тоже. Заняв у двери наиболее выгодную позицию, чтобы увидеть того, кто стоит на площадке, раньше всех, Олли аккуратно отодвинул щеколду. — Тилль! — первым среагировал Рих, мгновенно повиснув на шее у стоявшего по ту сторону порога Линдеманна, едва Оливер открыл дверь.       Тилль охнул от резкой боли, но всё же обнял его в ответ, поскольку был рад видеть, что с Рихардом всё в порядке и он пережил встречу с двойниками. Но потом Линдеманн всё-таки мягко отстранил его. — Полегче: у меня, кажется, одно ребро сломано, — попросил он с натянутой улыбкой. — Или не одно…       Круспе тут же выпустил его из объятий, только теперь замечая и его прижатую к груди руку, и в кровь разбитое лицо. — Там, у подъезда, Алекс и наш приятель, — тем временем сказал Тилль Оливеру. — Второй без сознания, и кому-то надо втащить его сюда. Справишься? — Да вы круты, черти, — почти восхищённо выдохнул тот. — Сейчас, — он полетел вниз по лестнице, перескакивая разом через три ступеньки. — Это он тебя так? — спросил Рихард, едва удерживая себя от того, чтобы коснуться руками лица Линдеманна. — Думаю, в этот раз врать про дверь, которую я не заметил, нет смысла? — хмыкнул тот, проходя в квартиру. — Вессельски в порядке? — с заметным беспокойством спросил Ахим. — О да… Если бы не он, мне была бы крышка, — Тилль привалился к стене, поскольку подъём на девятый этаж отнял немало сил. — А вы тут как? Я смотрю, больше потерь пока нет? — Мы в порядке, — заверил его Ландерс. — Как вы-то выбрались? Александр наколдовал?       Тилль кивнул. Пауль собирался задать следующий вопрос, ведь они рождались в его голове со скоростью света, заставляя едва ли не подпрыгивать от нетерпения, но все расспросы прекратил Цвен: — Давайте позже, ладно? Что там было про ребро? — он с тревогой посмотрел на Тилля. — Болит от каждого вдоха, — признался он. — Пойдём в ту комнату, мне нужно посмотреть. Для этого тебе придётся раздеться, а здесь холодно.       Тот закатил глаза, но всё же послушно последовал за ним, пробормотав себе под нос что-то на чешском. — Когда Ридель с Алексом вернутся, устройте нашего гостя достаточно удобно для беседы. И так, чтобы он не сбежал, — велел он, прежде чем окончательно скрыться в комнате, где Рих уже увлечённо копался в рюкзаке Ландерса. — Не переживай, не сбежит, — заверил его Пауль.       В соседней комнате от газового обогревателя было достаточно тепло, чтобы Тилль мог раздеться без риска переохлаждения. Правда, Рише всё пришлось делать за него, поскольку с повреждёнными ребрами Тилль даже куртку снять с себя не смог, не говоря уж о том, чтобы стащить свитер и футболку. — Тварь, — сквозь зубы выругался Цвен, разглядывая кровоподтёки на его теле и аккуратно трогая их пальцами. К сожалению, без рентгена невозможно было сказать, действительно ли сломаны рёбра или обошлось только трещиной. — Не могу не согласиться. Ничего, если я присяду? — Тилль кивнул на подоконник. — У меня что-то голова немного кружится.       Круспе помог ему устроиться как можно удобнее, насколько вообще в его состоянии речь могла идти об удобстве, а затем быстро вышел из комнаты, чтобы полминуты спустя вернуться с полотенцем и миской с чистой водой. Прежде чем оказывать ему помощь, следовало сначала смыть кровь. — Оливер притащил его, — коротко сообщил он, намочив полотенце и принимаясь осторожно вытирать кровь. — Что ему было нужно от тебя? — Не знаю, мне кажется, он меня с кем-то перепутал, — как можно равнодушнее ответил он. — Всё спрашивал про каких-то людей, на которых я работаю. Либо он ошибся, либо он такой же чокнутый, как и наш Пауль, и везде видит заговоры… — он осёкся, зашипев от боли. — Терпи, — тут же велел Круспе, но руку на мгновение убрал, давая Линдеманну время передохнуть, а затем снова намочил полотенце, чтобы вытереть кровь уже с лица, стараясь касаться его как можно легче и ловя себя на мысли, что никогда ещё собственные руки не казались такими грубыми и жёсткими.       Теперь синяки стали видны ещё лучше. Рихард уже не сомневался в том, что тот псих бил его не только кулаками, но и чем-то посерьёзнее. Впервые в жизни ему захотелось взять какую-нибудь палку и от души врезать другому человеку.       По всей видимости, такое желание возникло не только у него: в соседней комнате послышался звук удара, сдавленный вскрик и голос Фербера: — Олли, не надо!       Ответа он не расслышал, но интонации проскользнули крайне недовольные. — Зря Ахим его остановил, — проворчал Рих, даже не повернув голову в ту сторону. — И откуда в тебе столько кровожадности? — усмехнулся Тилль. — Я думал, подобное по моей части, а не по твоей. — После того, что он с тобой сделал? — Цвен чуть отстранился, удивлённо глядя на Тилля. — Да я бы ему лично лицо разбил, если бы не возился тут с тобой. — Нет уж, лучше возись тут со мной, — хмыкнул тот. — Иначе ещё силу не рассчитаешь и убьёшь его. А мне бы хотелось с ним поговорить. Поэтому надеюсь, что Ахим всё же удержит Риделя от необдуманных действий.       Круспе несколько минут молчал, сосредоточенно бинтуя его грудь. Если ребро действительно сломано, следовало как можно лучше зафиксировать его, чтобы какой-нибудь осколок не нанёс ещё большую травму. Последний раз подобные повязки он накладывал в университете на манекене, после как-то не доводилось, поэтому занятие потребовало от него полной концентрации. — Он полный псих, о чём с ним говорить? — наконец спросил он, закрепляя кончик бинта. — Он знает, что здесь происходит, — ответил Тилль, который, казалось, даже дышал через раз. — Он всё это устроил, это его ловушка. Наши сны… точнее, кошмары. Думаю, он должен знать, как отсюда выбраться. Как миновать двойников. — Но ведь в реальности мы ещё не пытались отсюда выбраться, — напомнил Рих, принимаясь за его лицо. Там тоже было над чем поработать, он даже удивился, что и нос, и челюсть остались целы, обошлось только разбитой губой, рассечённой бровью, парочкой синяков и ссадин на скулах да уже начавшим заплывать глазом. — Всё это нам только снилось. Возможно, достаточно просто сесть в машину и уехать.       Тилль молчал почти целую минуту, то ли о чём-то задумавшись, то ли в чём-то сомневаясь. В конце концов он тихо сказал: — Я уже не могу отличить, что было сном, а что реальностью. Оно всё одинаково похоже на правду. Я даже не уверен, не сплю ли сейчас… Не сплю ли я последние полтора года.       Рука Рихарда с зажатым в ней ватным тампоном мгновенно замерла у его лица, а затем опустилась вниз, так и не коснувшись в очередной раз кожи. — В каком смысле? — В одном из этих… снов я… проснулся, — Тилль тряхнул головой, понимая, как абсурдно прозвучала его фраза, но у него не получалось подобрать других слов, — в Праге, на кушетке в кабинете доктора, на консультации с которым меня вынудили ходить после моего рапорта.       Он коротко пересказал суть своего сна, опустив некоторые детали финальной речи психиатра, которая пугала его больше всего. — Ты действительно допускаешь, что это всё может быть твоим воображением? — удивился Рихард, когда Тилль замолчал. — Если я не могу отличить сон от реальности, как я могу быть уверен, где что? Может быть… я действительно сошёл с ума? — он попытался изобразить улыбку. — Не смог смириться с собственной никчёмностью и создал вымышленный мир? — Вымышленный мир? — переспросил тот, а затем мягко улыбнулся. — Если это так, Тилльхен, то у меня для тебя плохие новости: воображение у тебя ни к чёрту и мемуары на пенсии тебе не светят, никто не будет их читать. Твоё воображение могло бы, например, чуть лучше прокачать Вессельски в магии. Или сделать Оливера не таким приставучим. И, если уж на то пошло… — Рих снова вернулся к своему занятию, делая вид, что занят исключительно его лицом и изо всех сил пытаясь изобразить лёгкую обиду, — мог придумать меня посимпатичнее.       Тилль снова какое-то время молчал и рассматривал его, а потом согласно кивнул. — В одном ты прав: если бы я тебя придумал, я бы придумал тебя другим. На тебя такого мне бы не хватило воображения. И я говорю не о внешности, — он тихо фыркнул. — Ты прекрасно знаешь, что красив. — И на что тогда тебе не хватило бы воображения? — поинтересовался Рихард, бросив на него быстрый взгляд. — На то, что внутри тебя. Твои взгляды, твои принципы. Я так их до конца и не понял. Когда ты проявляешь сочувствие, а когда — безразличие. Когда ты мягкий, а когда жёсткий. Ты такой разный. — А что же здесь непонятного? — Круспе искренне удивился. — По-моему, все люди изначально заслуживают уважения и сочувствия. Вне зависимости от социального статуса, положения, пола, расы и так далее. Даже те, кого я не знаю, кто не сделал мне ничего хорошего и ничего плохого. Они все находятся в нулевой точке в моей системе координат. Но в любой момент они могут уйти как в одну, так и в другую сторону. И ради кого-то я в лепёшку расшибусь, а кому-то и сам по морде тресну. Особенно если до этого они то же самое сделали с тем, ради кого я… — он улыбнулся, снова посмотрев на него. — И мне всегда казалось, что такие же взгляды у всех, просто не все об этом говорят. Но знаешь, в чём моя проблема? — В чём? — В том, что я долбаный врач, — он демонстративно вздохнул. — И если сейчас Ридель всё же не послушает брата и тоже сломает этой мрази пару рёбер, то я закончу с тобой и пойду оказывать помощь ему. — Тогда давай поскорее закончим со мной и пойдём на помощь Ферберу, — предложил Тилль, — чтобы тебе не пришлось переступать через себя. — Погоди, ещё кое-что, — Рихард вытащил из рюкзака маленькую ампулу и шприц. — Я сделаю тебе укол. Только сразу договоримся: ты не будешь у меня спрашивать, что это, а я не буду спрашивать у Пауля, где он это взял. Боль на несколько часов снимет. Правда, рёбра всё равно не залечит, так что особо не геройствуй, понял? — Так точно, — Линдеманн улыбнулся.